Обычная история Гиганта, всех нас и меня

— Почему нет? — Гигант открывает дверь, пропуская меня внутрь. Перед тем, как войти, я слышу «здравствуйте» от людей, сидящих рядом с магазинчиком. Гигант отвечает им, но я молчу, посчитав, что это как минимум странно. — Ты их знаешь? - у меня слишком много вопросов. Мы становимся в очередь, осматриваясь по сторонам. Перед нами два холодильника с продуктами, полки, уставленные макаронами, крупой, свежим хлебом. Впереди нас женщина покупает печенье и мороженое для дочери. Мне забавно от того, как в этой небольшой комнате все идеально помещается. В углу сидит старуха, попивая квас. Погода выдалась сегодня на славу. Солнце все еще не выходит, но на улице не так холодно, как раньше. — Здравствуйте, — говорит Илья этой женщине. Она улыбается и толкает дочь: — Поздоровайся с дядей. — Ребенок прячется за нее, но потом выглядывает и кивает головой. Гигант улыбается. На него пару раз кидают любопытный взгляд и успокаиваются. Все ведут себя так, словно мы с ними жили здесь с самого рождения. Люди из села одеваются иначе, чем люди из города. И больше они похожи на Илью в наш первый день встречи. За эти пару недель он успел обзавестись кое-какими вещами. Но из всей этой сельской толпы выделяемся только мы с заказчиком. — Два пива, — быстро говорю я, упираясь руками в столик у кассы; продавец, худая женщина в очках, достает калькулятор, считая сумму, — один лимонад, сигареты и… Что-то хочешь? — Поворачиваюсь к Илье, видя его завороженный взгляд. — Вон тех кексов, пожалуйста. — Нет, нет, я просто, — Гигант пытается оправдаться, махая руками. — Хорош мне тут воздух сотрясать. Дверь магазинчика со скрипом открывается и внутрь вваливается высокий мужчина. Он качается, останавливается в центре, смотрит на нас с Ильей. Потом широко улыбается, подлетает к продавщице: — Хлеб дай мне и вон то. — Он заворачивается в грязную черную рубаху, которая ему великовата. Его седоватые, отросшие до плеч волосы спадают вперед. На смуглом лице легкая щетина. Глаз я его не вижу, да и мне не сильно интересно, какие они. Мужчина шмыгает носом, смотрит на меня. — Вы не из местных. — Деньги когда вернешь? — продавщица ругается. — Да в долг дай, принесу. — Он хватает из ее рук хлеб и бутылку, завертывает это все в рубаху и натыкается на Илью. — Пардоньте. — Затем чуть поднимает голову вверх. Все же росту Гиганта нет равных. Мужик кривится, фыркает, опускает свою большую ладонь на грудь Ильи. — Вы не дадите мне денег в долг, уважаемый? — Даже отсюда чувствую, как от него несет. Илья сжимает кулаки, его лицо становится очень опечаленным. — В долг не выдаем. — Вижу, что Илье не позволяет воспитание послать этого чудика куда подальше, поэтому я тактично вмешиваюсь. Илья оттягивает бордовый свитшот, смотря на пятно, оставленное этим человеком. — Ха! — Он опускает голову и уставляется на меня. Затем водит рукой в воздухе, намекая на наш рост. — Вы с цирком к нам приехали? — продавщица наконец-то швыряет в него тетрадкой. Он рычит и убегает трусцой. — Ну и человек! Тьфу, позор. — Наконец она дает нам сдачу. — Не пугайтесь, это наш местный здоровяк. Нет бы силу свою применить в нужное русло, он… — она цокает, машет рукой. Затем складывает все в пакет и протягивает нам. — Хах, ну и люди. И чего ты не хотел ехать сюда? — толкаю Илью, забирая продукты. — Тут все намного дешевле, чем в городе. А какие кадры! Ты видел, видел этого мужика? — Зажимаю сигарету, ища зажигалку в кармане. — Я здесь родился. Слова пролетают мимо меня: — И что за чудик? Блин, я давно таких не видел. — Потом до меня доходят его слова. Останавливаюсь в дверях, чуть не роняя пакет. — Что? — А этот человек мой…

Часть пятая Отец

