Восход порока

Грубыми руками мужчина зажимает лицо девушки и поворачивает его к себе: - Ну же, куда же ты спешишь, моя милая, маленькая девочка. Нет, нет, кричать не стоит, не стоит издавать тебе каких-либо посторонних звуков, кроме как твоих стонов от боли. Парк огромен, кто же тебя тут услышит? - легкая улыбка проскакивает на его губах, попутно с кончиками пальцев, что проходят, едва касаясь белоснежного тела девушки. Словно закованный в цепи дикий зверь, девушка пытается вырваться из цепких оков на руках и ногах, что все сильнее и сильнее сдавливали кожу, оставляя на ней багровые разводы и кровавые подтеки. Паника. Участившееся дыхание. Страх. Самый что ни на есть животный страх. Все человеческие инстинкты были отключены, сейчас не было человека, сейчас был загнанный по своей же ошибке в клетку зверек. Попытки его так нравились этому темному силуэту, ему так нравилось смотреть на эту беспомощность: - Ну что же, теперь самое время удовлетворить меня, моя милая. Ты - мое первое творение, мой первый шаг к созданию, возрадуйся этому, ты станешь началом великолепного творения, - сказал мужчина, зажимая нож в руке, - Ты будешь частью бесподобного. Серебряная сталь сверкнула алым отблеском, воссоединившись с нестерпимыми криками агонии. Зверек был пойман.

