Сборник драбблов

— Далеко на севере, где к небу поднимаются высокие льды, на троне из снега сидит Король Мертвых… И смотрит на весь мир, тая зловещий план его захвата. Его глаза горят синим пламенем ненависти, сердце не бьется, потому что у Короля Мертвых нет больше сердца. А мысли его темны и полны злобы по отношению ко всем живым. Когда-то давно он тоже ходил по земле, как и все, кого он теперь ненавидит. Никто не знает, кем раньше был этот мертвец в доспехах и рогатом шлеме. Но теперь он просто одержимый яростью и ненавистью немертвый, неживой, недышащий. Голос Келя был размерен и негромок, словно он рассказывал сам для себя, а не для слушающего с внимательным любопытством Артаса. — Говорят, что где-то далеко у него осталась любимая, которая отвергла его живым. И Король Мертвых жаждет захватить весь мир, чтобы подарить его ей и сказать: «А теперь я хорош для тебя?» — Интересно… то есть когда-нибудь он его начнет завоевывать? — Это же сказка, — рассмеялся звонко Кель. — И нет никакого Короля Мертвых. — А теперь я хорош для тебя? — повторил Артас, пересыпая льдинки с ладони в ладонь. И усмехнулся, глядя на юго-восток, туда, где далеко шумели кроны деревьев Кель-Таласа. Гордый и непокорный Кель-Талас, выбравший смерть вместо покорности. Как и его юный принц. — Вот только Кель-Талас вознесся к небу вновь, — негромко заметил Король Мертвых. Алая мантия горела в снегах ярче пламени. Лились живым пламенем по ледяному постаменту золотые волосы. И странно бледным было лицо Келя, словно заснувшего здесь, возле трона. Неподвижно сложенные на груди руки, унизанные золотом колец. Рассыпанные по мантии и вокруг ложа мелкие рубины словно капли крови. И сама кровь, застывшая на морозе, набольшие красные льдинки на груди. Все искусство Нер-Зула оказалось бессильно пред магией династии Санстрайдер. И ни молитвы, вспомненные Артасом, ни проклятия, щедро им раздариваемые снегам, не помогли вернуть Келя. Принц Кель-Таласа ушел в посмертие навеки. Артас медленно погладил шелковую россыпь. Волосы Келя были теплыми, как ни странно. — Это просто сказка, мой принц. Слишком грустная сказка для нас двоих. А ветер равнодушно свистел в вершинах скал. И ему и дела не было до того, почему плачет некоронованный король-лич.