Говорят, если тебе суждено встретиться с кем-то, то ты с ним обязательно встретишься. И как бы ты не бежал от судьбы, она все равно тебя нагонит. — Куда вы меня тащите? — К нему! Ты должен с ним поговорить! — Илья отдернул мою руку. — Что? Я ему сейчас морду начищу. Гигант остановился посреди дороги. Вокруг нас были зелень, запах прохлады, шум рабочих, которые беседовали с заказчиком. Сейчас я понял, насколько он высок. Илья был похож на этот храм. Так же устремлялся куда-то в серое небо, казался величественным и недосягаемым. — Что я ему скажу? — Он пожал плечами. — Что ты его сын! — Я толкнул его. — А потом? — Он расплылся в печальной улыбке, понимая, что я проиграл и у меня не было ни единой мысли на этот счет. — Потом… Потом, — я пытался найти ответ, но, кажется, все карточки с нужными словами я оставил в машине. Илья опустил горячую ладонь на мою голову и растрепал волосы. — Чего творишь? — я взорвался, пытаясь зачесать пряди назад. Волнистая челка легла на лоб, прикрывая правый глаз. Я дернул головой, но от этого на лицо упали еще волосы. — Вот чего ты натворил? И так времени нет стричься, еще и мой зачесон испортил. — Вадим! — это был заказчик. Он, по видимости, закончил беседовать с рабочими. Это место отличалось от тех, где мне приходилось бывать. Огромный храм, от которого остались только стены, возвышался на въезде в село. Он был слишком большим для этого крохотного поселения. Становилось светлее, но солнце так и не появлялось из-за облаков. До конца месяца обещали дожди. — А я смотрю, за эти годы услугами цирюльника ты так и не научился пользоваться. — Он засмеялся, указывая на голову. — Ладно… Я не это хотел сказать. — А что же? — Спасибо тебе, Вадим, что решился на такое. Сам знаешь, архитекторов талантливее тебя я не знаю. — Он сложил руки. Ткань бежевого пиджака натянулась. Этот костюм он считал удачным, поэтому надевал его на каждую важную сделку. За все это время он успел поправиться, поэтому эта одежда с треском налезала на него. — Брось, Владимир, мне всегда интересно взяться за что-то новое. Мы с ним снова посмотрели на храм, на толпу рабочих, которые проводили расчеты. — Ты делаешь великое дело. — Он похлопал меня по плечу. — Да, храм для многих людей — это важно. — Дело не только в храме. Хоть он и несет огромное значение. — Мы пошли вдоль тропинки, чтобы осмотреть построение со всех сторон. — Когда я был маленьким, то мы с мальчишками бегали сюда. Они залезали внутрь, — Владимир указал на один из оконных проемов, — и бегали по разваленному полу. Из одной комнаты перемещались в другую, раскидывали игрушки, разводили костры. — Он обернулся в сторону холодного ветра, шмыгнул носом. — Матушка мне сразу запретила играть здесь. Сказала, что нельзя лезть в то, что все мы считаем святым. Мы помолчали. Илья смотрел на высокие ржавые купола и красные стены. Ему это место было более чем знакомо. — Теперь, — продолжил заказчик, — все эти мальчишки будут восстанавливать храм. — Он засмеялся: — Кто бы мог подумать, что я тоже внесу в это свой вклад. — Владимир замер, уставляясь туда, куда смотрел Илья. Я попробовал поймать их взгляды. — Ты подарил людям веру. — Да, знаю, храм — это часть ве… Но он не дал мне договорить: — Храм — это лишь повод. Они будут работать и думать, что своим трудом принесут пользу всему населению. Приедут репортеры и скажут про толпу рабочих, которые трудились здесь. Их имена не назовут. Но все они будут говорить своим соседям, что им удалось поучаствовать в восстановлении храма. В восстановлении веры. Ты подарил им крохотный смысл. Наконец я понял на что они смотрят. Это была птичка, которая кружилась около дыры купола. Наверное, там было гнездо. — Осталось только получить разрешение на строительство, — Владимир оторвался от любования птицей. — Сельские подписали, мне теперь нужно получить разрешение из центра. — Не переживай, этим займется мой человек, — Илья кивнул. Я запихнул руки в карманы, направляясь в сторону магазинчика. — Съездите с ним, он знает, что делать. Илья поспешил за мной следом. Я еще раз дал ему пару советов, рассказал о людях, что сидят в управлении. Он внимательно слушал, не перебивая. — Как приедешь, позвони мне. — А где вы будете? — Мы зашли в магазин. Место в углу было свободно. Мы сели у небольшого столика. — Я буду где-то неподалеку. Хочу осмотреть округу. Может, вдохновлюсь и нарисую что-то