***

Яркие обои, такие светлые и приятные тона комнаты озарялись первыми лучами всходящего солнца. Что может быть прекраснее девственной земли, озаренной первыми беглыми лучами. Постепенной легкой суетой отдается земля: кто-то бежит по делам, кто-то на работу, минута за минутой, и земля вновь покрывается торопливыми шагами спешащих людей. Слившись с торопливой толпой, бежит девушка, так усердно пробираясь сквозь густую кучу людей. — Опаздываю, я ужасно опаздываю, как можно было проспать такую пару? – размышления девушки прервал разрывающийся звонок телефона, - Алло, да, Тэ, я бегу уже, вот почти подхожу. Вырвавшись из плотной толпы, девушка забегает в здание, такими же спешными шагами поднимается на нужный этаж. — Здравствуйте, простите за опоздание, такого больше не повторится, - пролепетала девушка, чуть приоткрыв дверь. — Мисс Кровн, вы меня все больше и больше разочаровываете, вы и сами понимаете, что мой предмет не самый успешный у вас, так вы еще и позволяете себе приходить под конец занятий? Это Вам детский сад или серьезное учебной заведение? — Простите, мистер Джерс, такого больше не повторится. — Заходите, вы как раз успели к началу выступления мистера Кима, - мужчина перевел взгляд на молодого человека, - А вы можете начинать, так как времени осталось немного, выделите основную мысль вашего доклада нам, пожалуйста. Быстро расположившись на своем месте, подбадривающий взгляд девушки встретился с глазами брюнета, показав жестом вперед, девушка лучезарно улыбнулась. — Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхён, я студент 3 курса. Тема моего доклада: «Создание веры как механизма управления». Основным из ведущих вероисповеданий является Христианство. В экклезиологии под Церковью понимается сообщество христиан прошлого и настоящего, составляющих мистическое «Тело Христа», «Главой» которого является Христос. В религиоведении под Церковью понимается сообщество христиан, объединённых на основе общего вероучения, как отдельная община, или как всемирное объединение христианских общин, - начал свой доклад молодой человек. - Бог для людей, как мерцающий свет, ведущий сквозь темную комнату; как предсмертная мысль, бесконечно исполненная надежды – этот мелькнувший лик счастья не выходит из мыслей многие века. И каждый играет с идеей броситься в огонь чувственной веры, дабы упиться своими эмоциями, но нельзя предугадать, что ждет впереди: мучительная погибель или легкое дуновение тепла, но, что бы ни произошло, какой бы поворот ни приняла вера – она всегда является основным сподвижником всей жизни людей. Они восхваляют Бога, они отдают ему почести и молят его о прощении их грехов, о воздаянии их души к светлой и такой прекрасной утопии как рай. — Осторожнее, мистер Ким, вопрос веры очень тонок, некоторые выражения можно воспринять как укор человеческой мысли, - возражение преподавателя заставило прервать доклад Тэхёна, - Конкретная мысль ясна, кто хочет подискутировать на столь яркую тему? Алира на рефлексе стала оглядывать группу, сквозь густую толпу тишины, прорвался ответ с задних рядов. — Мистер Джерс, у меня вопрос, - вновь прозвучал такой знакомый уже голос для девушки, — Тэхён, лично я считаю, что далеко не Бог сейчас отдает прощение людям, освобождает их души от тяжести греха и бремени нашего времени. Путь каждого, заканчивающийся ʙ сумраке отчаяния, пропитан липким ужасом, оглушающим воплем оставшихся ʙ пучине ночи проклятых душ. Оʜ скрыт ʙ тиши, ʙ непроглядных дебрях одичавших лесов. Пугает ли судьба, преисполненная пустынным гневом, очередной мягкой ʙуᴀлью опустошенных ᴘуᴋ? Каждый ступал туда– доверяясь голосу дьявола, отвращая взоры от Бога. Лишить их такого дара жизни просто и.. — Хм, - легкая усмешка прошла по губам парня и, прервав Чанёля на полу слове, Тэхён продолжил, - Лишить этого дара может кто угодно: ты, я, кто-то из нашей группы, тот вон мужчина за окном, самый тихий уборщик, которого никто не видит и не замечает. Вся наша жизнь сплошной ком греха и наших действий. Мы способны созидать, убивать, восстанавливать. Мы – движение нашего хода жизни. — Ты хочешь сказать, что мы и есть Боги? – удивление проскользнуло на лице молодого человека, - Здесь я с тобой всецело согласен, мы решаем, кому жить, а кому встретиться с этим самым создателем, а законы - лишь малая грань, отделяющая каждого из нас от безумства, от дикого животного безумства. Громкий звонок прервал оживленную беседу, заставив вздрогнуть от неожиданности большую часть зала. — Мистер Тэхён, вижу, что готовились, девяносто семь из ста, отличная работа, все могут быть свободны, кроме вас, мисс Кровн. — Что ему от тебя нужно? – вопрос Тэхёна заставил девушку вздрогнуть, - Мне остаться с тобой? — Не переживай, думаю, хочет поговорить за оценки, надеюсь на задания дополнительные или же придется платить, - слабо улыбнувшись, девушка продолжила, - Возьмешь попить, пожалуйста, думаю, беседа тут будет не самой радостной. Неуверено и весьма неспешно молодой человек покинул аудиторию. — Мисс Кровн, вы понимаете, что просто нещадно валите мой предмет, и Ваш диплом с отличием уходит следом за вашими знаниями по моему предмету? — Но, мистер Джерс, я не могу, конечно, утверждать, что всецело знаю Ваш предмет, но я могу ответить на Ваши вопросы. Я готова к экзамену даже сейчас. — Готовы? Ну, тогда: должна ли эпистемология быть натурализирована? В чем разница между «я знаю что-то» и «я уверен в чем-то»? Имеет ли гнев легитимную роль в политике? Могут ли осмысленные суждения быть ни истинными, ни ложными? — А, - опешив на секунду от такого количества вопросов, девушка замялась, - Я думаю, что… — Вот, мисс Кровн, я вижу, как Вы готовы, зазнайство не любит никто, Ваш идеальный мир очень легко сломать элементарными вопросами, которые даже не требуют-то особых размышлений. Вы хотите закрыть мой предмет? — Да, мистер Джерс, - не в силах что-либо сказать в свою защиту, девушка опустила глаза. — Ну, тогда думаю, мы договоримся с вами. Тихо закрыв за собой дверь, девушка оперлась на нее спиной. Мир идеальной девушки и вправду был нарушен, все ее предметы всегда были закрыты на отлично, собственными знаниями, собственным умом. Никогда не требовалось вмешательство тех же денег, связей, подхалимства, и тут без шанса на ответ, даже на слово – она была выставлена с позором, будто с чеком на оплату требовалось пройти и оплатить то, что у нее и так уже имеется. Грубой силой жгучая тоска в груди не давала ей шанса вздохнуть. — Эй, Кровн, что он тебе такого наговорил? Неужели стала очередной жертвой его денежных наслаждений? – проговорил Чанёль. — Да, но у меня нет таких денег, я просто не знаю, где их можно достать, мне срочно нужна работа, очень срочно. — Ох, тормози, работа ей нужна, давай так, как насчет пари? Если ты в нем одержишь победу, то я помогу тебе в этом вопросе, а? — Какое пари? — Прямо сию секунду мы с тобой идем на прогулку. Обычную прогулку, что будет состоять из той же обычной ходьбы и беседы. — Так, а в чем вся сложность тогда заключается? — В том, что меня слишком сложно вынести, как ты уже могла понять, я люблю усложнять все, мне нравится загружать людей, влезать в их души, выворачивать все их внутренние распри наружу, словно внутренности. Так я поступлю и с тобой, выверну твою душу, и если ты не сбежишь, то спор на твоей стороне, да и думаю, ты будешь весьма рада провести со мной время, разве нет? – ухмылка коснулась губ Чанёля. — Но это так глупо звучит, я ощущаю себя как.. — Как эскортница? - молодой человек залился смехом, - Давай без этих бредней да, я тебе не секс предлагаю, а лишь вывернуть твою душу. Хотя, что одно, что другое я делаю очень умело, знаешь ли. — Нет, проверять я точно не хочу. Хорошо. Думаю, в этот раз я смогу заставить замяться тебя.

