На моих нервах

Лекса лежала и сверлила взглядом потолок. Она не пила все эти три дня. Прогресс… Странно, но ей и не хотелось. Она какой раз по привычке брала в руки бутылку и только сейчас стала понимать, что ей это не нужно. Почему, и в чем разница, она так и не поняла. Хотелось быть в трезвом уме: ложиться в кровать и четко осознавать, что происходит вокруг. Не было желания убегать от своих мыслей и забывать очередной бесполезный день. В какой-то момент она стала пить по привычке — всё шло не так, как она задумывала. Все шло не по её плану, зато — по плану отца. Гордость и груз ответственности. Теперь у неё появилось новое увлечение, что-то, что хотелось отстаивать. Даже не имея при этом ни аргументов, ни весомых причин для своей позиции. Сегодня состоялось очередное заседание, правда внеплановое, и снова Лекса поймала на себе отцовский взгляд. Осуждение и непонимание… Она сидела молча, но этот взгляд говорил сам за себя: на неё смотрели иначе, так, будто разочаровались. Девушка понимала, что все вокруг правы насчет Кларк, и оставалось только мысленно переноситься в другое место, иначе вспышка злости не заставила бы себя долго ждать. Что всем нужно от блондинки? Почему просто не оставить её в покое, не отдать её Лексе. Отец же мог бы просто подарить ей игрушку. Почему до Манса никому нет никакого дела? Он лежит при смерти — всем похер. Он убил не того человека пару месяцев назад — всем похер. Он ходил за Лексой по пятам и для всех был её тенью, просто телохранитель и лишь образец первого эксперимента. Зато здесь такой ажиотаж! Лекса оскалилась и повернулась на бок. Ей хотелось уснуть: она дико устала уже от этого анализирования, вообще устала думать о чем-то. Завтра Кларк предстоит еще один ввод сыворотки и все способности обострятся. Она не хотела сегодня тренировать девушку, как и завтра. Какой смысл? Ведь все равно она ей не будет принадлежать. Как только её изменят, тут же передадут в «Дестрой», а там уже ею займутся профессионалы. Из Лексы учитель был так себе… Она вспоминала уроки Паркера и то, как он постоянно во время занятия разговаривал с ней. А Лекса тренировала Кларк в тишине. Бросит пару фраз, что от неё хочет, и дальше только машет палкой. Комментировать она не умеет и учить тоже. Былой азарт утих, ему на смену пришло смирение. Теперь Лекса смотрела на блондинку, как на человека, с которым вскоре попрощается. Пусть Кларк сидит на крыше и наслаждается видом города, ведь еще чуть-чуть и она этого делать больше не сможет. Да и вообще не сможет ничем наслаждаться. Она просто будет существовать… Лекса поймала себя на мысли, что и сама же просто существует. Чем она отличается от бесчувственного робота? Разве она чем-то наслаждается? Такая же пустая, какой в ближайшее время станет Кларк. Ей нравилось драться. Нравилось встречать на своем пути сильных соперников и убивать их. Нравилось выживать при выполнении сложнейших заданий. И нравилось быть частью чего-то большего, великого. Корпорации, которую создал её отец. Она лишь убийца — и всё. То, как на неё действовала Кларк, для Лексы было непривычным. Даже чувство жалости: как только брюнетка испытала новую эмоцию, из неё стали её выбивать. Она лично занялась этим, так чем же сама отличается от пустого сосуда? Сосуда, который должен быть наполнен только одной консистенцией, и стоит там появиться чему-то еще, это тут же все вокруг устраняют, как дефект. Даже её родной отец хочет видеть в ней не обычного человека со всем спектром человеческих качеств, а бесчувственную боевую машину. Да какой там, даже сама Лекса именно