Call me Daddy

Поворот ключа как раскат грома: в пустой квартире, наполненной ожиданием, звук бьет по ушам и нервам. Юнги уже на своем месте - посередине небольшой гостиной - там, где и должен быть, когда Намджун возвращается домой. Он не поднимает глаза, знает, что нельзя без разрешения, переминается с ноги на ногу в подаренных Джуном розовых носочках и прозрачных сандаликах 42го (и где он только достал их?..) размера; белое маленькое, с передничком, платье воздушным облаком ласкает голые бедра, шелком остужая жар раскаленной кожи, и только ладони Юнги привычно ледяные. - Где моя малышка? - мурлычет Намджун, выплывая из мрака прихожей, подходит ближе, Юнги видит носки до блеска начищенных туфель. - Тебе так идет, Юнги. Моя девочка надела это для меня? Тебе нравится мой подарок? - Очень, аппа. - Юнги знает свою роль на зубок, он репетировал весь день, чтобы звучало естественно, чтобы Намджун был доволен. Намджун поднимает подбородок Юнги чуть вверх, и Мин скользит взглядом по длинным ногам, обтянутым черными узкими брюками, по заправленной в них, без единой складочки, белой рубашке, под которой отчетливо прорисовываются пресс и мышцы груди. Ладонь Намджуна касается коротких рукавчиков платья, пальцы порхают по круглому воротнику, ниже, огибают тонкую талию, Ким собственнически притягивает за нее Юнги к себе, шепча "хорошая девочка". Мин прижимается щекой к груди Намджуна: дыхание у него ровное, будто во сне, в то время как у самого Юнги сердце сбивается с ритма от близости, предвкушения, от запаха, от того, что порадовал Кима. Он забывается всего на минуту под влиянием момента, укладывает холодные ладони на пояснице Намджуна, встает на мысочки, тянется губами вверх, за что тут же получает шлепок по ним - ему не давали разрешения. - Что ты делаешь, Юнги-я? - голос стальной, продирающий до костей; Юнги прячет глаза и становится, кажется, еще меньше. - Прости, аппа, я буду хорошей... - Мин едва шевелит пересохшими губами, Намджун не слышит половины букв, от чего злится и наотмашь бьет по лицу: след на щеке горит, Юнги сдерживает слезы, но сдержать возбуждение не может - он любит быть наказанным. - Говори четко, ты поняла меня? Я не собираюсь переспрашивать каждый раз! - Прости, аппа, я буду хорошей... - Уже громче, но голос дрожит, добавляя невинности образу. Намджун улыбается. Он опускается на диван, оглядывая Юнги с головы до ног: тени от подрагивающих ресничек на фарфоровой коже кукольного лица, отпечаток его собственной ладони на нежной щеке, розовые влажные губы, руки перебирают подпол, не скрывающего почти ничего, платья, стройные гладкие ножки с острыми коленками; его Юнги - самая красивая девочка на свете, а лучшее в ней то, что она - мальчик. - Смотри на меня. Юнги шумно сглатывает и поднимает глаза. Намджун - самый красивый парень на свете. Карамельная кожа, кажущаяся темнее в слабом освещении комнаты, черные глаза, которые зацепили и приковали к себе с первой секунды, пухлые сладкие губы, широкие плечи, сильные, властные, порой грубые, руки, узкие бедра, длинные ноги. Намджун слегка ухмыляется, глядя, как возбуждается Юнги (платье слишком короткое), устраивается удобнее, раздвигая ноги. - Поласкай себя. - не просьба, приказ. Юнги послушно, не отрывая взгляда от лица Джуна, приподнимает ткань, пробегается пальцами по члену, сжимая их кольцом вокруг головки; из горла рвется стон, но ему не давали разрешения, поэтому Мин лишь сжимает зубы плотнее, дышит чаще. Он движет рукой медленно, недостаточно, но ноги подкашиваются и он не сдерживает громкий всхлип, когда Намджун напротив облизывает губы и гладит ладонью себя через брюки. Они такие тонкие и узкие, что Юнги видит очертания члена даже слишком хорошо. Он хочет его в себе, но знает, что не получит - надо заслужить. - Иди ко мне, малышка. - хрипит Намджун, и Юнги опускается на колени, ползет к дивану, царапая кожу о жесткий ворс, трется щекой о бедро Кима, упирается носиком в пах, проводя языком вдоль члена; Намджун еле слышно стонет, зарываясь в обесцвеченные волосы Юнги пальцами, сжимая до больного, притягивая ближе. - Аппа, можно? - Давай. Юнги садится на пятки между разведенных коленей Намджуна, тонкими пальцами расстегивая ширинку, проглатывает скопившуюся слюну, когда