Сложности отношений

Напряжение в студийной комнате можно было ножом резать. Чунмен смотрел на Лэя так, словно хищник на жертву, готовый наброситься в любую секунду. - Скажи, ты это специально делаешь? Выводишь меня из себя. Постоянно, при любой возможности, - Сухо изо всех сил пытался быть как можно спокойнее и не повышать голос, но нервное напряжение, скопившееся за весь день, решило за него. Голова адски болела и самое ужасное, что теперь это было обычным состоянием, - Неужели так сложно выполнять мои просьбы? - Вот именно, Чунмен! Это просьбы, - Исин не выдержал и закричал, потому что устал от постоянных нотаций и нравоучений, - А из твоих уст они звучат, как приказы. Когда уже до тебя дойдет, что я не маленький ребенок, а взрослый человек?! Я сам, слышишь, САМ могу о себе позаботиться! - Да, я заметил, - голос старшего сочился не скрытым сарказмом, а Лэй был настолько поражен тому, как резко и кардинально изменились их взаимоотношения, как наплевательски и грубо с ним стал говорить Чунмен, насколько холодно и высокомерно он стал себя вести. Парень просто растерялся, осознав эту истину и потерял дар речи, - Ты отлично справляешься сам! - Сухо стал загибать пальцы, - Следишь за здоровьем, вовремя спишь и ешь, отдыхаешь сколько положено и конечно же у тебя нет никаких проблем. Черта с два, блять! Ты только и делаешь, что создаешь проблемы, расхлебывать которые приходится именно мне. Ты даже хуже Сехуна, что младше тебя на несколько лет. Да что уж там, ты даже хуже пятилетнего ребенка, потому что он, в отличие от тебя, хотя бы спит и ест вовремя. Но ты - нет! Тебе, видимо, вообще наплевать на меня и окружающих, раз ты делаешь все это. - Это не так, - с каждым словом, с каждой произнесенной фразой сердце Исина до боли сжималось и, чтобы хоть как-то облегчить страдания, организм ничего лучше слез придумать не смог. Маленькие влажные капельки в миг скопились в уголках покрасневших глаз и Лэй судорожно всхлипнул, пораженно подняв взгляд на старшего, что вмиг замолк. По щекам побежали слезы. - Мы ведь поэтому расстались... - горько прошептал юноша. Слезы стали бежать еще быстрее, а сердце колотиться с удвоенной скоростью, - Ты ведь даже не замечаешь... Чунмен ненавидел слезы. Особенно дорогих ему людей. Особенно Исина. Инстинкты кричали "надо его успокоить", но он был так зол, что это его еще больше взбесило. Ненависть взяла верх и Мена понесло. - Что, сейчас тоже будешь уверять, что все в порядке? - старший грубо провел пальцами по щеке оцепеневшего китайца, стирая мокрую дорожку, - Слезы. Думаешь, увидев это, я оттаю? - Лэй молчал. Он окончательно растерялся и даже представить не мог, что сделает Чунмен в следующий миг, - Ты дрожишь, боишься меня? - наглая ухмылка. Нет, этого Исин стерпеть не смог. Хлесткая пощечина привела Лидера в чувство и он отступил. - Не смей вести себя со мной так, будто я какая-то вещь. Ты не мой хозяин и не можешь мной командовать. - Я твой Лидер и у меня есть на это полное право. Сейчас мы идем домой и точка, - Сухо дёрнул младшего за руку, ведя за собой, но танцор вырвался, потирая ноющее запястье - хватка у Лидера была слишком сильная. - Нет, я с тобой никуда не пойду, - твердо и уверенно. - Нет, пойдешь, - продолжал настаивать старший, вновь дергая парня за руку. - Нет, не пойду, - Пойдешь, - Мен закипал. Мозг полностью отключился. Осталась лишь злость и ненависть. Он не то, что говорил, он рычал. - Нет. - Да! - Нет! - Ты