этого хотела. Она так росла, такой и выросла. Но стоило ей попробовать на вкус что-то новое, страх и отвращение сменились интересом и желанием получить больше. Если Кларк не будет, у кого же она сможет это получить? Забавно, почему она никогда раньше не думала об этом?.. Стоя перед кем-то слабым, тем же солдатом «Дестроя», Лекса гордилась, что она такая холодная и жестокая. Гордилась, что ей все нипочем и чуждо сострадание. У неё было два молодых человека: единственное, что она с ними поняла, это то, что секс доставляет физическое наслаждение, да и то не всегда. Девушка перевернулась на спину и, зажмурив глаза, откинула голову назад. Вспомнила прикосновения блондинки к своей коже… Вспомнила, как Кларк осторожно касалась её синяков и ссадин. Это возбуждение и желание… — Уснешь тут. — Глаза Лексы распахнулись. — Черт! Девушка снова оскалилась. Эмоции и чувства внутри метались туда-сюда. От желания на все забить до желания бороться и не отдавать блондинку никому. Вдруг больше никто и никогда не заставит её чувствовать «это»? У Лексы проснулась дикая жажда ударить кого-то. Нет. Избить до полусмерти. Равнодушие и смирение сменились отчаянием и злостью. Зачем она лежала сейчас и накручивала себя, зачем продолжает у себя в голове развивать всё это? Зачем вообще думает об этом? *** Лекса не выспалась и широко зевала за рулем авто, а Кларк спала на соседнем сидении. Брюнетка заметила, что не только она сегодня не спала. Интересно, что именно ночами не дает покоя блондинке? Управляя машиной, Лекса периодически посматривала на свою соседку. Усмехнулась, поймав себя на мысли, что если бы Кларк была её телохранителем, то водителем была бы она. У Кларк нет прав. Стоило бы тогда еще и водителя себе нанять. Брюнетка хмыкнула. Из неё водила тоже был так себе. Пропустив пару светофоров, и чуть не проскочив на красный и не сбив пешеходов, она все-таки решила, что нанять шофера было бы хорошей идеей. — Мы приехали. — Лекса аккуратно толкнула блондинку в плечо. Девушка открыла глаза и, дернувшись, осмотрелась по сторонам. Лекса поняла, что Кларк забылась, где находится, это было заметно по выражению лица. Которое за пару секунд сменилось от испуганного и озадаченного до злого, с оскалом на губах. — Мне приснился сон, — прохрипела блондинка, заворачивая за угол и приближаясь к лаборатории. — Судя по твоему недоумевающему взгляду, в этом сне меня не было. — Кошмары мне тоже снятся, Лекса. В них ты в главной роли. Но да, сейчас мне приснился приятный сон. — Я вернусь за тобой через час. — Брюнетка открыла дверь и пропустила девушку вперед. — Буду ждать с нетерпением. — Кларк прошла вглубь лаборатории и, оглянувшись, добавила. — И скучать. — Ага. — Лекса закрыла за собой дверь. Кларк тошнило. Лекса, зажмурившись, стояла перед закрытой дверью ванной комнаты и слушала, как девушку выворачивает на изнанку. — СУКИ! — Вслед за криком блондинки послышался звук битого стекла и громкий треск. Лекса, открыв глаза, дернулась, но войти не решилась. Сейчас ей лучше вообще Гриффин на глаза не попадаться. Когда брюнетка забрала девушку из лаборатории, все было нормально. Из-за чего она на какое-то время допустила мысль, что блондинка стала хорошо усваивать препарат, без последствий. Но ошиблась, и реакция на сыворотку не заставила себя долго ждать. Они останавливались раз пять по пути до загородного дома. Каждый раз Кларк тошнило. Чем — непонятно. Судя по звукам за дверью, блондинка уже выблевывает кишки. Стоило бы отойти, а лучше вообще исчезнуть отсюда, но Лекса не могла и шагу сделать от Кларк. Уже выслушав