толстый тяжелый член дергается, освобожденный от черной ткани: Намджун принципиально не носит белье и не разрешает Юнги. Ему нужно, чтобы Мин был готов всегда. Юнги облизывает головку, давится, когда Джун тут же натягивает его ртом до основания, держит крепко, мычит от узости сжимающегося конвульсионно горла; стоны Юнги посылают приятную вибрацию по стволу, поза дает возможность разглядеть торчащую из-под подола упругую голую попку. Он позволяет задыхающемуся Мину отстраниться, наслаждаясь видом текущих по щекам слез, блестящих от слюны и смазки губ; Юнги берет глубоко, старается, втягивает в рот каждое яичко, ласкает языком - хочет быть хорошим для Намджуна. Собственное возбуждение не дает мыслить ясно, он нарушает правила второй раз за вечер - царапает головку зубами. Рот наполняется кровью, когда скулы касается кулак Кима, Юнги пачкает подбородок и платьице, когда лепечет извинение, но Намджун уже не слушает: следующий удар приходится по уху и Юнги на несколько минут теряет слух и ориентацию в пространстве; между бедер влажно и липко - он кончил еще от прямого в челюсть. Ким тащит обмякшего Юнги в спальню, бросает на кровать и связывает хрупкие запястья галстуком; Мин приходит в себя от горячих губ на шее, от шепота о том, что Юнги - очень плохая и непослушная девочка "но я все равно так люблю тебя". Коробка из шкафа уже на постели, Юнги мелко потряхивает от новой волны возбуждения, когда Намджун снимает крышку. Он достает ремни и фиксирует лодыжки, связанные руки пристегивает к изголовью, любуется работой: Юнги невероятно красивый сейчас. Ким заботливо протирает влажной салфеткой губы Мина от крови, целует слишком нежно, а в следующую секунду Юнги высоко воет, когда Ким зажимает мошонку в специальных тисках. Это больно только первые минут пять, Юнги знает. Намджун снимает одежду, Юнги робко оглядывает красивое тело, морщась от пульсирующей боли, которая усиливается от притока крови к органу. Ким смазывает один из вибраторов (сегодня выбор пал на средней длины, лиловый, витиеватой формы), вводит в розовое колечко, что заранее подготовлено Мином еще днём, выкручивает на максимум, заставляя Юнги биться выброшенной на берег рыбешкой. Оставшийся лубрикант он размазывает по своему члену, лаская, закусив нижнюю губу. Шлепает Юнги по бедру, приказывая успокоиться, разрывает платье пополам; следующая игрушка - любимая, с крупной подвижной вибрирующей головкой, Намджун увидел его в отделе массажеров для шеи и вспомнил, что такие штуки любят лесбиянки. Купил смеха ради, но Юнги так кричал от нее первый раз, что Ким мысленно похвалил себя - не зря. Намджун склоняется над маленьким обессиленным Юнги, заглядывая в потемневшие глаза, проводит ладонью по щеке и наливающемуся синяку ниже, ведет по шее, облизывает сосок, слушая тихий стон, кусает сильно, зализывает снова, а потом касается массажером, надавливая; Юнги сходит с ума, плачет, беззвучно просит прекратить, но вслух требует еще. Теплота окутывает член Юнги и он стонет в голос - слишком много, слишком. Ему нельзя кончать Намджуну в рот, и Мин сдерживается из последних сил. Игрушка касается влажной головки, вибрируя и лишая Юнги воли: он скулит о том, что больше не может и "аппа... пожалуйста...", глотает слёзы, смешивая соленый вкус с металлическим, скребет ногтями свои ладони в кровь. Намджун сжаливается над своей "девочкой", когда собственное возбуждение начинает причинять боль: он убирает массажер, снимает тиски, и тут же заменяет вибратор собой, вколачивая хрупкое тело в кровать; он сжимает округлые бедра до фиолетовых синяков, капилляры лопаются под пальцами, и Юнги с криком кончает на сиплом "можешь". Его трясёт как от удара током; Джун с тихим рыком изливается глубоко внутрь, горячо дышит Юнги в грудь, упираясь лбом во влажную кожу, не выходя, отвязывает руки, что тут же вцепляются в плечи, прижимает к себе. - Моя хорошая, моя девочка... - Намджун целует всюду, куда дотягивается, пока Юнги приходит в себя. - Люблю тебя... Люблю... Юнги-хён... Мин устало и смущенно улыбается: это "хен" всегда действует на него так. - Джуни... Любимый... - нежный глубокий поцелуй, и Намджун несет свою драгоценную ношу в ванную обрабатывать раны, чтобы через пару дней начать игру заново.