На моих нервах

«Надеюсь, эта сука сдохла!» Кларк лежала в углу кровати, какие бы процедуры не должны были сейчас быть, их отменили. Конечно, девушка пожалела. Это был импульсивный и глупый проступок. Теперь, скорее всего, с ней не будут возиться. Что теперь-то делать? В палату вошла Риша с двумя охранниками. Кларк сглотнула, кажется, начался настоящий ад. — Гриффин, вам лучше не сопротивляться, поверьте мне, — Риша достала шприц. — Вы мрази, — Кларк вырывалась из рук мужчин. — Да, Гриффин, ты права. Расслабься. Риша подошла и проткнула иглой шею девушки, не дрогнув ни единой мышцей на лице, протолкнула и надавила. — Ну что ж, скоро начнем. *** — Лекса, ты меня слышишь? Открой глаза, — Дэймон аккуратно поддерживал начальнице голову. — Голова. Шумит в голове, — Лекса приоткрыла глаза. — Так и должно быть, не переживай, — Дэймон помог девушке привстать. — Это же сыворотка по улучшению мозговой активности. Что она делает? — Ты будешь лучше соображать, Лекса, не более. Гриффин она нужна была для прохождения теста. Кстати, — Риша посмотрела на наручные часы, — она очнется через полчаса и начнем. — Гриффин, — Лекса встала на ноги, — я её убью. — Завтра убьешь, а сейчас ты можешь поехать домой отдохнуть или же дождаться теста с нами. — Я останусь, вот только… Когда этот шум прекратится? А еще я как будто слышу голоса, или это мысли такие громкие. Боже, ей конец. Брюнетка вышла из палаты и надавила пальцами на виски, голова дико кружилась и шум, дикий шум. А если бы эта была другая сыворотка? Она бы уже была овощем. Лекса сжала кулаки и прошла к палате, где лежала блондинка. Встала у прозрачного окна и посмотрела на девушку, которая лежала пока без сознания. — Ты хочешь войти? Предупреждаю, Лекса, она может очнуться в любой момент. Раньше, чем ты, — Риша подошла и встала сзади. — Ничего страшного, — Лекса открыла дверь и прошла к блондинке. Брюнетка стояла и рассматривала девушку. С тринадцати лет Кларк первая, кто попытался ей противостоять. Не потому, что не было никого сильнее, а скорее потому, что не было таких глупых людей вокруг. Ведь любой знает, чем это грозит. Лекса не могла понять, то ли Кларк глупая настолько, что готова была рискнуть жизнью, чтобы сделать ей больно, то ли она просто не хочет жить и ей пофиг. В любом случае ничего было не понятно, в голову она к ней не залезет. Да и зачем? Лекса присела на стул, который стоял у кровати и еще долго смотрела на девушку. Смотрела и думала о своем. Размышляла на тему того, как можно жить на улице. Как можно не стремиться к большему и почему такая красивая девушка, как Кларк, не нашла себе мужчину, чтобы стоять на ногах. В двадцать два года можно уже убрать себя с улицы. Ей не понять. Лекса потерла себе лоб и вздохнула. — Ты что здесь делаешь? Ты почему не сдохла? — блондинка открыла глаза. — Не от твоей руки, девочка, — Лекса равнодушно отвернулась и встала. Риша прошла к блондинке и потрогала её пульс. — Ну что же. Кларк, что ты чувствуешь? В голове есть шумы? Тошнит? — Нет, — блондинка села на край кровати, — уберите эту суку отсюда или я за себя не ручаюсь. Лекса повернулась и посмотрела в глаза девушке. Злость куда-то пропала. В голове слишком много мыслей, настолько много, что она не может остановиться ни на одной. Они просто хаотично танцуют и заменяют одна другую со скоростью света. Она заметила на лице Кларк родинку, потом подумала о том, сколько у неё на теле родинок, а еще у отца родинка над бровью. Ей надо точно успокоиться. Она прекрасно понимает, что все дело в сыворотке, но, кажется, она начинает сходить с ума. — Лекса, все хорошо? — Риша заметила, что брюнетка зависла. — Как скоро перестанет действовать эта хрень? Не могу контролировать поток мыслей, — Лекса снова присела на стул, — кажется, становится все хуже, чем было. — Через два часа где-то. Нам пора