Нас друг другу обещали

Елена — 16, Деймон — 21, Кэтрин — 18, Стефан — 18. Кэтрин никогда не ощущала недостатка любви родителей или окружающих. Все свои восемнадцать лет она получала то, что хочет, независимо от того, нужно ей это было или нет. И мать и отец одинаково любили своих дочерей и никогда ни словом, ни делом не принижали ни одну из них. Кэтрин смутно помнила, как, наблюдая за мамой, у нее кольнуло в ее маленьком сердечке, когда Миранда, укачивая новорожденную Елену, познакомила ту с Деймоном. Всю жизнь это событие преследовало ее, словно кошмар, повторяющийся снова и снова. В тот момент словно что-то промелькнуло в воздухе — какой-то светлый луч нежности и невысказанной любви не только между мамой и новорожденной, но и между голубоглазым мальчиком и маленькой Еленой. В тот день Кэтрин впервые сломала свою любимую игрушку. Со всей жестокостью, которая у нее тогда только могла быть, она оторвала кукле голову, а затем в слезах пришла к отцу и показала поломанную вещь. На следующий день отец купил ей точно такую же. Елена стала маленькой принцессой, и все носились вокруг нее, как казалось Кэтрин. И если в детском возрасте она могла это стерпеть, подраться с сестрой, сломать ее вещь или разорвать любимое платье, то с возрастом скрывать свои проделки стало намного сложнее. К великому разочарованию Кэтрин, Елена была проницательной и почти всегда безошибочно узнавала, что в потере или поломке ее вещей или в неудавшихся планах виноваты далеко не привидения, которыми пугала ее Кэт. Терпению старшей сестры пришел конец, когда Елена победила в конкурсе «Мисс Мистик Фоллс». Не выпускница, не черлидерша. Мало того, что она была номинирована, она еще и победила с многочисленным перевесом голосов. Кэтрин сидела перед зеркалом в полутемной комнате, глядя на свое отражение в зеркале. Ее почти точная усовершенствованная копия. Ее сестра. Отложив расческу и встряхнув кудрями, Кэтрин вышла из комнаты и спустилась на кухню. Отец задерживался в Совете, а мама, кажется, вместе с миссис Локвуд ужинала в своем магазинчике. Где была Елена, она не знала, да и не особо хотела. Достав с полки любимую кружку, Кэт заварила себе чай. Пожалуй, это был единственный напиток, который не мог характеризовать Кэтрин как властную и эгоцентричную натуру. В ее руке оказаться бы бокалу виски, но старшая Гилберт предпочитала черный чай. Она стояла перед мойкой, глядя в окно. Скоро лето, но во дворе почти всегда была зеленая листва, и сейчас молодые листочки «игрались» на ветру. Кэтрин задумалась: что изменилось за ее восемнадцать лет? Все то же дерево во дворе, даже качели остались, тот же соседский дом рядом. Мистик Фоллс — колыбель спокойствия. Девушка услышала, как открылась входная дверь, а затем послышались шаги. У Кэтрин была особенность: она всегда безошибочно угадывала, кто стоит у нее за спиной или заходит в дом. Свой или чужой. И, едва заслышав шаги, она тотчас поняла, что это был Деймон. Кэтрин улыбнулась своему отражению в оконном стекле. — Кэтрин, не знал, что ты дома в столь поздний час, — сказал Деймон, едва войдя в кухню. — Чего вдруг засиделась в четырех стенах? Кэтрин развернулась к старшему Сальваторе и улыбнулась. — И тебе привет, Деймон. Не знала, что ты сегодня придешь, а то бы приоделась. Сальваторе усмехнулся, окидывая взглядом старшую Гилберт. Легкий свитерок с достаточно откровенным вырезом, осиная талия, копна вьющихся волос, макияж, который, к слову, Деймону не нравился — все при ней. Надо сказать, в те редкие минуты, когда Кэтрин и Деймон оставались один на один, то каждый раз их общение сводилось к колкостям или намекам. Но, в отличие от Кэтрин, Сальваторе всегда лишь шутил, поддерживая игру старшей Гилберт. Однако сегодня хищный взгляд Кэт немного настораживал Деймона. — Если ты к папе, то его нет, — решила сказать Кэтрин. — Я не к Грейсону. К Елене. Кстати, где она? Конечно, Кэтрин видела, как и все вокруг, что между ее сестрой и первым красавцем Мистик Фоллс что-то происходит, но, как настоящая ревнивица, просто не хотела в это верить. — Какая разница, где она, — Кэтрин сделала глоток из своей кружки, — главное, что мы здесь. Слегка повернув голову, словно прислушиваясь к словам, Деймон вдруг улыбнулся: — Что ты там пьешь? Готов