Дети короля

- Лорд Бейлиш, - надменно произнесла Оленна Тирелл. - Я рад вас видеть в здравии, леди Оленна, - бодро ответил Мизинец. – Прогуляемся по столь дивному саду? Королева Шипов стала маленькой, согнутой старушкой с сухими морщинистыми руками и не менее морщинистым лицом, щеголяющей в богатых золотых платьях, расшитых розами. Но ее блестящие глаза светились живым умом, а с годами характер стал еще более невыносимым. - Сейчас волчица гуляет среди этих цветов с моей внучкой, - бросила она. - И я знаю, зачем. Она хочет поженить отродье Джоффри на нашей Мелитте. - Замечательная новость, - отозвался Петир. – Я, признаться, тоже про это где-то слышал. - Я не собираюсь стать прабабушкой королевы, - отрезала Оленна. – Этот мальчик должен был давно гнить в земле. Должен был. А Мизинец приложил все усилия, чтобы этого не случилось. Мизинец приложил много усилий, чтобы трон под Сансой не пошатнулся. Однако один бы он не смог настолько преуспеть. Нет, появилось множество других, которым тоже было выгодно, чтобы правила вдовствующая волчица с маленькими золотыми львятами. Тех, которые хотели сделать их своими красивыми и послушными марионетками. Рот Мизинца изогнулся в жесткой улыбке. Вокруг битва идет за королеву на троне, а не за этот железный стул. Не за истинного монарха, а за власть над ним. Петир мягко уточнил: - А кем же вы тогда собираетесь стать, леди Оленна? - Я должна увидеть, как Маргери взойдет на престол, - изрекла Королева Шипов. – Она должна стоять подле Томмена Баратеона, этого мягкотелого болвана, на Железном Троне. - Спустя столько времени? Не поздновато ли для вас, леди Оленна? – с тонкой усмешкой спросил Петир. У нее гневно загорелись глаза. - Мы потеряли это время только из-за вас, - свирепо ответила Оленна. – Вы просили не убивать дитя Сансы Старк. Убеждали, что вначале Маргери должна выйти за Томмена, затем говорили, что она должна родить сына, а потом уговорили их путешествовать по Семи Королевствам, чтобы якобы завоевать любовь народа. С нас довольно, лорд Бейлиш. - Это действительно так, - Мизинец пожал плечами. – Но я не понимаю причину вашего недовольства, ведь ваши потомки все же взойдут на трон. «И не без моего участия». - Мы должны были сделать это давно. Мы слишком долго ждали, - глаза Оленны сузились. - А на что вы надеялись, лорд Бейлиш? На то, что вы станете лордом-протектором рядом с нашей вдовствующей королевой? Боюсь, что ее больше интересует некий рыцарь в белом плаще, чем мастер над монетой. Мизинец решил пропустить это мимо ушей. Он улыбнулся одним только ртом, но не серо-зелеными глазами: - Надеялся спасти государство от Дейенерис Бурерожденной, я полагаю. В Семи Королевствах царит раскол и уже давно. Конечно, у Сансы Старк много друзей, неожиданно много. Это одна из главных причин, благодаря которым она до сих пор сидит на Железном Троне. В Долине Аррен правит ее двоюродный брат. В Речных Землях к власти снова пришли Талли, ее родственники по материнской линии. На Севере сидит Юный Волк, ее свирепый младший брат. В Западных Землях правит десница короля, лорд Тирион. Однако не все так гладко. В Штормовом Пределе сидит узаконенный королевой и лояльный ей бастард Роберта Баратеона, но власть там хрупка с тех давних пор, как разбили войско Станниса Баратеона на Севере. Железные Острова не раз поднимали восстание, пытаясь отколоться. А Дорн недолго будет хранить свою лояльность. Ровно до тех пор, пока драконья королева не пойдет на Вестерос. - Дейенерис Таргариен уже десять лет не может поднять свой зад и наконец-то завоевать Семь королевств, - промолвила Оленна. - Да. И только Санса Старк сможет ей противостоять. Главная причина, почему она до сих пор на Железном Троне. Главная причина, почему там не должен сидеть кто-то другой. - Три дракона против одного. - Нет, - с улыбкой поправил Мизинец. – Три дракона против одного пожирателя драконов. Оленна долго молчала, пристально глядя на Петира. Наконец она промолвила: - То, что свершилось, вернуть вспять нельзя. Сейчас вы либо с нами, либо против нас. Мизинец невольно напрягся: - О чем вы, леди Оленна? - Все люди смертны, - медленно проговорила она, и в голосе ее звенела сталь. – Все должны умереть.

