Нас друг другу обещали

Елена — 16 лет, Деймон — 20 лет, Кэтрин — 17 лет, Стефан — 17 лет. — Деймон? Темный пустой особняк, как всегда, встречал Елену тишиной. После ссоры и неудачной вечеринки старшеклассников у озера Деймон, и в особенности Елена, перестали ругаться с такой яростью, с которой они это делали прежде. Все чаще тетя Дженна замечала смущенные улыбки между молодыми людьми, о которых не единожды говорила Миранде. Миссис Гилберт также отвечала улыбкой, стараясь не делать из этого что-то ужасное. Вот уже почти полгода, как Деймон и Стефан вернулись в семейное поместье Сальваторе. К удивлению и радости родителей Елены, мальчики поддерживали дома уют и порядок. Заботясь о фамильном наследии, они трепетно относились как к вещам, так и к памяти, которую они несли с собой. Елена прошла вглубь гостиной, все еще ожидая появления хозяина дома, кинула сумку на диван и устало вздохнула. — Ты опоздала. — Гневный голос напугал ее до чертиков. Елена резко развернулась и охнула, уткнувшись в грудь Деймона, обтянутую черной рубашкой. — Господи Боже! — Елена сделала шаг назад, одновременно хватаясь за сердце и врезаясь в спинку дивана. — Прекрати делать это! Твои бесшумные подкрадывания доведут меня до инфаркта! Деймон улыбнулся, глядя на мило перепуганное личико. — Привет, красавица. — Привет, красавчик. Они чмокнули друг друга в щеки, и Елена устало села на диван, подальше отшвырнув от себя сумку. — Ну, чем займемся? Елена взглянула на Деймона. Он хитро прищурил глаза и улыбнулся. — Ты отпросилась? Он скрестил руки на груди, продолжая улыбаться и смотреть на Елену. Гилберт задрала голову, вглядываясь в довольное лицо. — Ты когда-нибудь перестанешь одеваться в черное? Серьезно, Деймон, есть куча темных цветов: темно-синий, темно-коричневый, серый. — Она стала загибать пальцы. Черный цвет определенно преобладал в гардеробе Деймона. После смерти отца, почти десять лет назад, Деймон словно до сих пор носил траур. Хотя каждый мог сказать, что этот цвет чертовски ему шел. — Так отпросилась? — настаивал он. — Мне нет необходимости предупреждать о том, что я ночую в доме Сальваторе. — Отмахнулась она, поднимаясь с дивана. — Я хочу есть. Ты собираешься меня кормить? Не дожидаясь ответа, она прошла мимо Деймона и направилась на кухню, в очередной раз раздражаясь от того, что он печется о ней, как настоящий отец. Только сейчас Деймон заметил, что она в юбке. Сапоги с широким голенищем отлично смотрелись, но юбка… По меркам Деймона, для Елены она была очень коротка. — Какого черта ты так вырядилась? — вдруг разозлился он, догоняя ее на кухне. Елена закатила глаза и, открыв холодильник, принялась искать что-нибудь съестное. Но там, кроме арахисового масла и сыра, почти ничего не обнаружилось. Достав банку масла, девушка начала по очереди открывать кухонные ящички в поисках хлеба, но нигде не могла его найти. Не выдержав ее попыток, Деймон достал батон с одной из верхних полок и стал намазывать для Елены бутерброды, пока она готовила чай. — Ты так и не ответил, что мы будем делать, — откусывая кусочек, снова спросила она. — Ты так и не ответила, какого черта так вырядилась? — парировал он, со странным удовольствием наблюдая за тем, как ее губы двигаются, пережевывая кусочек бутерброда. — Ты серьезно хочешь поссориться из-за этого, Деймон? Юбка как юбка. Скажи еще, что тебе не нравятся девушки в юбках! И давай закроем эту тему. Стефан и Кэт поехали в Вашингтон в честь празднования 4 июля и вернутся только в воскресенье. Я тоже хотела с ними поехать. Так что тебе лучше сказать, на что я променяла путешествие. Она приподняла брови, ожидая ответа. Вдруг Деймон вытащил из-под стола бутылку виски и поставил между ними на стол. — Что это? — Я нашел ее в особняке. — Ты что собираешься ее пить?! — ошарашенно спросила Елена. — Не ты, а мы, — поправил он, и уточнил: — со времен отца, наверное, еще осталась… На лице у него промелькнула грусть. Как бы не были к ним добры Гилберты, мальчикам все же было непросто. Понимая, что эта бутылка значила намного