сам напросился. Сухо нагло толкнул Исина на диван и парень вскрикнул от пронзившей спину боли. Он даже глазом не успел моргнуть, как Чунмен, зажав его колени между своих ног, принялся снимать пальто, а следом расстегивать рубашку. Лэй побледнел, когда в голову ударила одна единственная мысль. Он сейчас меня... *** Исин проснулся, содрогаясь от горьких слез. Подушка, одеяло, простынь: все было пропитано соленой влагой. Спина, шея, плечи, бедра, руки: кажется, на теле не осталось ни единого живого места. Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с душевной. Грудь будто пуля пронзила насквозь, оставляя вслед режущий холод. Тошнота подступила к горлу так же неожиданно, как и осознание того, что он сейчас находился в ЕГО комнате. После всего, что было, у него хватило наглости принести его сюда. Исин попытался встать с ненавистной более кровати, но как результат получил лишь боль, что адским пламенем всколыхнула во всем теле. Юноша рухнул обратно на постель, а вместе с ним и надежды на счастливое будущее. Слезы продолжали течь из давно опухших глаз, чему и удивлялся сам танцор, вспоминая сколько влаги он потерял накануне. Как он кричал и как просил остановиться. Потянувшись к щеке, Лэй глухо застонал. Его запястья онемели от боли, покрывшись яркими лиловыми пятнами. В тот же миг до него дошло, что голос бесследно пропал и он не может издать ни единого звука. Исина затрясло. Если старший сделал это, не побоявшись открытых мест, то что он сотворил там, где тело скрыто одеждой... *** Чанель не спал, хоть и часы давно перешли отметку с цифрой пять. Ему все не давал покоя взгляд Чунмена, направленный на Лэя. К тому же, они должны были вернуться еще час назад. Фантазия у рэпера всегда отличалась особой изощренностью и в этот раз играла злую шутку. Страшные картины то и дело возникали в замученном усталостью сознании и Пак прилагал неимоверные усилия, чтобы их развеять. Наконец, послышался хлопок входной двери и Чанель поспешил в коридор, где его встретил Чунмен вместе со спящим Исином на руках. Не разувшись, Лидер понес китайца в свою комнату, откуда вернулся спустя минуту. - Ты почему не спишь? - снимая пальто и вешая его на крючок безразлично бросил старший. - Что-то вы долго, - хмуря брови констатировал парень, - Случилось чего? - Не твое дело, - сказал, как отрезал. Не желая больше говорить Чунмен хотел уж было уйти, но Чан загородил собой путь. - Я надеюсь, ты не сделал ничего ужасного? Мен? Лидер молчал. И это лишь еще больше пугало рэпера. Если такой, как он, не мог подобрать слов, то... щелчок и Пак все понял. - ТЫ! ТЫ ЧТО ЕГО ИЗНАС...пфм??!! Еще бы немного и младший разбудил бы всех своим криком, но Сухо вовремя закрыл его рот, приложив ладонь. Виноватый взгляд был красноречивее слов. - Господи, Мен, он ходить-то завтра сможет? Сухо нервно кусал губы, а непроницаемый взгляд метался из стороны в сторону. Только сейчас, когда Пак решился озвучить эту фразу он понял, что натворил. - Сухо? Хен? Чанель не знал, что еще сказать. А главное - как помочь. Его друг совершил огромнейшую ошибку, но разве он может судить? Это личное, хотя глупо предполагать, что теперь сей случай не коснется группы. - Хен, давай так: сейчас ты идешь спать, а завтра утром мы поговорим об этом, идет? Чунмен еле заметно кивнул, продолжая стоять на месте. Его тело оцепенело. Он был в шоке. Сам от себя. От своих действий и жестокости, на какую был