*** - Я бы хотела выдать за Эдварда вашу дочь Мелитту, - промолвила Санса. На лице Маргери, следовало отдать ей должное, не дрогнул ни один мускул. Взгляд ее ясных карих глаз был устремлен прямо на Сансу. Она снова лживо улыбнулась, но улыбка была настолько теплой и солнечной, что хотелось верить в ее искренность без оглядки. - Вы делаете мне и моему лорду-мужу большую честь, ваша милость, - проговорила Маргери. – Благодарю вас, но… - Но? – Санса равнодушно глядела на свою бывшую соперницу. - Нам недавно предложили помолвку с одним знатным домом, - Маргери многозначительно замолкла. - Разве она стоит того, чтобы отказываться от помолвки с кронпринцем? – Санса поправила серебристо-серую шаль на своих плечах. – Я могу уладить конфликт с этим домом, если он возникнет. «Я знаю, почему ты колеблешься, - подумала про себя Санса. – Ты хочешь сама стать королевой, а не ее матерью». - С вашего позволения я бы хотела сначала обсудить это со своим лордом-мужем, - Маргери откинула густые волосы на спину, и взору Сансы предстала брошь на груди в виде золотого оленя. – Но я почти уверена, что у нас с вами будут общие внуки. Маргери была красива. Ее свежую красоту казалось совсем не тронули года. Под складками нежно-зеленого воздушного платья у нее прятался мягкий округлый живот, и сама фигура у нее была мягкая и округлая, какая может быть только у будущей матери. Губы Сансы невольно тронула улыбка: - Когда вы ожидаете дитя, леди Маргери? - У меня скоро будет седьмая луна, ваша милость, - ответила она, скромно опустив глаза. – Мы с моим лордом-мужем каждую ночь молим Семерых, чтобы они подарили нам здоровое дитя. «Лгунья. Ты молишь богов, чтобы они подарили тебе сына, а мой собственный оказался в объятиях Неведомого». - Скажите, разве вам можно пить вино? – Санса посмотрела на бокал, который сжимала Маргери в своих пальцах. - О, это не вино. Мейстер… - внезапно она замолкла, и ее улыбающееся лицо изменилось. Санса напряглась: - Леди Маргери? Бокал со звоном разбился о землю. Санса уставилась на цветные осколки, отражающие лучи солнца, и медленно растекшуюся темную жидкость у ее ног. Она подняла глаза и встретилась взглядом с побледневшей Маргери. Та резко осела на землю, и королеве пришлось ее подхватить: - Стража! Мейстера! Сейчас же! Санса приобняла Маргери за плечи. Та отчаянно вцепилась пальцами в свой округлый живот, морщась от боли. - Нет, - дрожащим голосом пробормотала она. – Нет, только не это, нет. Санса бросила взгляд вниз и оцепенела. Юбки Маргери Тирелл медленно пропитывались багровой кровью.