начинать. Кларк, вставай, пожалуйста, и пошли, — Риша махнула рукой охранникам. Мужчины подошли и взяли блондинку с двух сторон под руки. — Я сама идти могу! Руки уберите! Живо руки уберите! — Кларк, спокойно иди, и они тебя не будут трогать, — Риша шла сзади и, оглянувшись, вопросительно посмотрела на Лексу. — Я иду, — брюнетка встала и пошла следом. Они вошли в кабинет. Лекса осмотрелась, она ни разу здесь не была. Она вообще не бывала в лабораториях почти никогда. Её дело — это новобранцы, обучение и задания, также контракты и сделки. Ей нужен был всегда только готовый продукт, и она никогда не видела, как его делают. Кларк посадили за стол, и Риша встала напротив. — Подключайте. Кларк, тебе сейчас дадут наушники, ты послушаешь и скажешь, что ты слышишь. — Риша, а можно поподробнее? — Лекса не могла сидеть в тишине, ей надо чтобы хоть что-нибудь сказали и заняли её мысли. Она подумала, что если Риша ей скажет что-то, чего она не понимает, ей будет чем занять свой мозг, который уже начинал болеть и давить на черепную коробку. — Мы ей дадим стерео наушники. Нам надо узнать, что произошло с её слухом. Бинауральные ритмы — мы с вами их не услышим, это не звук. Но Кларк, если она обладает этим даром, услышит всё. Ей в уши будут подаваться разные сигналы, немного отличающиеся по частоте, разницу сигналов мозг воспринимает как естественные биения низкой частоты. Раковины ушей и кости черепа неодинаково пропускают звуки разной частоты, поэтому, изменяя спектр звука, можно создать иллюзию, что источник звука находится позади или спереди. Если Кларк имеет дар, она распознает иллюзию, если нет… — Смысл в этом? Что я должна услышать, я ничего не поняла! — Риша, я тоже, — Лекса прищурилась. Сложно было сконцентрировать внимание. — Смысл, Лекса, что этими ритмами можно задавать настроение, влиять на психическое состояние. Вы продавали эту программу и не знаете? — Поняла, — Лекса вспомнила об этом проекте, она в него не лезла, отец занимался, — значит вы хотите на неё повлиять при помощи звуков? — Не просто звуков. Мансу, ты же знаешь, что с помощи этой программы можно давать ему сигналы. Никто не слышит кроме него. Программа называется «Циркус», и она будет обязательно введена в проекте, над которым ты сейчас работаешь. Странно, что ты не знаешь. Лекса потерла виски. Действительно странно. — Начнем, — Риша нажала на кнопку на клавиатуре и пристально посмотрела на Кларк. Девушка нахмурилась. Закрыла глаза. Дернулась. — Там команда, — тихо произнесла Кларк, — команда. — Какая команда, Кларк? — Команда — Стоп. Еще что-то. Сзади, но это… нет, это не сзади, это в воздухе. Это вокруг. Команда похожа на призыв к действию, — Кларк открыла глаза. Риша привстала и выключила звуки в наушниках. — Хорошо, Кларк. Хорошо и очень странно, — Риша улыбнулась, — молодец. — Что это значит? — Лекса приподняла бровь. — Это значит, что она у нас обладатель уникального слуха. — Я не обладаю никаким слухом, — Кларк сняла наушники. — Кларк, этому надо учиться, ты сейчас не знаешь даже, чем одарена. Если до этого дойдет — узнаешь. Но… вряд ли, — Риша что-то достала из сумки. — Что значит вряд ли? — Кларк перевела взгляд на Лексу. — Значит, что… — Лекса пожала плечами, она понятия не имела, что это значит. Скорее всего то, что как только они все выяснят, Кларк им будет не нужна. Но стоит ли девушке давать такую информацию снова. — Лекса, мы же договаривались, — Кларк встала, — я поняла, что это значит! — Мы договаривались до или после того, как ты меня несколько раз попыталась убить? Кларк, сядь, — Лекса снова потерла виски. Боже, сколько всего в голове. — Кларк, мы же насильно все это можем делать, если ты хочешь этого избежать, то сопротивляться не будешь, а дальше… Дальше мы посмотрим. Садись. Девушка села. — Боже, я не могу. Как она спокойно сидит? Такой бред в