интересное, — я пожал плечами, кривя губы. — Мне кажется, что в этом проекте чего-то не хватает. Какая-то маленькая деталь ускользает от меня. Илья молчал. Мы ждали, когда Владимир закончит собирать информацию у рабочих. — Так вы тот, кто наш храм восстанавливает? — продавщица взмахнула руками. Старик, что стоял у кассы, затараторил: — Нина, живо угости молодых людей. И Нина кинулась к коробкам со сладостями: — Печенье очень вкусное, попробуйте. — Нет, спасибо, у нас еще те кексы в машине ле… Но мне не дали договорить. Она поставила перед нами тарелку с печеньями, пихнула две кружки: — Чай или кофе? Давайте еще шоколадное масло дам, оно у нас очень вкусное. — У нас и в столице этого навалом. — Все они напоминали мне живое воплощение тетушки. Я попытался обойти это, но было бесполезно. — Попробуйте этот хлеб, он не такой, как у вас, — Илья присоединился к ним. Продолжать отнекиваться дальше — было глупо. — Спасибо вам большое, — старик подошел ко мне, пожимая руку. Продавщица уже намазала на хлеб масло, положила передо мной. — Батон как батон, — пробурчал я, отломив кусок. Но стоило мне его попробовать, как я сразу ощутил разницу. Он был сладким. И далеко не из-за масла, а из-за какого-то особенного ингредиента, добавленного в него. Он хрустел, был теплым и имел запах любви. — А что отец? — наконец спросил я у Ильи. Он макал печенье в чай, тем самым доводя меня до бешенства. Я решил вопросом успокоить себя и как-то разузнать новую информацию. — А что он? — Ты же здесь родился. А потом… Как переехал с матерью? Гигант вздохнул. Печенье отломилось и упало в чай. — Я жил здесь с самого рождения. А потом, лет в семь, когда вернулся домой, мама стояла с собранными вещами. Она сказала, что папа будет работать и мы не должны ему мешать. Я спросил, куда мы поедем. Она обняла меня и пояснила, что уедем пока что к ней. Я не понимал, чем мы мешаем отцу и почему маленький и безобидный я не могу там остаться. А мама сказала, что если она уедет одна, то ей без меня будет очень плохо. Она хотела провести со мной время. Илья снова уронил печенье в чай: — А потом я понял, что он просто нас выставил. Но мне нравилось здесь куда больше, чем в городе. Мальчишки меня не обижали и принимали за своего. — Пора ехать! — В магазинчик ввалился радостный Владимир. Из его рук посыпались бумаги. — Ох-ох, скорее, скорее, я машину нагрел. Илья поблагодарил всех за угощение, которое так и не попробовал. Старик и Нина проводили его взглядом. — Это тот самый? — Точно, он. Меня переполняла ярость. Я понял, что они узнали его. — Он же «того» был. Я шлепнул руками по столу: — Благодарю за угощения, но моего подчиненного обзывать не позволю. Я знал, что они говорили это не специально, а в силу своей сельской «искренности». — Его отец, — начал я, — где он живет? Старик прочистил горло: — Недалеко от меня. — Задумался. — Только… Я не помню его имени. Как его зовут, Нина? Но продавщица тоже не помнила. Меня мало волновало то, как зовут этого негодяя. — Вы отведете меня туда. И это не обсуждается. Старик помахал мне рукой, пожелав удачи. Дом отца Гиганта полностью зарос. С крыши свисали какие-то длинные ветви, фундамент порос мхом, а у забора было так много зелени, что я не сразу понял, где кусты, а где сорняк. Калитка заржавела, поэтому громкий скрип пронзил мои уши, когда я ее открыл. Ветка небольшого дерева ударила мне по лицу. — Черт-те что! Как можно было себя так запустить? Порог скрипел не меньше. Казалось, еще одно неловкое движение, и моя нога навеки застряла бы там. Дверь была деревянной со вставленными окошками. С нее слоями отсыпалась голубая краска. Я постучал. В доме кто-то забурчал, но дверь не открыл. Я забарабанил сильнее. Наконец, мое ухо уловило громкие шаги. Дверь внутри отворилась, через пыльные окошки я разглядел здоровяка. — Чего надо? — Он открыл дверь. Потолки в доме были низкими, он почти что доставал их головой. Если бы здесь был Илья, то ему и вовсе пришлось бы нагнуться. — Поговорить, — строго начал я. — Войти можно? Он осмотрел меня, затем