*** - Наша матушка сказала, что мне надо будет жениться на Мелитте Баратеон, - небрежно обронил Эдвард. Они с сестрой гуляли по внешним стенам Красного замка, откуда открывался широкий вид на залив Черноводной. Где-то далеко мелькали паруса, плывущие в неведомые города и наполненные неведомым грузом. Королевская Гавань внизу шумела и воняла, а люди шныряли там по своим неведомым делам. - Мне она понравилась, - тихо ответила Кайтлин. – Хорошая девочка. И красивая. Нед фыркнул: - Ни одна девочка в мире не может быть красивой рядом с тобой. - Ты не должен так говорить, - возразила Кет, покраснев. – Она будет твоей королевой. - Жаль, что моей королевой не можешь быть ты. - Да, не могу. Брат с сестрой не вступают в брак. Нед вскочил на перила и, балансируя, зашагал дальше: - У Таргариенов могли. - Но мы не Таргариены, брат. - Матушка хочет отдать тебя за лорда Штормового Предела. Это несправедливо, он же старый. - Все, что решит матушка, - справедливо. - Я король, и я приказываю тебе никогда не выходить замуж ни за какого лорда. Кет промолчала, устремив свой взгляд на синее бескрайнее небо, покрытое легкими облаками, словно перьями, и сливавшееся далеко на горизонте с темными водами Черноводной. Эдвард, поймав взгляд сестры, промолвил: - Мы давно его не видели. Наверно, он летает где-то совсем далеко. Когда-нибудь и он станет моим, как все Семь Королевств. - Но Нимерион принадлежит нашей матушке. - Он был драконом нашего отца, а после его смерти защищал нас в ее утробе. - Она чувствует его, - возразила Кет. – Она видит его глазами. И он без слов выполняет ее волю. - Как когда-нибудь будет выполнять мою, - жестко произнес Нед, давая понять, что разговор окончен. За спинами детей раздался знакомый лязг доспехов, Кайтлин обернулась, и улыбка невольно тронула ее нежное лицо. То был статный рыцарь в белых доспехах и с белым плащом. - Сир Гарольд, - просияла она. Нед окинул королевского гвардейца тяжелым взглядом и ничего не произнес. - Ваша милость, королева-мать приказала доложить, что учитель ждет вас на уроках фехтования, - поклонился Гарольд Хайтауэр. – Миледи, септа Кайле ожидает в своих покоях, позвольте вас сопроводить туда. - Благодарю, сир, - тихо прошелестела принцесса. Эдвард нахмурился еще сильнее: - Где леди Бриенна? Я никуда не пойду. Наступило молчание. Гвардеец, храня невозмутимость, ответил: - К сожалению, вам придется, ваша милость. Такова воля вашей королевы-матери. - Так пусть она сама изъявляет собственную волю передо мной. Я – король, и я не хочу идти на эти уроки. На лице Гарольда Хайтауэра не шевельнулся ни один мускул: - Да будет так. Я передам эти слова вашей матери. Эдвард начал дышать чаще, и на его лице выступили красные пятна. Кет знала, это означает, что ее брат сильно рассердился. Ему всегда не нравился сир Гарольд, он чем-то сильно раздражал Неда. Кет искренне не могла понять своего брата. Ведь сир Гарольд – настоящий рыцарь, он всегда учтиво держится с ними, а еще он очень красивый и благородный. Кайтлин тихонько вздохнула. Выдала бы ее матушка за такого рыцаря, она была бы счастлива всю жизнь. - Пойдемте, миледи, - произнес он, глядя на нее добрыми синими глазами. – Септа Кайле вас ожидает. - Да, сир, - Кет обернулась к надувшемуся Неду и торопливо проговорила. – Я зайду вечером перед сном, брат, чтобы пожелать тебе хороших снов. Тот нехотя кивнул и отвернулся, когда они удалились прочь: стройный темноволосый рыцарь в белом и маленькая девочка с медными волосами.