***

Холодная прохлада вечера ударила по привыкшим к теплу щекам, растирая их первым свежим морозом, заставляя краснеть и ежиться в теплый шарф. Осенняя пора брала свой верх над теплыми былыми, летними днями, все больше и больше покрывая землю. Люди все так же суетливо бежали домой, не обращая внимания на два неторопливых силуэта, что шли в абсолютной тишине. Абстрагировавшись от реальности, молча гуляя по длинным коридорам, умытых гнилью злостного лицемерия, так любезно преподнесенное наигранными улыбками и глазами полумесяцами. Чанёль знал и всецело чувствовал дикое напряжение от девушки, знал ее мысли сейчас и знал, по чему можно ударить побольнее, как говорится, но ему нравилась эта тишина. Так он мог поиграть со своей еще не осмелившейся «жертвой» его предстоящих действий в сторону ее внутреннего горделивого "я". — Чанёль, расскажи мне о себе, - прервала тишину Алира. — Хм, конечно, ʙ моих мыслях тишиʜᴀ – колыбель для надежды и ᴄʜᴏʙ. Тишиʜᴀ для меня – это песня без слов. Молчаливая, ᴏʜᴀ ступает за мной, одичавшая, потерянная ʙ одиноких лесах, укутанных стелющимися волнами стеклянного тумана, такого безразличного и холодного. Эта мертвая зыбь беззвучности теперь не кажется мне пугающей: я бы хотел остаться ʙ ней навечно. Тишиʜᴀ – это ᴏжидᴀʜиᴇ лучшего, где отголоски прошлого немеют, опускаясь ʜᴀ дно давно прошедшего отчаяния. Я – атеист, восхваляющий собственного Бога, воздвигнутого ʙ недрах моего больного, искалеченного разума. Он – лучшее воплощение лживого социума, через край наполненного ᴋᴘиᴋᴀми душераздирающих терзаний людей, утопающих ʙ жесткости неумолимой реальности. Даже, как мы говорили с твоим парнем, я, по сути, и есть свой Бог. — Что? Тэхён не мой парень, мы.. — Что? Дружите? Ох, какая милая мелодрама-то. Так и вижу сопливый сериал по телевизору: он любит, надеется, а она считает его другом, - парень сыграл наигранность слез, - Как ты можешь быть такой жестокой? Такая вроде умная девушка, а толку от этого ума, да? — Я, нет, с чего ты взял? У него нет чувств. — Да конечно, ты под своим идеальным миром не видишь реальности настоящей, ты не любишь правду в глаза, да? Знаешь, как я вижу тебя? Всю свою жизнь ты пыталась быть идеалом, во всем и для всех. Родители требовали от тебя многого, и ты не успевала, падала, но все равно бежала за своим идеальным "я". И когда корабль коснулся рифа – всё? Руки опустились. Дай тебе сложность, и ты, как этот корабль зайдешь на риф. — А знаешь, как все же вижу тебя я? Тишина, что молчалива для тебя – является твоим одиночеством, твоим вечным спутником и непоколебимым другом, что является уже часть тебя и давно довольно. Ты привык язвить, показывая свой ум всем и каждому, привык вставать на штыки и заставать людей врасплох, так ты ощущаешь себя сильнее, чувствуя свое превосходство, которое заключается-то на самом деле в страхе в итоге оказаться одному. Все твои псевдо-девушки-лишь постельное утешение на пару часов, они лишь часть твоего "эгоистичного мира", который скоро пойдет к краху, потому что рано или поздно кто-то станет тебе достойным соперником, где ты окажешься проигравшей стороной, позорно проигравшей. — Ох, как же дерзко, мне нравится, определенно нравится. Все-таки ты не такая уж и вялая, - Чанёль разразился смехом, - Ну, что сказать, так и быть, в споре ты взяла вверх, я помогу тебе с нашим Скруджем Макдаком.

***

— Ощущаешь это? Ощущаешь ли ты сейчас свое желание в этих безделушках? В этом звоне? Что же ты молчишь? Ах, да, твой рот ведь доверху набит монетами, теми монетами, что ты столько лет воровал, выпрашивал, вымогал. А что, если я все-таки взгляну, что у такого человека, как ты внутри? Яркий отблеск лезвия, ослепляя, совершает желанное действие хозяина: позволяя когда-то сдерживающейся из последних сил коже на животе пойти по швам. Громкий звон монет, перебивает тихие усмешки темного силуэта. — Теперь ты отпустил страх, он уже позади, ты освободился от плᴇʜᴀ ветхих смертных ᴏᴋᴏʙ, я отпускаю твои грехи, мистер Джерс.