оглядел местность: — А где твой шифоньер? Руки зачесались. — Войти можно? — настойчиво повторил я. Он кивнул, открывая мне дверь пошире. — По какому поводу, сударь, изволил в наши края заехать? — я зашел внутрь, разуваясь, осматриваясь по сторонам. Домик был крохотным, пропитанным сыростью и алкоголем. Занавески были все грязными, словно о них вытирали руки. Здоровяк покряхтел, разглаживая клеенку на столе. Я заметил, что она была вся изрезана. Он заметил мой взгляд и, смахнув хлебные крошки в руку, забурчал: — Не готовились к вашему приезду. Я кинул на стул портфель, стащил с себя пиджак и повесил его на спинку. Этот человек открыл дверцу под умывальником и выбросил туда крошки. Затем помыл руки, протер ими лицо, вглядываясь в маленькое зеркальце. Кухню и спальню отделял лишь тюль, который развевался от сквозняка. Все окна в доме были открыты. Я не знал, с чего начать, но начинать с чего-то надо было. — Мы будем реставрировать храм. — Мы сели друг напротив друга. Он протер занавесками новую рюмку и поставил передо мной. Кивнул, делая вид, что внимательно меня слушает. — Это хорошее дело. — Налил мне. Я пододвинул рюмку к себе и долго смотрел. Мы молчали. Он не выдержал первым: — Ко мне что пришел? Все же решил дать в долг денег? — Денег я в долг не даю. Могу дать только работу. — Работы у нас в селе нет. В городе меня никто не возьмет. — Он был старше меня на пару лет. Я знал, что сейчас с трудоустройством в нашей стране были проблемы, но не настолько. — Ты пробовал? — Мы стукнулись рюмками и залпом выпили содержимое. Мне стало тошно от этой водки. Здоровяк не поморщился ни разу: — Нет, но точно знаю. Он совершенно был непохож на Илью. И у меня уже начали закрадываться сомнения: а действительно ли они родственники? Лицо здоровяка не казалось сейчас таким уродливым, как при первой встрече. Страшных людей в моем понимании никогда не существовало, ибо люди бывали ухоженными или нет. Последнее упало на его долю. Седоватые волосы давно слиплись и висели толстыми веревками на плечах. Он выпил еще, протирая рукавом потное загорелое лицо. — На что же ты живешь? — решил поинтересоваться я. — Кому-то что-то построю, что-то отремонтирую. Меня тебе кто посоветовал? — А? Здоровяк словил мое недоумение: — Ты же не просто так сюда пришел, нужно будет что-то строить? Говорю сразу, я не заинтересован, — он засмеялся, наклоняясь ко мне, — если ты не заплатишь мне хорошие деньги. — А ты понимаешь в этом? — Ха! Как-никак красный диплом в строительном колледже получил. — Он встал, покрутился и начал искать что-то в ящиках. — Куда же я его подевал?.. — А в этом подсобишь мне? — я расстегнул портфель и достал из него проект. Отец Гиганта быстро сообразил. Отодвинул посуду, смахнул еще раз крошки со скатерти и по-свойски разложил листы. — Кто же так часовню строит? Ты католик, что ли? — Нет. — Вот здесь неправильно и тут надо будет перерисовать. Что, впервые берешься за такое? Я не стал врать: — Впервые. Решил расширить сферу деятельности моей фирмы. Здоровяк взял спичку в одну руку и нож и в другую. Неторопливо он начал точить кончик спички, делая из нее зубочистку. — Нельзя браться не за свое. Даже если это плывет тебе прямо в руки. — Попробовать все равно стоит, особенно если ты в этом что-то понимаешь. — Мне хотелось как можно быстрее вывести разговор на Илью. — Вот я никогда не брался за то, что не мог потянуть, поэтому не имел в жизни никаких проблем. — Он был старше меня, но не сильно. Его возраст упирался в отметку «не больше сорока». Я был уверен, что мы с ним были родом из семидесятых. Но выглядел отец Гиганта, как и Яна, не на свой возраст. Только если одну состарила борьба за жизнь, то другого… Он снова налил себе и опустил спичку-зубачистку в рот. — Ты не похож на человека, у которого нет проблем. Он выпил залпом, а затем воткнул нож в стол. Тот впился в один из листов проекта. — А я смотрю, тебе больше всех надо? Что ты вообще обо мне знаешь, прежде чем такое нести? — Столкнуться с проблемой и выгнать жену с ребенком… Разумно, — после