голове творится! — Лекса вскочила и посмотрела сначала на Кларк, а потом на Ришу. — Лекса, успокойся. Тебе просто надо расслабиться. — Расслабиться? Да у меня мысли прыгают и бьются в черепную коробку. У меня голова разрывается от боли уже! — А мне хорошо, — Кларк улыбнулась, — есть о чем подумать. Лекса оскалилась и сделала шаг к сотруднице. — Сделай что-нибудь! — Лекса, просто тебе надо расслабиться. Сядь и попробуй успокоиться. Ты нервничаешь, поэтому такое состояние. О чем-то переживаешь или… — Я не нервничаю и не переживаю! Я расслаблена! Это просто невыносимо больше! Вколи мне что-нибудь, чтобы остановить эту хрень! — Мне нравится смотреть, как ты мучаешься, — тихо произнесла блондинка. — Ты меня достала! — Лекса сделала шаг к девушке и схватила за шею. — Лекса, пусти её! — Риша быстро обошла стол и встала рядом, — тихо, тебе просто надо успокоиться. Отпусти её. — Пусти, сука, — Кларк стала задыхаться. — Когда ты уже сдохнешь, — Лекса убрала руки и села на стул, громко вздохнув и спрятав лицо в ладони, — успокоиться… — Давайте перейдем к следующему тесту, — Риша позвонила и вызвала Дэймона. В течение следующих десяти минут к Кларк присоединяли электроды. — Кларк, мы сейчас будем следить за активностью твоего мозга. Ты будешь смотреть на монитор, там будут фотографии, и мы будем наблюдать, как твой мозг на них реагирует. — Без разницы. Блондинка сидела и смотрела на картинки. Старики, собаки, кошки, трупы, родители, обнимающие своих детей… Риша наблюдала за реакцией мозга, иногда хмурилась, порой задумчиво поглаживала нижнюю губу. Волны и биение сердца чаще всего реагировали на что-то сентиментальное. На трупы Кларк реагировала ровно. Даже можно было отметить, что совсем равнодушно. Раненые собаки и показатели дергались. Фотография мужчины, который бьет кошку, и шкала дернулась резко вверх. Когда на экране монитора показалась фотография Лексы, дернулась не только Кларк, но и сама брюнетка. Показатели взлетели вверх. Лекса посмотрела на монитор и приоткрыла рот. — Понятно, — Риша выключила аппарат. — Что все это значит? — хрипло возмутилась начальница. — Значит, что мы теперь знаем, на что её мозг реагирует острее всего. Кларк сжала кулаки. *** — Лекса, сегодня лучше кофе и алкоголь не пить, — Риша положила девушке руку на плечо. — Поняла, — Лекса взяла со спинки стула пальто и посмотрела на сотрудницу, — что значит «остро реагирует»? — Это может значить что угодно, там взлетели все показатели, — девушка усмехнулась, — это странно, я такое впервые вижу. — Но ты сказала, что тебе понятно, — Лекса развернулась к ней всем телом и пристально посмотрела. — Я попробую объяснить. У нас мозг реагирует на раздражители. Ну, на что приятно смотреть — один показатель дергается. Где неприятно — другой. Злится — третий. Сложно, Лекса, там на самом деле очень много всего того, что ты не поймешь. Я постаралась объяснить попроще. — Спасибо, да. Дуру только из меня не делай, — Лекса недовольно повела бровью. — Ни в коем случае. Дело не в этом. Когда была твоя фотография, у неё дернулись все показатели. Я даже не знаю, что надо показать человеку, чтобы он так отреагировал, а самое странное — задействовать почти все мозговые центры. Если ты меня спросишь, как она к тебе относится, я отвечу — очень непонятно. Мозговой центр, отвечающий за удовольствия, стимулятор удовольствия. А еще: жалость, злость, ненависть, отвращение. Думаю, она при первой же возможности тебя убьет. Убьет, а потом поплачет, ну, судя по показателям, — Риша громко засмеялась. — Понятно, — Лекса развернулась и пошла к выходу. *** Лекса сидела в своем кабинете и рассматривала график, дела, про которые она совсем забыла. Две важные встречи, и она поняла, что даже не помнит по какому поводу. Что происходит — непонятно. Она еще раз перепроверяет календарь на компьютере и сверяет