поспорить, это алкоголь, иначе не сказала бы такой глупости. Откровенное насмехательство Сальваторе над ней бесило Кэтрин. Но, как и всегда, она не намеревалась показывать, что его слова ее задели и хоть как-то оскорбили. — Что глупого в том, что мы с тобой в доме одни? Или ты никогда не допускал мысли, что ты и я… — она подошла ближе, почти вплотную к Деймону и, отставив кружку, подняла взгляд на парня. — Мы знаем, чего мы хотим, знаем, как это делать… — она задумалась буквально на секунду, мечтательно обратив взгляд к потолку, — и делать правильно. Ведь мы же не брат с сестрой, и нам можно зайти немного дальше. Она положила руку к нему на грудь и пальцами медленно залезла между петель рубашки. Деймон знал, в какую игру играет Кэтрин. Он видел, как она проделывала это с каждым, кто ей хоть немного нравился. Включая Стефана. И видел, как все ломались под ее чарами. Даже младший брат. Однако было одно, чего не учла Кэтрин: он не один из ее мальчиков на побегушках. И какой бы красоткой ни была Кэт, каким бы искусством обольщения ни владела, да даже как бы она ни была похожа на свою сестру — она не Елена. Деймон чуть приблизился к ее лицу, переводя взгляд с пухлых губ, слегка подернутых улыбкой, на томные глаза, а потом вдруг нахмурился и словно понюхал воздух меду ними. — Точно, пила! — усмехнувшись, констатировал он, наблюдая, как прекрасное личико перекашивает от злости. Однако Кэтрин быстро взяла себя в руки. — Пойми, дорогой, я забочусь о своей сестре, — она провела рукой по мягкой ткани рубашки и залезла за ворот, нежно поглаживая пальцами шею Сальваторе. — Ты ведь знаешь, что могут говорить о маленьких девочках и взрослых мальчиках … — Ты бы лучше позаботилась о своей репутации, — все еще усмехаясь, ответил Деймон, снимая ее руку с шеи. — Ты ведь знаешь, что могут говорить люди о старшей сестре хорошенькой девушки Елены. Чего было не отнять у Деймона, так это манеру говорить. Слова он всегда подбирал умеючи, выставляя их в таком порядке, что случайные слушатели даже и не подумали бы, что за ними кроется. В отличие от тех, кому эти слова предназначались. Кэтрин осталась на кухне, кипя от злости, наблюдая за тем, как Деймон просто оставил ее и пошел искать младшую сестру. День за днем, неделю за неделей Кэтрин наблюдала за отношениями Деймона и Елены. Простой и всепрощающий, милосердный и заботливый Стефан словно ничего не замечал. Он гулял вместе с братом и младшей Гилберт, ходил с ними в кино или в парк. Кэт бесилась от этого еще больше. Словно все вокруг нее сговорились быть счастливыми. Нужно было что-то делать. Кэтрин вошла в комнату сестры, когда та готовилась ко сну. Счастливая улыбка на губах Елены казалась Кэт дурацкой ухмылкой, которую непременно нужно было стереть. — Как ты заполучила Деймона? — без предисловий начала старшая сестра. — Что? — Елена обернулась, непонимающе глядя на нее. — Как тебе, малолетней дурочке, удалось обзавестись Деймоном Сальваторе, первым красавцем Мистик Фоллс? — не скрывая презрения, разложила по полочкам Кэт. Кэтрин по-хозяйски прошлась по комнате, беря в руки то одну, то другую вещь. — Ты пьяна? — усмехнулась Елена, продолжая расстилать кровать. — Не прикидывайся невинной овечкой, — старшая Гилберт взяла в руки рамку с фотографией. На ней были запечатлена любящая пара. Только в этой рамке было фото настоящих влюбленных, а не вырезанных моделей из журнала. Деймон нежно обнимал Елену за плечи, и они оба смотрели в объектив. Они счастливо улыбались и, кажется, немного щурились от солнца. — В чем твоя проблема, Кэтрин? — отбирая рамку со снимком, спросила Елена. Агрессия в голосе младшей Гилберт не понравилась девушке. — Моя проблема? Они могут быть у тебя, Елена, если ты не возьмешься за ум. Чего ты от него хочешь? Любви до гроба? Взаимных чувств? Так вот, если ты еще не поняла, то я готова тебе открыть глаза. Деймон не такой! Ему все это не нужно! Елена смотрела на сестру, не зная, что ответить. Какие аргументы у нее были против ее слов? Опытная и красивая Кэтрин говорила уверенно, со знанием дела. Но кое-что младшая из сестер знала точно: Деймон любил ее. — Уходи, Кэтрин. Убирайся из моей комнаты! В этот самый момент их ссоры решимостью и злостью Елена была похожа на сестру. Чувствуя