этих слов я театрально покачал головой. Драться я умел и с молодости практиковал это с местной шпаной. Но сейчас я был крайне не готов к тому, что меня ударят, например, стулом. Здоровяк поднялся. Сидящий я стал крошечным. Он схватил меня за рубашку и тоже заставил встать. — Нет и не было у меня жены и сына! — А я про сына ничего и не говорил. После этой оплошности отец Гиганта рассвирепел. Но ударить меня ему что-то не позволяло. — Да что ты понимаешь? Вы все молодцы, когда раздаете советы и судите других. У тебя есть больные дети? А вот у меня был. Столкнись ты с такой проблемой, неизвестно, как бы себя повел. — Наконец он меня отпустил. — Собирай свое творчество и выметайся отсюда, пижон. — Его все узнали. Не поверю, что ты не увидел в нем своего сы… Он схватил листы, быстро сложил их в мой портфель. Воздух нагрелся и сильно обжигал нашу кожу. Первым не выдержал он: — Ты его не знаешь. Не знаешь, как это, когда все вокруг говорят тебе, что твой сын - дебил. И не потому, что он плохо учился или что-то натворил. А потому что так и есть. — Как раз знаю, — сказал я, закрыв портфель. — И очень жаль, что левый человек знает его лучше собственного отца. Но никогда не пойму, почему врачи и обычные люди окрестили его таковым. Стоит тебе с ним поговорить и вдруг понимаешь, что дебил — это ты. — И какой же он? — Хороший работник и друг. Для этой жизни вполне достаточно. Многие, — я посмотрел на здоровяка, — не могут осилить и этого. Зато имеют красные дипломы и море талантов. Он плюхнулся на стул, отпивая из бутылки: — Вот и валите отсюда, раз вы такие молодцы. Я к нему не пойду. — Илья не такой. — Я начал обуваться, взяв портфель. — Его мать воспитала парня так, что он вырос добрым человеком. Ничего не ждет и всем все прощает. А еще искренне и наивно любит. — Я хмыкнул, вспоминая его горячие губы. — Пусть едет к своей матери, я все равно ничего не могу ему дать. — Он залпом начал пить из горла. — Яна умерла. Это был последний аккорд. Я закончил на той ноте, на какой и начал. Произведение было сыграно, и эта самая последняя нота достала маленького человечка из внутренностей здоровяка. Он отодвинул бутылку и содержимое полилось на пол. Я смотрел, как дорогая ему выпивка вытекает на половики. — Он будет ждать тебя у магазинчика. Ты — последнее, что у него осталось из близких людей. — Когда умерла? Как? Постой! — Он мигом оказался около меня, схватив за плечи. В сравнение с ним я оказался намного больше, хоть наш рост говорил об обратном. — Спроси все у него. Хотя бы извинись и поговори. Здоровяк долго мялся. Его трясло и колошматило. Он не знал, куда деть глаза. Он пожаловался, что у него в ушах что-то зазвенело и попросил меня не уезжать до восьми. Он поклялся, что придет в это время. Он хотел что-то еще спросить о женщине, которую все же любил. Но нас перебил телефон. Здоровяк замер, внимательно слушая голос человека. Это был Илья, его сын, и он это понял. В нем что-то мелькнуло, его темные глаза приобрели какой-то новый оттенок. Я хотел, чтобы в телефонной книжке Гиганта появился еще один контакт. Владимир ждал меня у своей машины. Завидев мой силуэт, он принялся размахивать бумагами, радостно крича, что у них все получилось. — Он просто пришел и попросил их подписать. Они начали мне намекать на деньги, но Илья не унимался, говорит «подпишите, подпишите». — И что же? — я смеялся, Гигант краснел. — Они даже нам конфет дали в дорожку, — Владимир толкнул Илью. Тот протянул мне пакетик со сладостями. — С голубикой, очень вкусные и с красивой начинкой. Угощайтесь, Вадим Александрович. Я соскучился по нему. — Если этот будет тебя обижать, можешь переводиться ко мне. Меня кольнула какая-то иголочка под названием «ревность» или «жадность». — Меня никто не обижает, спасибо. — Гигант угостил конфетами Владимира и искренне удивился, почему тот не хочет их попробовать. — Вы где-то были? — Да прошвырнулся по округе. — Заходили к кому-то в гости? — вопросы Гиганта меня настораживали. Я закинул в машину портфель. Он заглянул следом, выглянул