тонны отборного мата и речь о том, как сильно Гриффин хочет их всех убить, девушка стояла возле ванной в полной готовности выслушать все это еще раз. — Я СЛЫШУ, КАК ТЫ ДЫШИШЬ! УЙДИ! Лекса снова дернулась и повернулась лицом к двери. Брюнетка задержала дыхание и приоткрыла рот. Вот оно. — УЙДИ! ЛЕКСА, УЙДИ! — Кларк, я… — БОЖЕ, ДА УЙДИ ТЫ! Я НЕ МОГУ СЛЫШАТЬ, КАК ТЫ ДЫШИШЬ! НЕ МОГУ СЛЫШАТЬ, КАК БЬЕТСЯ ТВОЕ СЕРДЦЕ! Лекса сделала пару шагов назад, не сводя взгляда с двери. — Кларк, тебе надо успокоиться. — Не могу больше! Я хочу сдохнуть, — уже спокойным голосом добавила девушка, — сдохнуть… — послышалось где-то совсем рядом с дверью. Следом последовал глухой звук, как будто упало что-то тяжелое. — Кларк? — Лекса сглотнула и неуверенно шагнула вперед. — Кларк, все хорошо? Тишина. Брюнетка подбежала к двери и подергала. Заперто изнутри. — Черт! — Лекса делает шаг назад и готовится к удару с ноги, но тут же себя останавливает. А что если голова блондинки прямо под дверью? — Блять. — Лекса снова обхватила ручку и дернула. Через секунд десять дверь затряслась. Брюнетка от неожиданности попятилась. Дверь с новой силой затрясло: вибрация, словно что-то в неё бьется. — Кларк, твою мать! — Лекса оскалилась и ударила ногой в дверь сдержанно, но в тоже время достаточно сильно. Та с треском распахнулась и тут же вернулась в изначальное положение. Кларк лежала прямо за дверью и билась в судорогах. Брюнетка подскочила к девушке и, подхватив на руки, подняла и понесла бегом в комнату. — Черт, черт!!! — Лекса опустила Кларк на кровать и склонилась над бледным лицом. Повернула тело набок и оно наконец расслабилось, обмякло. Брюнетка проверила пульс. Слишком частый. Девушка приподняла блондинку, чтобы сесть и положить её голову к себе на колени. Одной рукой обняла за шею и прижала к себе, второй достала телефон из кармана. — Риша, у Кларк судороги! Что, блять, происходит??? — Судороги? Так они пройдут, ты что! Не беспокойся! В прошлый раз тоже были. — В бодром голосе на том конце явно звучала улыбка. — Тебе весело? Забавно? У неё судороги, а ты об этом говоришь, как будто это нормально! — Лекса, ты… Это же Кларк, у неё все пройдет! Она отшвырнула телефон в сторону. — Кларк, очнись! — Брюнетка свободной рукой коснулась щеки девушки и повернула её лицом к себе. — Кларк… Блять! Лекса аккуратно переложила блондинку с колен на кровать и встала. Прошла в ванную и, не наступая на осколки разбитого зеркала, дотянулась, чтобы взять полотенце. Вернулась в комнату и застыла в дверях. Кларк не было на кровати. — Твою мать! Кларк?! — Лекса оглянулась по сторонам. Выскочила в другую дверь, которая вела в кабинет, и снова застыла: блондинка ползла к дверям, оставляя на полу размазанный кровавый след. — Кларк? — тихо позвала девушка. — Лекса… тихо… — прохрипела Гриффин и, расслабившись, ударилась головой об пол. Брюнетка медленно подошла, боясь издать лишний звук. Наклонилась и приподняла блондинке голову. Нос был разбит и кровоточил. — Боже. — Лекса приподняла девушку и, развернув, аккуратно опустила на пол, подложив ладони ей под голову. Кларк открыла глаза. — Сейчас голова лопнет. Твое сердце, твое дыхание, твои движения. Все невыносимо режет слух. Мне больно… не могу больше. Глаза у Кларк были налиты кровью. Лекса сглотнула подступивший к горлу ком. От непривычного ощущения в груди девушка растерялась и только и могла, что молча смотреть в красные глаза блондинки. Веки Кларк опустились, а голова откинулась назад. Лекса придерживала её затылок до тех пор, пока из-под закрытых век блондинки не потекла кровь.