Когда герои плачут

— Чёрт! Приснится же такое! — Бэкхён подскочил на кровати, и сон как рукой сняло. Сердце парня было готово выскочить из груди. Ему снился кошмар имени Чанбу — страшной соседки из дома напротив и по совместительству актрисы второго плана школьной труппы. Он не на шутку боялся её. Сущая мегера! Бён часто задумывался о том, что же он сделал в своей прошлой жизни, раз в этой его так наказывают этой фурией, превращающей его каждый день (кажется, теперь и ночь) в ад. Они не ладили с самого детства. С того самого момента, когда Бэк играл в песочнице и никого не трогал, а вредина Чанбу запихнула его голову в песок, объясняя это тем, что просто хотела посмотреть на страусёнка. Настоящая ведьма! И эти ведьмовские повадки у неё не кризис переходного возраста, а врождённые качества, только усиливающиеся с возрастом. Это Бэкхён знает не понаслышке и говорит без всякого преувеличения. Парень мельком глянул на часы на тумбе и с облегчением заметил: у него есть ещё пять минут до подъема. Откинувшись на подушки, он прикрыл глаза, пытаясь унять учащённое сердцебиение. Только получилось у Бэка, как всегда, из рук вон плохо: стоило векам сомкнуться, как перед глазами выскочило лицо соседки в ведьминой шляпе. Только метлы и не хватает! Бурная фантазия и нездоровое мышление. Секунда, и… поехали! Звон будильника вырублен одним точным ударом. Занавески распахнулись резким движением. По традиции Чой Чанбу корчит ему рожицу из своего окна, получая в ответ столь же любезную гримасу от Бёна. Занавески запахнуты параллельно друг другу. Десять минут в ванной, ещё десять на переодевание и пятнадцать на завтрак. Ни с какой стороны не пунктуальный Бэкхён выполняет все эти действия на автоматических биологических часах и не задерживается ни на мгновение. Еще две минуты, чтобы взять рюкзак из своей комнаты и убедиться, что с его питомцами всё в порядке. Эти две минуты прошли, и парень попрощался с родителями, не забыв наградить сестренку братским щелбаном и получив от неё мощный удар по спине. Ей всего семь, а уже такая чертовка! Вся во вредную соседку пошла. Бэк вышел из дома лишь на пару секунд позже Чанбу. А она уже шла по улице, чеканя каждый свой шаг. Вся такая важная из себя, а на деле — невоспитанная прямолинейная выскочка. Закинув рюкзак за спину, парень смешался с толпой. Он старался шагать подобно королям, но получалось опять как-то не так. Вернее, получалось так, что он реально был похож на короля. Только паучьего. Да еще и с коньками на кривеньких ножках. Школа была совсем недалеко, поэтому пять минут насвистывания песенки, и распахнутые ворота учебного заведения встречают учеников. Бэкхён проследил за соседской девчонкой. Она моментально оказалась в окружении подруг и, каркая, как старая ворона, зашла в здание. Закатив глаза, Бён тоже собирался ступить на лестницу, как оказался собран в охапку своим лучшим другом. — Чан, чёрт бы тебя побрал! Весь имидж портишь! — возмутился Бэкхён, пытаясь вывернуться из медвежьих объятий Пака. — Даже возмущаешься, как она, — фыркнул Чанёль, выпуская друга. — Как эта ведьма?! — воскликнул Бэкки, всё еще думая о Чой. — Ты о которой по счету? По-моему, вообще все девушки — ведьмы, — пожал плечами Чан, первым переступая порог школы. По этому замечанию Бэкхён сразу понял, что Пак расстался со своей единственной девушкой. Опять. У него это было совершенно нормальное состояние: то возносить дам на пьедестал, то сажать их на метлу. Отличался Бэк тем, что на метле у него сидела только одна-единственная не самая приятная особа — Чой Чанбу. Да в принципе никто и не мог с ней тягаться за это место. — Что на этот раз у тебя? — Бэкхён просто был уверен, что друг в очередной раз налажал. — Кьёри не оценила моего Гомера, — трагически всхлипнул Чанёль, а Бён поперхнулся. — Очень надеюсь, что ты сейчас о «Симпсонах»! — он умоляюще глянул на друга, хотя заранее знал ответ. Потому что слишком хорошо знал этого идиота. Чан издал хриплый смешок. — Брось, и у тебя, и у меня свои милые любимцы! Я же не говорю ничего о твоих лампочках живых! И Бэк понял, насколько все безнадёжно. Пак под «милыми любимцами» имел в виду страшного и волосатого тарантула с менее опасной кличкой — Гомер. Наверное, только этот Гомер пугал его больше, чем мегера-Чой. Вообще рядом с этим самым паучком все вдруг понимали, что у них арахнофобия, о которой они не подозревали до встречи с Гомером. Только Чан не разделял их взглядов. Он вообще ничьих взглядов не разделял. Его по своей сути бесило понятие «делить». Тем более своё. — Ничего, скоро Кьёри привыкнет к моему красавцу и тоже полюбит его! — Чанни хлопнул в ладоши от радости. — Ага, полюбит. — Бэкхён иронично закатил глаза. — Это же такой пушистый красавец! Прямо как щенок. Только у него восемь глаз, таращащихся на тебя, столько же небритых ног и ядовитые клыки в придачу. Так сказать, аксессуар! И, пока Чан не начал возмущаться, залетел в класс, где минуту назад начался урок. А то знал он, как красноречиво мог распинаться друг. С таким талантом только в политики и идти! Или в гринпис. Заберут с руками и ногами! И пофиг, что ноги у него с рост Бэка, а из его рук можно с легкостью морские узлы завязывать.