и вопросительно уставился на меня. — Нет, не заходил, что случилось? — Ничего, не хотите здесь погулять? — Гигант напугал меня. Он что-то знал, но я не мог понять откуда. Владимир сообщил, что ему пора по делам. Узнав, что мы тут допоздна, он хотел было отправить нас к жене, чтобы та угостила чаем или кофе. Мне было непонятно, почему люди здесь такие добрые. — Как же душно, — я стянул с себя галстук. — И зачем вы так вырядились? — Гигант шел рядом, между нами была дистанция в полметра. — Сам не знаю. Хотелось быть солиднее, что ли. Мы шли по узкой дороге. Асфальт был залит не на совесть, имел много дыр и выступов. Вдали виднелись крохотные домишки. Люди громко разговаривали, занимались своими делами и изредка спрашивали у нас, кого мы ищем. Но мы никого не искали, а просто шли, наслаждаясь красотой природы. — Папа однажды сделал мне модель самолетика. Он очень талантливый человек, — сказал Гигант. — Он увидел, что я постоянно выбегаю из дома, когда слышу звук самолета. Из-за того, что неподалеку аэродром, они у нас летают здесь довольно часто и низко. — А где этот самолет? — Он был небольшой. Кажется, я оставил его дома. Мама не успела забрать с собой, — Гигант развел руками. — Я садился ему на плечи и держал в руках этот самолетик. Он бегал со мной по двору, делая вид, что мы летим. У меня перед глазами предстала эта забавная картинка. Я раз за разом прокручивал у себя перед глазами образ его отца, с которым я познакомился сегодня. Я никак не мог понять, что сломалось в нем, из-за чего он оставил тех, кого любил? Рождаются ли люди трусами или становятся ими? — Ты должен с ним поговорить, — я остановился. Мы дошли до того места, где кончался асфальт и начиналась вытоптанная тропинка. — Он любил тебя. И любит, просто струсил. — Так это он струсил, не я. Какие ко мне претензии? — Илья посмотрел в мои глаза. Он знал, что я хочу сделать, поэтому наклонился чуть ниже. Я коснулся рукой его щеки, нежно погладив и… — Вы кого-то ищите, молодые люди? Я не сразу понял откуда идет звук. Потом огляделся и увидел маленькую голову старухи, что выглядывала из кустов. — Мы? Никого. Просто гуляем. — Щеки горели от стыда. Старуха раздвинула руками кусты, показываясь из них. Кажется, она была совсем крошечная. Она поправила платок и задала новый вопрос: — Городские, что ли? — Есть такое. Ну, мы пойдем. — Я схватил Илью за рукав и потащил его в обратную сторону. — Зайдите ко мне, выпейте свежего молочка. — Нет, спасибо, мы сыты, — я пытался отмахнуться. — А чай со сладостями? Она была похожа на колдунью из сказок, которая зазывала к себе маленьких детей. Мне стало немного не по себе. Но Гигант продался за сладкое. Так мы оказались в ее доме. К слову, он был намного уютнее, чем дом отца Ильи. Я сидел на диванчике, а эти двое расположились напротив на лавке. Я выглянул в окно, отпивая чай. Тучки немного расходились, на улице становилось теплее. — И куда ты так вырядился? Еще он в этом и гуляет, — старуха заворчала, ставя на стол последнюю банку с вареньем. Мне было неловко объедать старушку, но и отказаться я не мог. Я вдруг подумал, что она может помнить маленького Илью. Но спросить я не решался. — Так получилось, — я пожал плечами. — А сменной одежды у меня нет. Она протерла краем халата очки, которые висели у нее на веревочке, надела их и осмотрела меня. — Пошли, — выдала старуха. Пока Илья уплетал за обе щеки, я направился за колдуньей. Она завела меня в комнату, открыла шкаф, вытрясла с вешалки штаны и персиковую кофту с полосками. — Это от внука осталось. Одевай. Я посмотрел на порванные светлые джинсы и усмехнулся: — Не слишком ли это радикально для меня? — Давно хочу их зашить, — она забубнила. — Но он приехал, сказал, что так в ихнем городе модно. Оставил себе на лето ходить. — Пусть ходит, я их забирать не буду, — пробормотал я. — Да он больше не приедет. — Мне показалось, что с ним что-то случилось. Но я ошибся. — Там в городе молодежь, что ему тут с бабкой делать? В ее морщинах крепко засела печаль. Я попытался сказать что-то такое, что