это неповторимое сходство, Кэтрин усмехнулась: — Ты станешь такой же, как он. Самовлюбленной эгоисткой, не желающей любить. Прошло несколько недель. Никто из сестер не напоминал другой о неприятной размолвке. Все было, как и всегда. За общим столом они почти не говорили, а наедине не оставались. В один из вечеров, пребывая не в лучшем расположении духа, Кэтрин проводила в компании, как они себя называли, друзей. — Говорю тебе, Вик, этот фильм будет бомбой! Общий знакомый Кэтрин Гилберт и Викки Донован — молодой парень по имени Джон — весьма убедительно рассказывал своим собеседницам о предстоящей премьере какого-то фильма. Кэтрин его почти не слушала, покручивала чашку с кофе в руках, уже жалея, что сегодня за рулем и не может напиться. Беседу на себя взяла Викки. Она без умолку болтала и как-то странно и невпопад смеялась. — Ну, так что, девчонки? Пойдете в кино? — все не унимался Джон. — Нет, дорогой, — сказала Вики слегка изменившимся голосом, отчего привлекла на себя внимание Кэтрин, — у меня сегодня еще есть дела. — А ты, Кэт? — Ты же не думаешь, Джон, что меня заинтересовала твоя болтовня? — в обычной манере ответила Гилберт. — Малышка Кэт в своем репертуаре, — усмехнулся парень. — Ладно, удачно посидеть! Минуту спустя под предлогом посетить туалет, Викки оставила Кэтрин. Через некоторое время Кэтрин увидела, как девушка обняла какого-то парня, а тот незаметно пихнул ей в карман маленький пакетик. Вдруг общая картинка о суетливой и болтливой подруге сложилась воедино в голове Гилберт. Стали понятны и перепады настроения Викки и нервные движения. План родился почти мгновенно. Кэтрин подозвала официантку и попросила принести два стакана пива. — Викки, составишь мне компанию? — Не знаю, Кэт, я вроде собиралась уходить… — Ой, ну, ладно тебе, Вик, мы так давно не сидели вместе! — Кэтрин надула губки и улыбнулась подруге. — Ну, хорошо, — Донован улыбнулась в ответ и села на соседний стул. Два часа спустя Кэтрин везла пьяную подругу домой. Откинувшись на сиденье, Викки закрыла глаза. — Спасибо тебе, Кэт, что возишься со мной… — невнятно произнесла она, пытаясь сконцентрироваться. Кэтрин усмехнулась: — Это тебе спасибо. Она, как и обещала, отвезла подругу домой, даже передала ее в руки заботливого младшего братишки Мэтта. А затем вернулась домой. Шанса на ошибку не было. Немного посидев в машине у дома, Кэтрин изо всех сил старалась заплакать. В конце концов, выбив скупую слезу, Кэтрин зашла в дом. Немедля она пришла к Елене. — Нам надо поговорить. Для Кэтрин было несвойственно становиться в дверях, обычно она по-хозяйски ходила по чужой комнате, всячески давая понять, что на это время она тут хозяйка. Но сейчас она именно стояла в дверях, ожидая разрешения войти. Елена сидела на подоконнике и что-то писала в своем дневнике. Кэтрин вдруг не к месту вспомнила, что точно такой же ее дневник сейчас лежит под подушкой. Зная характер сестры, Елена вовсе не собиралась поддаваться ей. Однако одного взгляда на старшую Гилберт хватило, чтобы понять, что что-то произошло. Кэтрин выглядела взволнованной, больше обычного, но то и дело уходящий в сторону взгляд одновременно настораживал и не вселял доверия. — Какие бы вести ты ни принесла, Кэт, я уверена, это может подождать до завтра. Кэтрин поджала губы, уже готовая сказать что-то резкое, но вдруг взглянула на сестру, и в таких же карих глазах, как и у Елены, блеснули слезы. — Это касается Деймона, — жалобно сказала она. Готовая к такого рода инсценировкам, Елена, скрестив руки на груди, терпеливо ждала, что же скажет сестра. Кэтрин вынула из кармана маленький пакетик и протянула Елене. — Что это? — спросила младшая Гилберт. — Я нашла это в его машине. Елена, я боюсь представить себе, что это может быть! Елена широко раскрытыми глазами смотрела на пакетик с белым порошком в руках сестры. Девушка переводила взгляд то на Кэтрин, то на странную находку. Потом взяла пакетик и потрясла им перед собой. Приоткрыла и понюхала. Резкий кисловатый запах резал и щекотал ноздри. — Это не его, — уверенно заявила Елена и для убедительности помотала головой. — Не может быть его! Младшая Гилберт протянула пакетик обратно. — Забери. Но сестра ее словно не слышала. — Нет, Елена, мы должны что-то сделать! Ты