***

— Быстрее! Быстрее! И найдите ученику Бёну его плащ! — режиссер постановки уже начинал злиться, потому что актеры у него немного нерасторопные. — Ученица Чой! Не помни крылышки! — рявкнул он, заметив, с какой неаккуратностью она обращается со своим костюмом. Актеры до сих пор натягивали костюмы на себя. Это же их предпоследняя репетиция! А завтра уже на сцене спектакль о супергероях показывать! Бэкхён все не мог найти красный плащ своего героя, принцесса, которую играла Кьёри, еле помещалась в башню, а Чанбу запуталась в костюме феи. Просто идеальное начало репетиции! Сарказм это, или нет, зависит от точки зрения. Вот, например, для режиссера — это определенно сарказм. Хотя, нет. Издевательство. А для Бэка и Чанбу — совсем не сарказм. И для всей труппы тоже. Потому что будь они свободны от своих костюмов, то либо поубивали бы друг друга, либо сломали бы все декорации в пылу боя, как это было все прошлые девяносто два раза. Удивительно, что их до сих пор не выкинули! Просто талант у Бэкхёна был неоспоримый, а занять место Чанбу никто не хотел. В общей суматохе Бён не сразу заметил нового актера. В костюме дерева. В костюме двухметрового дерева. — Ты-то тут что делаешь?! — не поверил глазам Бэкки, увидев Чанёля на сцене. — Дерево играю, — с самым серьезным видом ответил тот. — Мне пообещали за это по литературе дополнительные баллы дать, — и гордо выпятил грудь. Не успели друзья обмолвиться еще парой слов, как режиссер крикнул: — УЧЕНИЦА ЧОЙ! БЫСТРО СНИМИ ПЛАЩ СУПЕРГЕРОЯ С ВЕНТИЛЯТОРА! УЧЕНИЦА КИМ ВИДЕЛА, КАК ТЫ ЕГО ТУДА ЗАКИНУЛА! Бедная Чанбу даже вздрогнула от криков мужчины, но послушно полезла на лестницу под всеобщие неодобрительные взгляды. А Паку было хоть бы хны. Его больше волновала новая роль. — Кстати, мне как стоять? Так? Или лучше так? — Чанёль начал размахивать своими длинными руками, имитируя ветер в лесу. Правда со стороны казалось, будто торнадо хочет повалить фонарный столб. В какой-то момент он так сильно увлекся и вошел в роль, раскачиваясь всем телом из стороны в сторону, подражая скорее тростинке, чем дереву, что задел лестницу. Хотя «задел» — мягко сказано. Потому что при простом «задел» девушки не падают с железных лестниц и не приземляются чудесным образом, нет, не в руки Бэкхёну, а прямо на него, сбивая с ног. И ладно, если бы аккуратно, красиво, эпично (и еще куча синонимов, просто из цензуры это всё, на что способен словарный запас Бёна), как в дорамах, так нет! Бэкхёну показалось, что это не ведьма упала на него, а сама ведьминская ступа на пару с Избушкой на курьих ножках (просто сравнение с мешком муки было бы очень лояльным по отношению к Чой, тем более после той тяжести и боли, что испытал Бэк). Правда, и то только с его слов. — Мне так неловко! Я тебя сбил! И такая прекрасная девушка упала с лестницы… — начал лепетать Чанёль, виновато и, скорее в ужасе, прикрыв ладонями рот. — Никаких падающих прекрасных девушек я не видел, — прокряхтел Бэк. — Если ты об этом рояле, упавшем на меня, — он наградил Чанбу презрительным взглядом, — то не беспокойся. Приземлился он вполне мягко. — Конечно, упасть на тонкий жареный бекон было мечтой всей моей жизни! — фыркнула девушка, отряхиваясь и поправляя костюм. Пока они перепирались, режиссер в задумчивости чесал подбородок. Неплохая сценка получится, если все переиграть… — ОТСТАВИТЬ СПОРЫ! — его громогласный голос чуть не вызвал у всех приступ икоты. — Ученица Чой, забирайся на лестницу и заново спрыгни на ученика Бёна! — отдал распоряжение он. — Чего?! — Что?! — одновременно вскрикнули они. — Вы хотите, чтобы я убилась?! Он же не поймает меня! — возмутилась Чанбу. — Да ты скорее меня раздавишь, чем убьешься сама! — не менее возмущенно отозвался Бэк. Актеры с интересом наблюдали за разворачивающимся спектаклем. Кьёри даже щеку ладошкой подперла, выглядывая из окошка башни. Это было в лучших традициях: Чанбу и Бэкхён что-то творят, а остальные подстраиваются под новый сценарий, навеянный настолько обкурившейся музой режиссера, что её саму можно было завернуть в листок и скурить. Так гениально, что слов нет! Бедняжке Чой делать было нечего, и она обратно полезла на лестницу. Однако стоял вопрос: кто на самом деле бедняжка? Чой Чанбу, которой надо было прыгать на руки парню, которому она не доверяла от слова «совсем», или Бён Бэкхён, на которого повторно должен был свалиться грузовик с кирпичом? — Повторите ещё раз, зачем мы это делаем? — обреченно спросила Чой, забравшись на лестницу и держась ладошками за железную опору. — Супергерой должен кого-то спасти, чтобы прекрасная принцесса увидела его силу и могущество, — терпеливо, что было совсем не в его стиле, пояснил режиссер. — И почему этот «кто-то» — вечно я? — вздохнула Чанбу, готовясь прыгнуть, а потому не расслышала, что пробухтел режиссер. А вот Бэкхён расслышал. Очень хорошо расслышал. А сказал он следующее: — Потому что таких самоубийц у нас больше нет. Странно, но, кажется, он был прав. Эта фурия реально ведет себя так, словно бессмертна! Вечно спорит с режиссером, планомерно косячит на каждой репетиции, не дает жить Бэку (как и он ей), а еще дружит с его сестренкой, которая хуже всяких пираний терзает братца и всё свое окружение, кроме родителей и любимой соседки. Определенно ведьма! Пока Бэкхён стоял в раздумьях, следя за каждым движением ненавистной злодейки, она спрыгнула. Взяла и спрыгнула. Бэкхён был неправ. Она хуже всяких бессмертных. То, как он ее поймал, Бён помнил плохо. Но он ее поймал. Только на этот раз она не была похожа на упавшую бетонную плиту, более-менее напоминая мешок муки. Это был максимальный комплимент, на что был способен Бэк. А Чанбу жмурилась. И больно сжимала его плечи. И боялась сделать лишний вдох, думая, что уже умерла. Только ее бесконечно быстрое сердцебиение услышал и Бэкхён. Совсем как его собственное сердце с утра. Осторожно приоткрыв один глаз, Чанбу удостоверилась, что все ее конечности на месте. Потом, стараясь игнорировать взгляд Бэкхёна, спрыгнула с его рук и поклонилась немногочисленной аудитории. Труппа сразу зааплодировала, а Чанёль, который от волнения чуть не сгрыз все ногти (спасло то, что его руки были в костюме), наконец-то облегченно выдохнул. — Отлично! Оставляем эту сцену. Будет теперь предпоследней сценой! Продолжаем репетицию! — объявил режиссер, делая пометки у себя в сценарии. А Бэкхён всё не мог понять, что за запах крутится вокруг него. Он вообще плохо разбирался в ароматах, но этот почему-то упорно желал запомниться ему. И вроде даже запомнился уже.