ее бы подбодрило, но карточки с нужными словами так и остались в машине. Как ни странно, одежда оказалась в самый раз. Кроме кедов, которые были немного малы. — Мелковат у вас внук, — я рассматривал дырки на коленях. — Вырастет, ему только семнадцать. Ты ж сам не старик. — Я подумал, что у колдуньи совсем плохо со зрением. — Ты откедова будешь? — Она задрала голову, рассматривая меня через толстые линзы очков. В комнате работал телевизор, показывали какую-то передачу про поиски женихов. — Из Москвы. — Я скинул с себя рубашку и постарался как можно быстрее натянуть кофту. — Сразу видно. Что оттуда. Стоит, светит тут своими костями. — Она на мгновение стала Бабой-Ягой, которая при ином раскладе сожрала бы меня. — Чего приехали? — Храм восстанавливаем. — Неужто я доживу до этого момента. — Она хлопнула в ладоши, покачав головой. Я подсел подле нее, тихо спрашивая: — Вы не помните мальчика по имени Илья? Он сын того чудака с космами. Он живет в доме, который заро… — Мальчишку не помню. — Я попросил ее говорить тише. Она наклонилась, шепча: — Но косматого знаю. Он был местным мастером. Все у него в руках горело. Как уехал учиться в вашу Москву, добрался до гуляний и девок, так, думали, он совсем пропадет. Родителей у него уже тогда не было, он сам себе был предоставлен. Но, знаешь, что скажу. — Она поправила платок, сняв очки. Ее глазки оказались маленькими и утонувшими в морщинах. — Женился на хорошей девке, но они от него уехали. — Он их не искал? — Искал, как же. Местные мужики говорили, что он их нашел, но так и не решился вернуть. Илья заглянул к нам. Я быстро распрямился, ставя руки в боки. Он засмеялся, сказав, что я выгляжу как студент. Мы поблагодарил ее за еду и одежду. Второе нам нужно было вернуть перед отъездом. Хотя, внук ничего не потерял бы, окажись у него вместо этого ширпотреба дорогой костюм. — Здесь хорошо, когда утро или ночь. Мы с Ильей завернули и пошли по узкой тропинке. Вдали виднелись поле, водонапорная башня и небольшой лес. — Почему? — Я гулял здесь маленький. Шел, шел, смотрел на траву и деревья. Домики были очень похожи друг на друга. А еще пчелы жужжали около цветов. Потом я поднял голову и увидел, как солнце разгоняет тучи и начинается день. И тут я потерялся. Я громко рассмеялся: — Как можно было здесь потеряться? Он ничего не ответил, только улыбнулся и взял меня за руку, легонько сжав ладонь. — Видите? — он указал куда-то вдаль. — Что вижу? — Ну! Вон там! — Он был очень счастлив. Но я не понимал, чему он радуется. — Конечно, — я состроил недовольную физиономию, — ты-то шпала, тебе все видно, а я… Мой рот не успел произнести последнее слово. Гигант подхватил меня и ловко усадил на спину. Поначалу я чуть не свалился, но он крепко подхватил меня под ноги. Это были ребячество и глупость. — Ну и вид открывается! — Я засмеялся, обхватывая его руками за шею. Он чуть склонился вперед, убыстряя шаг. Наконец я увидел стадо овечек, которые паслись вдалеке. — Вот как ты видишь все с высоты птичьего полета. — Он засмеялся. Мне казалось, что до этого дня я совершенно не знал Гиганта, не понимал его реакций и действий. Но в одночасье он предстал передо мной в виде открытой книги. Я влюбился. — Самолет! Мы оба услышали этот звук. Гигант прижал меня плотнее и быстро побежал в сторону поля, на звук. Он кричал и кричал это слово, пока я заливался смехом, стараясь не свалиться. В какой-то момент я раскрыл руки, словно сам стал самолетом. Откинул голову назад и стал смотреть на небо. Я увидел тучи, похожие на морские волны, и голубые кусочки неба. Пока Гигант искал его, бегая по полю, мое лицо овевал ветер. —Во-о-он он, — Гигант увидел его первым. Он летел и правда низко. Мы не размахивали руками и не бегали. Просто смотрели на него, провожая взглядом. В восемь магазинчик закрывался. Гигант не понимал, почему мы все еще здесь. Он сидел на лавке, пока моя голова покоилась на его коленях. Я смотрел на то, как птица кружила у купола. — Надо сказать рабочим, чтобы они перенесли гнездо в безопасное место, — я начинал