больше, нежели просто выпивка, Елена кивнула. Она обошла стол и взяла виски в руки, разглядывая этикету и содержимое на свет. — А мы не отравимся? — предположила она. — Все же почти десять лет… Ее наивность развеяла грусть Сальваторе, и он расхохотался. Его глубокий звучный смех вдруг заставил Елену смущенно улыбнуться. В свои двадцать Деймон не выглядел подростком. Скорее, молодым мужчиной с прекрасно сформированным телом, красивыми чертами лица и отточенными манерами. — Дурочка. — Улыбнулся он. — Дурочка?! — возмутилась Елена и уже намеревалась ткнуть его кулаком в живот, но тонкая ручка не достигла своей цели. Деймон перехватил ее руку и, легко закрутив, прижал Елену спиной к себе. Какое-то мгновение, заливаясь смехом, она пыталась вырваться из объятий Деймона, но вдруг замерла, понимая, что он вовсе не смеется. Сальваторе сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Это был ее запах, только ее, тот, который Деймон всегда помнил, но именно сегодня он был совершенно фантастическим, бил по нервам и заставлял тело дрожать. Его дыхание опалило ее шею. Легкая проступающая щетина щекотала щеку, а в ее животе вдруг образовалось что-то раздражающе приятное. Вдруг Деймон отпустил ее и сделал шаг назад, и, когда Елена обернулась, он уже был по другую сторону стола и доставал два стакана. — Виски с годами становится только лучше, — сипло сказал он, и Елена вдруг поняла, что, если скажет сейчас что-то, то ее голос будет звучать ничуть не лучше. Она быстро схватила кружку с чаем и сделала глоток, смочив вдруг пересохшее горло. Деймон разлил виски по стаканам и отдал один Елене. Подняв бокал в нерешительности, она взглянула на Сальваторе. Голубые глаза, не отрываясь, следили за ее действиями. В конце концов, он протянул руку со стаканом. Елена поднесла свой бокал к его, и они негромко чокнулись. Какое-то мгновение они смотрел друг другу в глаза, словно решая, кто из них выпьет первым. Наконец, набравшись смелости, Елена сделала глоток. Горло опалило огнем, а глаза ее округлились. Сделав усилие, девушка все же проглотила алкоголь и, закашлявшись, согнулась пополам. — Господи, какая гадость! — А по-моему не так и плохо, — улыбаясь, констатировал Деймон, наблюдая за подругой. Через час на втором этаже грохотала музыка, а двое молодых людей танцевали, не слишком беспокоясь, попадают ли они в ритм. Елена с очередным наполненным стаканом в руке практически скакала по комнате, стараясь не расплескать налитое и подпевая играющим песням. Деймон танцевал рядом с ней. Сделав глоток, Елена поставила стакан на столик и, скинув сапоги, вскочила на кровать Деймона, продолжая кривляться. Несомненно, Сальваторе не раз видел девчонок Гилберт и в купальниках, и завернутых в полотенце, но именно сейчас длинные ноги Елены в дерзкой юбочке завладели не только его взглядом, но и разумом. Он оставил свой алкоголь на столике и запрыгнул к ней на кровать. Деймон взял девушку за руки, продолжая прыгать на кровати, а затем желание быть ближе взяло верх, и он притянул ее к себе. Не удержавшись, Елена завалилась на парня, и они оба рухнули на кровать. Деймон перекатился, подминая девушку под себя, и задел пульт управления музыкой. Из стереосистемы вместо раскатистых басов полилась медленная красивая баллада. Елена улыбалась, какое-то мгновение находя забавным происходящее, пока не встретилась взглядом с голубыми глазами. Он смотрел слишком внимательно, а от его рук, сжимавших ее плечи, исходил жар. — Ты так красива… — прошептал он. Она сдержанно хохотнула, но он не ответил ей тем же, продолжая смотреть в ее карие глаза. Одной рукой он провел по ее талии, другой — откинул прядь волос, упавшую на ее шею. — Я? — тихо и удивленно спросила она. — Кэт, это она красивая… Деймон усмехнулся, не издав при этом ни единого звука, продолжая сжимать ее в объятиях. — Именно ты, Елена, не Кэтрин, — твердо сказал он. Неожиданно, к своему собственному удивлению, Елена почувствовала жар его тела сквозь ткань брюк, и это не было неприятным, скорее, необратимо необходимым. Невольно Елена