представляешь, что будет с родителями, если они узнают?! — Это не его, Кэтрин! — повторно уверила ее Елена. Между тем Кэт принялась расхаживать по комнате сестры, крепко обхватив себя руками. — Боже мой, папа возлагал такие надежды на Деймона, — она словно пребывала в глубочайшем шоке, не слыша и не видя сестру. — Это убьет родителей! Боже мой! Кэтрин обезумевшим взглядом посмотрела на Елену. — Ты слышала, они готовили Деймона к семейному бизнесу Сальваторе? А если Деймон спутался с наркотиками, это будет концом его жизни, Елена! Мы должны рассказать папе и маме! Елена поверила. Безумное выражение лица Кэтрин, уверенные слова и искренняя забота старшей сестры о том, кого она так любила, убедили ее. — Мы спрячем это! Никто об этом не узнает! — Но ты не можешь просто так это сделать, Елена. Мы должны рассказать отцу! Отчаянность в голосе старшей сестры не вызывала сомнений, страх и сумасшедший блеск в глазах заставляли доверять ей. Елена и правда верила Кэтрин. Ведь разве можно обманывать о тех, кто так дорог ее сердцу? — Девочки, в чем дело? В дверях стоял Грейсон, а за ним Миранда. Рука, в которой Елена держала злосчастный пакетик, застыла в воздухе. — Елена, что это? Отец властно прошел в комнату, что до сегодняшнего времени никогда себе не позволял. Девушка быстро завела руку за спину, понимая, что сейчас просто не сможет дать вразумительного ответа. Сказать, что это принадлежит Деймону, она не могла, потому что, с одной стороны, не верила в то, что злополучный пакетик принадлежал любимому парню, а, с другой, это поставило бы под удар его будущее. Их будущее. Между тем отец достаточно жестко схватил Елену за руку, заставляя девушку показать то, что она прятала. — Елена?! — по лицу матери она поняла, как это шокировало женщину. Миранда прикрыла рот ладонью, глядя на дочь широко раскрытыми глазами. — Где ты это взяла, Елена? — требовал ответа отец. — Я… мне дали… — комок, образовавшийся в горле, не давал говорить. Да и что она могла сказать. — Это не то, что вы думаете… — пролепетала Елена. Никогда еще девочки не видели отца таким злым. На долю секунды даже Кэт испугалась своего всегда доброго и лояльного папу. — Кэтрин, в свою комнату. Быстро. Старшая из дочерей даже ничего не сказала, лишь выскользнула из комнаты сестры и быстро забежала в свою. Грейсон просто смотрел на Елену. — Я даже не хочу знать, у кого ты достала эту дрянь. — Папа, это не мое, пожалуйста, верь мне! — попробовала оправдаться Елена. Но разочарованный отец словно не слышал. — Мы доверяли тебе, разрешали даже больше, чем позволено подростку в твоем возрасте. Так ты нас отблагодарила? Грейсон закрыл глаза, а Миранда продолжала стоять за спиной мужа и, кажется, плакала. Когда он снова взглянул на дочь, Елена на мгновение увидела в его глазах сожаление. — Скажи мне тогда, чье это. Елена молчала, упрямо глядя на отца. Она защищает Деймона, он не должен как-то пострадать, родители никогда не узнают, что их названный сын не оправдал их доверия. — Не могу, — опустив взгляд, ответила девушка. — Собирай вещи, Елена. Грейсон быстро вышел из комнаты, оставляя мать и дочь одних. Елена посмотрела на маму с надеждой, ожидая, что женщина непременно ее поймет. — Мама… — Делай, как сказал отец… Миранда без слов вышла вслед за мужем. В ту минуту Грейсон видел единственное правильное решение: он увезет дочь из города, она закончит закрытую школу в Вермонте и поступит там в университет. И вернется взрослой успешной девушкой. Чем дальше от соблазнов, тем лучше для нее. Он делает это для своей дочери. Ради ее счастья. Прошло два часа, когда отец раскрыл дверь в комнату Елены. — Мы уезжаем. — Что? — Ты не останешься в этом городе, — безапелляционно заявил отец. — Папа! — взмолилась Елена. — Я не могу ехать, у меня выпускной класс, я хочу поступить в колледж, и Деймон… — Деймону будет лучше, если ты будешь подальше от него. Глаза Елены расширились от ужаса, а отец виновато отвел взгляд. Тридцать минут спустя она беззвучно рыдала, сидя на заднем сиденье машины отца. Она не взяла с собой ничего из вещей, все еще уверенная, что это безумие скоро закончится. Лишь пара фотографий и дневник лежали в ее сумке. В эту саму минуту Кэтрин ликовала, описывая точно в таком же дневнике свою победу.