Слабо или не слабо?

Я люблю игры. Например «Монополию», но только, когда держу банк. В шарики я всегда выигрываю, игра в «Гуська» — идиотизм. Шашки, шахматы, Кубик-Рубика — всё это глупости из восточной Европы. Загадки — не выношу! Ямс, карты, классы — это по мне. Салочки тоже ничего, или чехарда. Но есть игра, в которую никогда не нужно играть. Повторяю НИКОГДА. Даже если её предложит ваш самый лучший друг. Для этой игры нужна красивая коробка и красивая подружка. Мы всё больше погружались в эту игру. Она стала для нас жизнью. Пока коробка находилась у меня — я мог загадывать Леви что-нибудь, если коробка находилась у Леви — она была вправе меня мучить. Папа говорит, что мы очень грешим. Но, чёрт возьми, с каким удовольствием!

***

Сложно сказать с чего всё началось. Наверное, со страшного слова «Метастаза». Ну что за чушь! Это слово заставило мою маму плакать. Какие же дураки — эти врачи! Вечно говорят что-то непонятное, носят дурацкие штаны! Да что они вообще понимают в мамах?! Однажды, я пришел к маме в спальню. Мама была высокой, стройной женщиной с длинными тёмными волосами, как уголь, и задумчивыми серыми глазами. Она была очень красивой. Но тогда мама лежала на кровати, слабая и бледная. Мама сразу заметила в моих руках нашу с Леви коробку. Она, коробка, кстати была очень красивой. На ней была нарисована карусель, я еще никогда не видел такой красивой карусели! Я подошел к маме, она улыбнулась и, беря коробку, спросила: — Это твоё сокровище, Гажил? Я в упор посмотрел на неё, она лишь улыбнулась и, усевшись поудобней, взяла книгу и начала читать. Я не слушал то, что она читала, я смотрел на коробку и представлял, как мы с Леви катаемся на этих нарисованных лошадях. — Мама, ты умрешь? — неожиданно спросил я, всё так же смотря в глубь карусели. — М? Может, всё такие почитаем? — улыбаясь, спросила она, но ее глаза выражали печаль. — Мам? — Ну, да, как и все люди. — Это из-за меня? Из-за того что я делаю глупости? Ты только попроси, и я сделаю что-нибудь хорошее! — я дал ей коробку, но она лишь покачала головой. — Нет, перестань. — Не слабо. — Гажик, ты не единственный, кто играл в «Слабо, не слабо». Она закашлялась и я сказал: — Кидать мух в пюре, лезьть по канату на одной руке… — Со стаканом на голове, — продолжила мама. — Да… Она встала и повернулась к двери. — Мама, а какая твоя наибольшая странность? — Ммм, дай подумать…мм… имя. — Имя?! — Ну да, а что, разве бывает такое имя — Металикана? — мама улыбнулась — Ну…я не знаю. То есть, это твое не настоящее имя?! — Нет, дорогой. Мы с твоим отцом тоже играли в эту игру, и однажды он загадал мне поменять имя. Оно ему не нравилось. С тех пор я — Металикана. — Ух ты, а какое твое настоящее имя? Она лишь лукаво ухмыльнулась и отрицательно покачала головой. — А еще я умею летать. Спокойной ночи, Гаж.

***

Через пару месяцев мама улетела. Улетела и не вернулась. Её похоронили, а на надгробии было её имя, нет не то, что дали ей родители…а то, что подарил ей мой отец — Металикана Редфокс. В тот день, Леви взобралась на какую-то статую, и сыпля на могилу матери лепестки роз пела «Жизнь в розовом цвете». Я был безумно рад. Наверное, с того момента в моей жизни и произошел этот кавардак…