подалась чуть вперед, прижимаясь к Деймону всем телом. Его рука чуть переместилась с талии к бедру и чуть ниже, где кончалась ее юбочка. Сердце грохотало так, что вот-вот должно было вырваться из грудной клетки, но, казалось, Деймон с легкостью мог контролировать его темп. Он чуть приблизился к ее лицу, Елена видела, как полыхнули голубым пламенем его глаза. Ее губы слегка распахнулись и, больше не раздумывая, Деймон накрыл ее губы своими. Все смешалось вокруг. Звуки, мелодии, окружающие их, вдруг ушли на задний план. Остались лишь его и ее руки, блуждающие, ищущие, жаждущие. Елена скользнула рукой за ворот его рубашки, но этого вдруг ей оказалось недостаточно. Она с легкостью расстегнула пуговицы и распахнула рубашку. Казалось, каждое движение, которое они делали, каждое действие было естественным, верным и таким, словно они проделывали это уже неоднократно. Елене не хватало его тепла, ощущения его кожи на своей, но Деймон просто не решался выпустить девушку из рук, опасаясь, что все происходящее окажется нереальным. Наконец, осмелев, он задрал ее кофточку и, стянув через голову, откинул в сторону. Никогда прежде он не видел Елену в нижнем белье. В купальнике — да, завернутую в полотенце, с тюрбаном на голове, что всегда вызывало у него хохот, — тоже, но не в красивом кружевном бюстгальтере. Желание с новой силой проснулось в нем. Губами он обвел контур ее лифа, а она тихо вздохнула. Он целовал ее до умопомрачения. Каждый кусочек ее прекрасного тела, плоский живот и сформировавшуюся грудь. Не в силах больше сдерживаться он потянул за молнию на ее юбке. — Господи Боже… — Выдохнул он, пытаясь охватить взглядом всю ее и запомнить этот образ навсегда. К удивлению Деймона, на Елене был красивый кружевной комплект, выгодно подчеркивающий ее фигуру. Он снова припал к ее губам, но теперь, когда она лежала почти голой под ним, Елене было этого мало. Она протянула руки к поясу брюк Деймона и потянула их вниз. Деймон помог ей справиться с этим, не желая, чтобы она поднималась с кровати, опасаясь, что все волшебство закончится. Теперь и он был лишь в обтягивающих боксерах, явно ему сейчас мешающих. Никто не заходил дальше, никто не торопил друг друга, хотя каждый из них сейчас был к этому готов. Без стыда лаская друг друга, обнимаясь и целуясь, они навсегда даровали частички своих сердец. Они засыпали под грохот салюта в честь дня Независимости, в объятиях, то и дело снова находя губы друг друга своими. Елена проснулась и, открыв глаза, увидела Деймона. Приподнявшись на локте, он смотрел на нее спящую, и сейчас на его губах была улыбка, но в глазах стояло беспокойство. В награду ему Елена улыбнулась, и сердце Деймона облегченно екнуло, а глаза просветлели. — Доброе утро, — сказал он, нерешительно касаясь ее губ своими. И, на удивление, она потянулась к нему навстречу. — Доброе. Который сейчас час? — Почти десять, ты рано проснулась. Елена закрыла глаза и нахмурилась, чувствуя, как в ее голове начинает работать маленькая кузница. — Ты что, смотрел, как я сплю? — приоткрыв один глаз, спросила она. Он ничего не ответил, упал на подушки рядом с ней и, обняв ее под одеялом за талию, притянул к себе. Удивленная реакцией своего тела, она не стала отодвигаться, а, обхватив его руки, прижалась ближе. Какое-то время они лежали, наслаждаясь минутами, пока Елена не сказала: — Мне пора домой. — Я провожу тебя. — Нет, Деймон. — Он замер. — Мне надо… я … Что ей надо и что конкретно она, Елена не знала, но, судя по всему, прекрасно знал Деймон. — Я знаю, — прошептал он, выпуская девушку из объятий и напоследок чмокая в губы. Елена встала с постели и, будучи лишь в нижнем белье, принялась собирать вещи, разбросанные по комнате. Он наблюдал за тем, как она заглядывает под кровать и за кресла, как ее длинные локоны-счастливчики щекочут ее грудь, когда она повернулась к нему. — Что? — Румянец залил ее щеки, и девушка, прижав кофточку к груди, забежала в ванную. Когда с утренними процедурами было покончено, и она вернулась в спальню, Деймон был уже одет, и