***

— Бэкки, уложи Ури спать! Ей надо отдохнуть в обед! Его мама совсем не умела просить. У нее это получалось так безапелляционно, что Бэк не успевал придумать отмазку даже с его шикарно развитой фантазией. Поэтому, уставший и измученный после долгих репетиций, он плелся по дому в поисках маленькой бестии. Нашлась она довольно быстро в гостиной за просмотром какой-то нудной передачи, которую каждый день ставила мама для общего развития Ури. А у девчонки и так слипались глаза от скукотни, которую потом придётся пересказывать родителям. Выключив телевизор, Бэкхён подхватил сестренку и понёс в комнату. Особого сопротивления с её стороны парень не заметил, поэтому, спокойно уложив Ури в кровать, прикрыл одеялом (руководствуясь тем, что летом температура настолько хороша, что все обязаны кутаться в пуховые одеяла). — Бэкки! — эта чертовка никогда не называла его «оппой». — А расскажи мне сказку! Уже собравшийся выйти Бэкхён всё же остановился. Придерживая одной рукой дверь, он задумчиво повернул голову к сестре. Потом, хмыкнув, сказал: — Я мог бы дружить с ведьмами. Спи. И вышел из её комнаты, поздно осознав, что разозленная такой «поучительной» сказкой сестра выбежала вслед за ним. И по её виду было ясно: бежала она не в туалет или ещё куда, а прямиком в его комнату. А добра от этого ждать совсем не приходилось, это уж точно!