способен. Чанелю ничего не осталось, кроме как за руку отвести старшего в свою комнату. *** - Он ЧТО сделал? - не сдерживая эмоций завопил Бэкхён. - Тише ты! Все еще спят. Чего раскричался? - Чан приложил палец в губам, намекая вокалисту вести себя спокойнее. - Как я могу быть тише? Чанель, ты сам-то понимаешь, что рассказал мне только что? - Да все я понимаю, Бэкхён! Поэтому и прошу тебя: пожалуйста, помоги Исину. - Я? Но... - Послушай, давай на чистоту. Во-первых, вы близко общаетесь - ему будет не так стыдно. Во-вторых, ты сможешь его подбодрить - у тебя хорошо язык подвешан. В третьих, ты знаешь, что и как нужно делать, потому что... ну, ты ведь снизу, - Пак смутился на последних словах, но быстро взял себя в руки, - Ну, Бэкки, он ведь твой друг. Бэкхен был в смятении. Ему не хотелось влезать в чужие дела, но с другой стороны Пак был прав - кто, кроме него так же хорошо знает Исина? И кто разбирается в этом лучше него? Сехун слишком мал, Минсок смог бы поддержать, но после им бы точно было неловко, с Ченом та же ситуация, Чонин скорее всего ляпнул бы чего-нибудь лишнего, как и его Чанель, а Кенсу наврятли достаточно хорошо осведомлен во всем этом. Выходит - он был лучшей кандидатурой. - Хорошо, я все сделаю... *** Исин проснулся от ласковых, едва уловимых прикосновений, что приносили нечеловеческое спокойствие. Кто-то мягко гладил его по голове, бережно перебирая пряди волос. После всей той пережитой жестокости, подобный жест казался ему слишком нежным. Настолько, что юноша не смог сдержать эмоций. Бэкхён напрягся и замер, услышав судорожный всхлип. Он придвинулся еще ближе к китайцу, наклонился и слегка приобнял, боясь причинить боль. Его сердечко судорожно сжималось лишь от одной мысли о том, насколько должно быть сейчас плохо его другу. От столь незначительного жеста Лэя прорвало словно платину. Его руки казались до ужаса тяжелыми, голос пропал на ближайшие два дня, а тело вовсе не слушалось. Ему дико хотелось обнять, со всей силы прижаться к Бэкхену и, уткнувшись в плечо, выпустить все эмоции наружу. Но он не мог. Физически. Все, что ему оставалось - позорно лить слезы, надеясь на то, что вокалист не сочтет его тряпкой. Но Бэк так никогда не думал и не позволил бы. Он послушно ждал пока Лэй немного успокоится и продолжал поглаживать плечи и спину китайца, чувствуя, как его футболка с молниеносной скоростью промокает насквозь. - Эй, Син-а, - зашептал Бэкхён, когда танцор притих, продолжая лишь изредка всхлипывать, - а плакать от счастья намного приятнее, знаешь? Бэкхён мягко улыбнулся и прикоснулся пальцами к теплым щекам танцора, стирая ненавистную влагу, - Давай в следующий раз у нас будет более приятный повод для слез, хорошо? Исин дважды моргнул, едва улыбнувшись, и вокалист принял это за положительный ответ. - Вот и хорошо. А теперь давай посмотрим, чем я могу помочь. С этими словами Бэк принялся стягивать одеяло, но Чжан не позволил. Китаец запаниковал, вцепился пальцами за края ткани и захрипел, пытаясь что-то сказать. Впрочем, Бэк ни капли не удивился. - Я обещаю, что после мы забудем этот инцидент и будем жить так, будто его и не было, хорошо? А сейчас позволь мне помочь тебе, - Исин молчал, взволнованно сжимая тонкое одеяло. Бэкхён тяжко вздохнул, - пожалуйста. Кажется, его слова все же подействовали. Син медленно разжал пальцы и прикрыл глаза, позволяя делать все, что вокалист захочет. Бэкхен, наконец, стянул одеяло и откинул