что-то делал с недопитой бутылкой. — Что ты делаешь? Он показал ей бутылку, на которой появилась надпись: «Елена и Деймон 3 июля 1997 год». — Сегодня четвертое, — поправила она. — Но вчера было третье. Понимая смысл его слов, девушка улыбнулась и вышла из комнаты. В гостиной Елена взяла сумку и пошла к двери. Деймон следовал за ней, и в дверях она неловко остановилась. — Елена… — Не говори ничего. — Попросила девушка, прижав пальчик к его губам. — Не сейчас. Я хочу запомнить это утро и прошлый вечер, — призналась она, а потом подтянулась на носочках и оставила долгий поцелуй на его губах. Всю дорогу домой голова болела так, что Елена поклялась себе никогда больше не пить ничего крепче чая. Она вошла в дом и, словно в дурном сне, столкнулась с матерью. — Елена? — Да, мам. — Ты что пила?! Елена быстро взлетела на второй этаж и уже хотела захлопнуть дверь, как вдруг мать поймала ее за руку. — Я спрашиваю, Елена, ты пила? — Мам я… — Она виновато посмотрела на Миранду, не зная, что сказать. По дороге домой она так отвлеклась на свои мысли, что совсем забыла о вероятности быть пойманной. — Домашний арест, Елена! Неделю из школы — домой, и на выходных — ни ногой дальше веранды! — Но, мама! — Месяц! Видя, что Миранда вовсе не собирается уступать, Елена обреченно села на кровать и закрыла глаза. Елена сидела у окна, погруженная в свои мысли, когда вдруг показался Деймон. В неизменной черной куртке он шел привычной дорогой к дому. На цыпочках девушка спустилась вниз. — Елена? — позвала Миранда, но дочь поспешила выбежать за дверь прежде, чем пришлось бы пускаться в объяснения. Он не подходил ближе. Стоял в двух шагах от ступенек, наблюдая, как девушка натягивает свитер на ладони. Смущенная улыбка на ее лице и волнение в его глазах озадачивали обоих. — Я… я не могу спуститься, мне нельзя покидать дом и веранду. Мама учуяла запах алкоголя… — Полагаю, мне лучше тоже не подниматься. Деймон покачал головой, но сделал шаг вперед. Елена спустилась на нижнюю ступень. Сейчас они были почти одного роста, но девушка все равно была чуть ниже. Она села на ступеньку, и он устроился рядом. Уткнувшись подбородком в колени, Елена украдкой наблюдала за Деймоном. Опершись локтями на колени, Сальваторе сосредоточенно смотрел перед собой. Что-то происходило между ними, и это что-то одновременно разрушало и создавало нечто новое и прекрасное. — Что теперь будет? — задала Елена мучавший ее вопрос. Он пожал плечами. — Ты хочешь, чтобы что-то было? — спросил он. Теперь она пожала плечами. Украдкой он взял ее за руку. Переплетя пальцы, они долго сидели, поглядывая друг на друга. Они не двигались с места до тех пор, пока сквозь сумерки их образы не выхватил свет фар. Мистер Гилберт, припарковав автомобиль, шел к дому. — Дети? Что вы тут сидите? — Мистер Гилберт. — Деймон пожал руку Грейсону и задумчиво почесал затылок. — Все в порядке, думаю, мне уже пора. Он посмотрел на Елену и, пожалуй, слишком долго задержав на ней взгляд, поспешил уйти. Войдя в дом, Грейсон подошел к встречающей его жене, а Елена поспешила подняться наверх, опасаясь, что мама расскажет отцу о ее проступке. — Елена? — Все в порядке мам, я никуда не ухожу. — Ты можешь идти, — многозначительно заметила Миранда, — если ты хочешь. Поняв, что мать прощает ее, Елена кивнула. — Спасибо, но я поднимусь к себе, если вы не против. Деймон шел от дома Гилбертов, улыбаясь, словно ребенок. Он зашел домой, поднялся в свою комнату и огляделся. Ничего не изменилось: те же стены и шторы, камин и ванная комната, но что-то незримое витало вокруг. Словно смех и улыбка девушки до сих пор вселяли жизнь в эту обстановку. Бутылку виски Деймон спрятал глубоко в шкаф, и ей предстояло оставаться там еще очень долгое время. Сальваторе растянулся на кровати и, закинув руки за голову, закрыл глаза, воскрешая в памяти прошлую ночь. Они будут вместе, он знал это наверняка. С первой минуты, как увидел ее маленькой в руках Миранды. И он никому ее не отдаст. Деймон развернулся лицом в подушку и заснул, вдыхая аромат любимой девушки.