Сборник драбблов

— Леди Алитесса, — подошедшая Сакролаш провела ладонью по животу чернокнижницы, потом прижалась обнаженной грудью к ее спине. – Не угодно ли вам проследовать в направлении постели и пасть там жертвой моей похоти? — У тебя руки холодные, — обвиняюще заявили в ответ. — А кое-где я весьма горяча, — мурлыкнула Сакролаш, бесцеремонно сдергивая вниз нагрудник Алитессы. — Как и ты. — Сакролаш! — Ничего не слышу. Алитесса опустилась на постель, позволила стащить с себя одежду. Противостоять Сакролаш, которой вздумалось поразвлечься, она никогда не могла. Да и не особенно хотела. За занавесью, отделявшей от остального мира небольшое помещение с широкой кроватью и крюком под потолком, эредарская чернокнижница, способная парой заклинаний заставить кого угодно корчиться в немыслимых муках, превращалась в нечто мягкое и слабое. Только ради Сакролаш, которой единственной было позволено видеть Алитессу такой. — Надеюсь, ты скучала по мне? — Очень скучала, — зачарованно ответила Алитесса, глядя, как Сакролаш хищно улыбается, пропуская меж пальцев алую шелковую ленту. Эта, на первый взгляд, непрочная и тонкая лента была для Алитессы крепче любых цепей, напоминала ей о том, как за половину минуты суровая заклинательница становится покорной и вышколенной рабыней. Обычно Сакролаш подвешивала ее на том самом крюке, что сейчас привлекал взгляд Алитессы, и кандалы обхватывали запястья так плотно, что сразу было понятно, что вырваться не удастся. Длины цепей хватало ровно на то, чтобы Алитесса касалась кончиками копыт пола, балансируя вплоть до того момента, когда пальцы Сакролаш входили внутрь, смазанные какой-то мазью, в состав которой входило возбуждающее средство. Дальше оставалось только повиснуть на цепях, когда из горла начинали вылетать стоны и мольбы что-нибудь сделать, помочь пригасить это пламя. Сакролаш тогда улыбалась особенно победно, наблюдая, как Алитесса сама насаживается на ее пальцы в попытке найти облегчение. И когда Алитесса, испустив особенно пронзительный вопль, повисала на цепях, Сакролаш всегда была наготове, чтобы ее подхватить, разомкнуть кандалы и на руках унести в постель. Иногда у Сакролаш было прекрасное настроение, она просто раскидывалась на постели и позволяла Алитессе проделывать с собой все, что той угодно. Чернокнижница обычно пускала в ход кинжал, расчерчивая темную кожу Сакролаш кровоточащими порезами, слизывала ее кровь, шалея до головокружения, пока Сакролаш, взрыкнув, не опрокидывала на постель ее саму. И эта самая шелковая лента надежно спутывала запястья Алитессы. — Я тоже скучала по своей девочке. Алитесса закрыла глаза, улыбаясь в предвкушении. Ее демонесса. Ее близнец. Ее любовь, которая обрезает свои прекрасные когти под корень на одной руке. И только они двое знают, почему.