его в сторону, сдерживая вырывающиеся наружу маты. Исин был обнажен, поэтому фиолетово-лиловые гематомы, ярко-красные ссадины и царапины сразу же бросились в глаза. Они были повсюду. Бэк лихорадочно оббегал тело танцора ошеломленным взглядом, поражаясь жестокости их Лидера. Неужели он посмел сделать такое с любимым человеком? Тихое покашливание привело его в чувства и он немедленно принялся обрабатывать раны. В первую очередь Бэкхён занялся запястьями, что вызывали лишь ужас и смятение. С какой же силой их надо было сжимать, чтобы оставить ТАКИЕ следы? Капнув немного прохладного геля на пальцы, Бэк принялся бережно его растирать. Исин облегченно выдохнул, ощутив приятный холодок и немного расслабился. Следом, этот же гель оказался и на предплечьях, ребрах, тазобедренных косточках, бёдрах. Закончив с этим, Бэк стал обрабатывать ссадины, что покраснели и припухли, а в некоторых местах и вовсе можно было заметить запекшуюся кровь. - Сейчас будет слегка щипать, - предупредил вокалист и в следующее мгновенье коснулся пораженного участка кожи ватным диском, пропитанным спиртом. Исин зашипел от столь неприятных ощущений, но быстро взял себя в руки и затих. В конце концов, это ни шло ни в какое сравнение с пережитым. - Ну вот, тут я закончил, - радостно сообщил Бэк, откладывая в сторону очередной, пропитанный кровью, ватный диск, - А теперь, перевернись на живот. Лэй смутился. Серьезно. Чтобы кто-то смотрел на него с "той" стороны. Да и не только смотрел... Это было слишком. Даже для лучшего друга. Даже для Бэкхена. Парень вжался в кровать, не желая двигаться ни на миллиметр. - Лэй, я не шучу, - улыбка сошла с лица вокалиста и... ... Исин сдался слишком быстро. Он устал, он смущён, он хочет покоя. Придерживая танцора за талию, Бэк помог ему перевернуться и в этот раз не смог сдержать крика: - О, Господи! Юноша испуганно приложил ладонь к губам, боясь собственной реакции. Лэй инстинктивно сжался, уткнувшись в подушку, когда почувствовал холодные пальцы на своих бедрах. Бэкхён едва дышал, касаясь китайца. Ягодицы были разодраны в кровь и вокалист боялся, что одно неосторожное движение и кровь вновь хлынет из свежей раны. Бэк мягко раздвигает его ноги. Исину хочется воспротивиться, но колени под ладонями вокалиста дрожат, и не слушаются. – Не бойся, – хрипло просит Бэкхен, и Лэй слушается, стараясь дышать через раз. Ему хочется сказать, что он не боится, он вообще не может понять, что чувствует, кроме смущения и дрожи, и рефлекторно пытается свести ноги. Он пунцовеет, стоит младшему позвать его по имени. – Доверься мне. Бэк касается воспаленной чувствительной кожи между ягодиц и тяжело вздыхает, нанося гель. Исин ахает от первого же прикосновения, и дергается, неловко сводя колени, но потом, все-таки совладав с собой, позволяет ему продолжить. Но тут нежная кожа не выдерживает и Бэк нервно чертыхается, вскакивая с места и скрываясь в ванной комнате. Он возвращается спустя минуту с полотенцем в руках и небольшой чашкой теплой воды. - Прости, кровотечение открылось, - поясняет он, обмакивая полотенце в воду и обтирая кожу. Лэй молчит и смиренно ждет, когда уже наконец закончится его персональный ужас и, о, Боже, наконец Бэкхён говорит, что все закончил. Младший приносит две таблетки и стакан воды, ждет, пока Лэй благополучно их выпьет и, укрыв одеялом, целует в лоб, на последок бросая: - Ты умница, можешь отдыхать. Исин засыпает в считанные секунды...