понимать, чего именно мне не хватало в этом проекте. — Мы поедем домой? — он забрался пальцами в мои волосы, лохматя их. Я соврал, что еще хочу побыть тут. Гигант начинал догадываться, что я что-то скрываю. Через полчаса ждать было просто невыносимо. Стало очень холодно и оголенные коленки в этих джинсах замерзали. — Вы ходили к нему, — это был не вопрос, а утверждение. Меня затрясло. То ли от холода, то ли от того, что он был прав. — Нет, с чего ты взял? — Вы оставили у него свой пиджак, — я спохватился. Но на мне была совершенно другая одежда. Юный Шерлок был наблюдателен. — Пиджак у меня в машине. Я никуда не ходил. Гигант встал: — Поедем домой, ладно? — Хорошо. — Я не хотел, чтобы все заканчивалось именно так. — Я пойду верну вещи, а ты жди меня. Гигант не мог ослушаться меня. Он покорно сделал то, что я ему приказал. Меня распирала злость. Не помню как, но я доковылял до дома этого человека. Стучать было не обязательно, дверь была открыта. Я зашел внутрь, осмотрелся по сторонам, но никого не нашел. Здоровяк прятался в спальне, в самом углу. Он был свежо одет, выбрит, неряшливо, но подстрижен. От него даже пахло мылом. — Как же он на тебя похож, — у меня не хватило слов, чтобы описать увиденное. Этот человек не был плохим, потерянным, несчастным. Я вдруг понял, какой он, когда посмотрел ему в глаза. — Что хочешь делай, а я не могу! — он затрясся. — Не могу я пойти! — У него на ноге был один ботинок. Вероятнее всего, он хотел обуться, но остановился. — Прекрати, он ждет тебя. Пойдем, ты должен с ним поговорить. — Я подошел ближе, но он огрызнулся. Здоровяк был похож на зверя, которого поймали и приговорили к смерти. Но в отличие от этого зверя, отец Гиганта приговорил себя сам. — В подвале есть ружье. Бери его и стреляй в меня, а я с места не сдвинусь! У него была паника. Он швырнул мне в лицо пиджак. С ним же я возвращался к машине. Гигант встретил меня у нее. Сначала он посмотрел на меня, затем на то, что я держал в руке. Он сказал то, что я не ожидал от него услышать: — Папа работает, мы ему не должны мешать, верно? Я еле сдерживался. Я сжимал в руках дурацкий пиджак и думал о том, как отец Гиганта долго приводил себя в порядок, а потом не обул второй ботинок и решил все бросить. — Куда мы поедем? — непроизвольно спросил я его словами. Гигант подошел и крепко обнял меня. Я уткнулся носом в его горячее тело. — Сейчас мы поедем к вам. — А почему мы мешаем ему? Разве я не могу заставить его прийти к тебе? — Если вы начнете его переубеждать, то останетесь здесь, — Гигант говорил то, что говорила ему мать много лет тому назад. — А мне без вас будет одиноко. Он забрал из моих дорожащих рук пиджак, открыл машину, аккуратно положил его сзади. — Нам надо вернуть вещи. И поехали домой. Я соскучился. Мне вспомнилось, что я совершенно не знаю имени его отца. И так же не помню отчество Ильи, потому что ни разу не обращался к нему в такой форме. Но потом я подумал, что мне совершенно не нужно было знать имя человека, которого, по сути, не существовало. Надо было вернуть вещи. Я успел натереть ноги в этих кедах. Гигант все понял, поэтому усадил меня на спину и понес к дому колдуньи. — Я слишком стар для этого дерьма. Он ничего не ответил, лишь тихо засмеялся. Этот смех подхватил холодный ветерок и унес куда-то вдаль. Мы шли мимо домиков с теплым оранжевым светом. Они были маленькими, но уютными. В них большие семьи были счастливы по-своему. Темнота накрывала легкой вуалью поля, дорогу с плохим асфальтом, деревья и нас. Вдали я услышал чей-то смех. Люди гуляли и наслаждались прохладным воздухом, который овевал наши лица. Я откинул голову назад и увидел, как темно-синие тучи пожирают оранжевые от заката куски неба. Наверное, завтра снова будут дожди. Я ощутил себя большим и свободным, смотря на мир глазами Гиганта. Илья остановился, смотря на темнеющее небо вдали, и я понял, что потерялся. Не в местности, а в своих мыслях. Заблудился в догадках и домыслах. Все мои проблемы исчезли, и слился с этим воздухом. Я впервые думал ни о чем.