*** Когда Маргери открыла глаза, она увидела старое лицо мейстера, от которого шел приглушенный запах трав: - Миледи, вам нужен покой. - Кто это был? – она облизнула пересохшие губы, разглядывая темные покои и огромную кровать с белыми простынями, в которых лежала. Безукоризненно белыми. Ни малейшего намека на то, что она только что истекала кровью. - Прошу прощения, миледи? – переспросил старый мейстер. - Это был сын… или дочь? – с усилием проговорила Маргери, ощущая ком в горле. Мейстер молча поглядел на нее своим бесконечно мягким взглядом: - Это была дочь. - Дочь… - выдохнула она, откинувшись на подушки и устало закрыв глаза. У нее задрожали губы. – Дочь… - А теперь отдыхайте, миледи, - мейстер медленно встал, собираясь уходить, цепь тихо загремела у него на шее. Маргери окликнула его, и ее голос против воли дрогнул: - Скажите, я… я смогу снова зачать дитя? Старик замер у кровати: - Да, миледи. Только вам нужно немного подождать. Маргери выдохнула и закрыла тяжелые веки, чувствуя на себе убаюкивающее действие макового молока. Но низ живота все так же резало тупой болью, напоминая ей о потерянном младенце. Дочь… «Дочь – это не сын», - словно наяву слышала она голос собственной бабушки, в котором звенела сталь. Маргери почти провалилась в сон, когда почувствовала чужое присутствие рядом с собой. Она с усилием открыла веки и невольно улыбнулась: - Принцесса. Кайтлин села рядом с кроватью. У нее узкое, бледное лицо, очень красивое. Сейчас на нем написаны страх и тревога. Что за чудесное создание. Так искренне переживает за других… - С вами ведь ничего не случится правда, тетушка Маргери? - Нет, мое солнце, - с усилием ответила Маргери, поглаживая Кет по худенькой руке. – Нет… Что ты здесь делаешь? - Септа Кайле рассказала мне о вас. Вам уже лучше? – в этих больших зеленых глазах, казалось, была вся добродетель мира. Какая славная светлая девочка… Добрая… и слабая. - Да, Кет… Лучше, - Маргери снова закрыла глаза, чувствуя, как проваливается куда-то в убаюкивающую темноту. – Ты хорошая девочка, Кет… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. - Тетушка? – Кет удивленно распахнула глаза. Маргери улыбнулась одними кончиками губ, на большее ее не хватило. Она прошептала, погружаясь в глубокие бездны сна: - Я не хочу, чтобы они тебя убивали… Кет застыла. Рука заснувшей Маргери сжимала ее ладонь. Принцесса медленно освободилась и отшатнулась от кровати. Матушке. Надо пойти к матушке. Она точно знает, что хотела сказать тетушка Маргери… Почему она это сказала… В покоях было темно. Вокруг была безмолвная тишина. Кайтлин почувствовала, как ее начал сковывать страх. Бежать. Бежать к матушке. Она защитит ее. Обязательно защитит. Ее грудь тяжело вздымалась, когда она выскользнула из темных покоев и врезалась в престарелого мейстера. - Миледи, - закашлялся он, но более не успел ничего сказать. Кет стремглав помчалась к дверям. Бежать к матушке как можно скорее. Как можно быстрее к ней. Одна ступенька, еще одна ступенька. Лестница позади, осталось перейти по коридору. Кет прислушалась. Тишина. Разве в замке было когда-то так тихо? Стражники! Девочка прижалась к стене, прячась за узкой колонной. Она пыталась успокоить собственное сердце, но оно билось так громко, что, казалось, могло выдать ее. Прошли мимо. Или сделали вид? Кет сорвалась и побежала вперед по коридору. За поворотом останется всего лишь одна лестница. Ступенька, еще одна ступенька. Скорее! Скорее к матушке! - Так вот вы где, миледи, - произнес, ухмыльнувшись, мужчина в золотом плаще, в которого она врезалась. – Аккуратнее. Принцессам бегать по замку не положено. Кет застыла, не в силах выдавить из себя ни звука. - Мы отнесем тебя твоей королеве-матери, только молчи, - проговорил мужчина и ударил рукой в стальной перчатке Кет по животу. В ее глазах потемнело, и она беспомощно повисла в чужих руках.