с ручными записями в органайзере. Надо у секретаря спросить. Лекса посмотрела в сторону бара, очень хотелось выпить и расслабиться. Прошло два дня с момента, как она пережила сверх мозговую активность. Сегодня Марк приготовил ей сюрприз и усовершенствованную сыворотку. *** — Как успехи? — Сейчас сама увидишь, мы же провели тест несколько часов назад. Они только пришли в себя. Кстати, там не осталось ребят. Больше не будет? — Ребят, — Лекса усмехнулась, — будут вам ребята, просто скажи сколько, — девушка присмотрелась к молодому человеку, который лежал за большим стеклом. — Он скоро придет в себя, узнаем. Они еще минут десять разговаривали и ждали. В итоге очередное испытание было провалено, молодой человек не реагировал ни на что. Скорее был похож на послушного робота, который хорошо слышал, не чувствовал боли, но при этом потерял себя. Это в любом случае был прогресс. Они добились за неделю того, чего за два месяца не могли. Осталось только сделать так, чтобы сыворотка не затрагивала разум человека. — А что с Гриффин? Анализы же пришли еще… два дня назад? — Лекса повернула голову к сотруднику. — Да, забыл сказать, — Марк повернулся к ней лицом и, чуть задумавшись, прошел к шкафчику, — это очень странная информация и очень необычная. — Расскажи, — Лекса сняла кожаную короткую куртку и повесила на спинку стула. — В общем… Не знаю, с чего начать. Лекса, давай я попробую тебе объяснить… — мужчина задумался, пытаясь подобрать понятные для начальницы слова, — у неё врожденная аномалия нейтрофилов, это важные составляющие крови, благодаря которым удается победить различные инфекции и бактерии. В её случае они доминируют настолько, что я не знаю, что могло бы заставить её заболеть. Так же лимфоциты. Когда человек заболевает, то показатели повышаются, организм вступает в борьбу. А в её случае они всегда повышены и если, скажем так, её организму что-то угрожает, то… У обычного человека повышенные показатели лимфоцитов и нейтрофилов значат, что он болен и организм сражается. Это опасно для нас, обычных людей. А ей повышенный иммунитет не угрожает, а прекрасно гармонирует. Я с таким столкнулся впервые. — То есть ты хочешь сказать, что её организм борется со всем, что ей может навредить, но при этом не переходит границ, и она из-за этого не приобретает новые заболевания? Ну это же опасно, такой иммунитет и… — Да, именно. Опасно, но не для неё. Любая рана, заноза и думаю, у неё все заживает как на собаке. — Хорошо, я поняла. Что еще? — Мозг, Лекса. Там почти то же самое происходит. Он… боже, это слишком странно. Он защищается. Он смог разложить нашу сыворотку по полочкам, понимаешь? Ненужное отсеять и выкинуть. Это слишком нереально. Весь её организм готов бороться и будет. Если мы будем продолжать ей давать сыворотку, то ноотропы, они же нейрометаболические стимуляторы — это средства, оказывающие прямое активирующее влияние на обучение, улучшающие память и умственную деятельность, будет дальше благополучно уживаться в её голове и оставаться там. По сути она уникальна. Её организм плохое отсеивает, хорошее вбирает в себя. — Это хорошо или плохо? Не отвечай. Она бесполезна. — Лекса, она бесполезна. Держать её тут как… как кого? Я думал, мы найдем в её организме подсказку, как она смогла защитить мозг. Мы нашли ответ, и он нам не подходит. Просто она такой человек. Девочка — аномалия. — Мы не сможем даже из неё ничего сделать. Даже если она пройдет полностью обучение, сотрудничать она не будет. — Вот и я о том же. Лекса встала. Ей надо подумать. Если они её оставят? Зачем… Убьют — потеряют интересный экземпляр. А не убьют, то что? На цепи её держать? Толку с неё. Ничего не понятно. Да и сломать её не получится. Убедить. Уговорить. Переманить на свою сторону. Просто её надо убить и, наконец, заняться своими делами. Одной проблемой меньше.