Только анонимно

Так непривычно и неприятно просыпаться после хорошего сна. Не хочется снова ощущать эту реальность, в которой я беспомощна. Появляется желание остаться в мире, где я могу ходить, спокойно разговаривать с людьми, у которых на лицах не читается жалость ко мне. Жалость убивает желание. Там я могу всё, а здесь — лишь сделать себе чай с пакетиком, хотя не люблю его, и то, если он не лежит на высокой полке, а стоит прямо под моим носом с кружкой, в которую налита кипяченая вода. Но это лишь сон. Он просто помогает мне забыться, делая мою жизнь чуточку лучше. Лучше, начиная с самого дна. Но когда я просыпаюсь и вижу на маленьком столике поднос с еще горячим завтраком, то понимаю, что все не так уж плохо. Это бывает только тогда, когда у папы хорошее настроение. И сегодня оно у него явно отличное, ибо вместо чая я сейчас пью некрепкий кофе с топленым молоком. А его, по отдельным причинам, мне пить не рекомендуется. Но ведь иногда можно себя побаловать. Я позвала отца, чтобы поблагодарить, и он унес грязную посуду в кухню, но не помыл её. Я-то знаю. Мама проснулась от моего громкого говора и, подумав, что со мной что-то случилось, спустилась вниз. Она постоянно беспокоится обо мне. Когда мама на работе, ей обязательно нужно позвонить раз пятьдесят для того, чтобы спросить: поела ли я, выходила ли на улицу, что делает отец, где я сейчас нахожусь (а ответ всегда один и тот же) и тому подобное. Каждый раз, когда я проверяюсь в больнице, она спрашивает: «Всё же будет хорошо, да?», на что доктор слабо улыбается и кивает. Мам, лучше не будет. Но ей нужно это спросить, чтобы морально запастись энергией и найти в себе силы. Чтобы поддерживать дочь, которая сидит в коляске. Чтобы поддерживать дочь, которой постоянно нужна помощь. Чтобы поддерживать дочь, которая на всю жизнь прикована к колесам. Дочь-инвалид. И я до сих пор не хочу осознавать это. Мать села в кресло, которое находится напротив меня. — Милая, давай сегодня погуляем вместе? Мы так редко это делаем вдвоем, — она сложила руки в замок и посмотрела на меня. — Тебе же сегодня на работу идти надо. Моя мать — редактор. Она работает в книжном издательстве, где начальник постоянно капает им на мозги. Постоянные завалы с работой приводят людей к нервному срыву, а дальше — увольнение. А моя мама работает там довольно долго. И эта работа — самое лучшее, что доставалось ей в жизни. — Я попросила отгул. — Ты же говорила, что вас там завалили работой, — я сощурила глаза, чтобы попробовать раскусить её. — Я взяла несколько работ домой, так что смогу ими заняться, когда мы придем с прогулки, — я закрыла глаза и упала головой на перьевую подушку. — Я не хочу гулять, — промычала я, а мама сгустила брови. — Сидни, я начинаю волноваться за тебя. Что с тобой случилось? Ты почти не выходишь в люди. Ты стесняешься? Милая, не надо стесняться своего положения. — Я не стесняюсь, — я громко выдохнула, посмотрев на свои обгрызенные ногти. Ложь. — Ну вот и чудно. Помнишь, ты говорила, что тебе нужна новая одежда? Мы поедем в торговый центр, — она радостно улыбнулась и заиграла глазами. — Ура, — всё, что смогла произнести я. Хоть и не совсем весело, как следовало бы. Как же я не люблю всё это. Не-на-ви-жу. Ненавижу все эти взгляды, направленные на меня, будто бы увидели летающую тарелку и меня на ней в обнимку с пришельцем. Ненавижу, когда маленькие дети тычат пальцами в мою сторону, а их родители объясняют им, почему я передвигаюсь с помощью этой коляски. Хочется отключить все свои чувства, чтобы ничего не понимать. А у меня, черт возьми, не получается. Господи, как же всё это выводит. Мама выбежала ко мне с моими джинсами и черной футболкой и помогла мне переодеться. Выйдя из дома, то есть выехав, я остановилась около машины. Через несколько минут пришла мать и пересадила меня в салон, убрав коляску в багажник. Через некоторое время мы уже ехали по главной дороге, делая крутые повороты то вправо, то влево. Моя мама — настоящий Шумахер. Я одела наушники и включила музыку на полную громкость. Не для того, чтобы полностью прочувствовать её, а для того, чтобы не было слышно этого старого английского шансона по радиоприемнику. Перед глазами потихоньку начинает выстраиваться большое стеклянное здание. Это и есть торговый центр, в который я раньше часто ходила за покупками с подругами. И чтобы полностью обойти его, понадобится, наверное, дня два. Красиво ухоженные газоны и чистота говорили о том, что здесь следят за порядком. Люблю чистоту и порядок. Я, пока смотрела на большое и блестящее, уже оказалась в коляске, а мама пристроилась сзади и катила меня. Обычно я делаю это сама. Когда мы оказались внутри, меня посетила лишь одна мысль: «Как же много здесь людей». Я сидела со спокойным выражением лица, пока мама везла меня к первому магазину одежды. Она сразу бросилась к рубашкам с цветами, каждую показывая мне. Она ведь знает, что я их не ношу. — Мам, примерь ты, они тебе больше идут, — я подъехала ближе и нашла размер мамы, показывая ей. — Да нет, она же молодежная. — Как раз для тебя. Пока мама была в примерочной, я смотрела лаки для ногтей, разъезжая по сторонам. И в тот момент, когда я, езжая назад, столкнула трех манекенов, в очередной раз пожалела, что у меня нет глаз на затылке. Я обреченно выдохнула и закатила глаза. Какая же я неуклюжая. Ко мне сразу подбежала молоденькая продавщица. — Извините, я не хотела. Я случайно уронила их. Я такая неуклюжая, — мне стало стыдно, а щеки начинали розоветь. — Ничего, все хорошо. Видишь, я подняла. Все хорошо, — она улыбнулась и протянула мне руку. Для знакомства, надеюсь. — Я — Шелли. Я здесь подрабатываю, чтобы расплатиться с моими многочисленными кредитами, — девушка посмеялась, будто рассказала анекдот. — Сидни, — я улыбнулась и пожала её холодную руку. Шелли похожа на обычную девушку, которая учится в университете, посещает различные мероприятия, подрабатывает, живет. Полная противоположность меня. Я увидела маму, которая выходила из примерочной. — Слушай мне надо идти… То есть… Ехать, — я улыбнулась. — Конечно. Пока, удачи, — она помахала мне рукой и ушла. Я подъехала к маме, пока она не начала биться в истерике, что меня нет. — А, вот ты где. Я всё зову-зову, а ты не отвечаешь, — она держала в руках рубашку. — Прости, я отвлеклась. Ну что, берешь? — Да, я, пожалуй, возьму. А ты себе что-нибудь присмотрела? — Нет, мам, я что-то не хочу ничего, — я улыбнулась и потерла вспотевшие ладони. — Тогда я быстро схожу на кассу, оплачу и вернусь. Через несколько минут мама была около меня, и мы поехали дальше. В общей сложности на торговый центр ушло около трех часов, и я достаточно устала. Я уснула в машине по дороге домой, а дождь начинал усиливаться. Проснувшись только вечером на привычном диване, я снова углубилась в сон, слипая сонные глаза. Чтобы снова увидеть сон, который делает мою жизнь чуточку лучше.