*** - Моя сестра обещала, что придет пожелать мне спокойного сна, - Нед упрямо поджал тонкие губы. – Я не лягу спать, пока она ко мне не явится. Слуга, высокий тонкий юноша с золотыми волосами и мягкими синими глазами, покорно ответил: - Как пожелаете, ваша милость. Не соизволите ли вы принять ванну? Эдвард кивнул. Его мысли были далеко, когда слуги раздевали его, терли душистым мылом и жесткой мочалкой в горячей воде, расчесывали его мокрые кудри гребнем и одевали в мягкую ночную рубашку, которая тоже вкусно пахла мылом. Он уже лежал в своей кровати среди подушек, когда был готов сдаться и заснуть, забыв о сестре, но в его опочивальню вошел золотоволосый слуга: - Вам почитать перед сном, ваша милость? - Да, но не те дурацкие сказки, которые сочинил какой-то септон. Слуга присел на край кровати, в тонких пальцах он сжимал толстую книгу в старинном переплете: - А какие сказки желает услышать ваша милость? - Жестокие, - не задумываясь, ответил Нед. – Про смерть и про кровь. О том, как страдают. Пальцы слуги крепче сжали книгу, лежащую на коленях, и не открыли ее: - Когда-то давным-давно было долгое лето, которое длилось больше десяти лет. На далеком Севере тоже было очень тепло, и всякая тварь радовалась такому дивному лету. И там в лесу среди дремучих деревьев жила серая стая волков. Эдвард молчал, глядя куда-то в окно. - Стая эта была могучая и большая. Они были сильными и ловкими, и больше всего на свете эти волки любили друг друга. Но они знали, что скоро наступит зима. Стая эта говорила друг другу и всем остальным лесным жителям, что зима уже близко. - Это девиз дома Старков, дома моей матушки, - перебил Нед. - Верно, - слуга отложил книгу в сторону. – Но никто их не слушал. И зима пришла. - И что с ними случилось? – глаза Эдварда, обычно зеленые, в полумраке казались темными. – Что произошло? - Отца-волка убили другие животные. Мать-волчицу и ее первого волчонка убили другие животные. Они перегрызли их глотки своими зубами и жадно пили их теплую кровь. Они содрали с них серые шкуры и втоптали их кости в черную землю. «Зима близко», - говорили безглазые черепа. «Зима близко», - плакал ветер в пустом лесу. Но другие животные не слушали. Нед молчал, и при неверном свете свечей его светлые волосы отливали красным золотом. - Остальные волчата разбрелись по всему лесу. Одинокие и без стаи, им пришлось жить и бороться, а зима пришла, белая, жестокая и холодная. Волчата стали волками, но зима еще не ушла. И больше никогда для них не уйдет. Кровь застынет в жилах остальных зверей, и им не помогут их теплые шкуры. Зима будет плясать на их костях, а безглазые черепа утонут в глубоком снегу. И больше никогда не завоет ветер в лесу, потому что превратится в синий лед. А в царстве синего льда умрут все, но волки останутся. Нед спросил шепотом: - Почему другие животные убили волков? - Не знаю, - так же тихо ответил слуга. Он поднял глаза, и они у него были серыми, как лед. - Зима когда-нибудь уйдет? - Не знаю, - ответил слуга. Он протянул чашу королю. – Пей. Нед покорно прильнул губами к чаше и проглотил горький, пахнущий мятой напиток. Слуга взял в руки нож, но Нед даже не шевельнулся, чувствуя расходящееся по телу тепло и необыкновенное спокойствие. - Это будет не больно. Мальчик почувствовал, как по его лицу потекла теплая кровь. Она начала заливать его глаза, нос и губы, тонкие струйки потекли по шее и закапали на безвольные руки. - Все будет хорошо, - произнес слуга. На Неда смотрело женское лицо с темными волосами, которое до боли напоминало ему кого-то. – Ты не должен бояться. И тогда Нед провалился во мрак.