Забудь кто ты.Город демонов

Предчувствие.

— Дима, тебе попадёт от Миши, — прошептала я, когда он прижал меня к двери моего номера и стал целовать. — Пусть, — ответил Дмитрий, целуя моё лицо. — Не хочу от тебя уходить. Я улыбнулась и прижалась своим лбом к его. — Мне тоже не хочется тебя отпускать, но твой телефон уже который раз вибрирует в кармане, — шёпотом ответила Диме, поглаживая его по голове. — Мы ведь сегодня ещё увидимся, правда? — с надеждой спросила у него я. — Обязательно! — ответил мне он, поглаживая правый бок под футболкой. — Вот только сделаю то, что нужно Мише. — Чем быстрее ты это сделаешь, тем раньше мы увидимся, — прошептала я, целуя его лицо. — Я не знаю, сколько буду отсутствовать, но когда вернусь, чтобы ты была в номере! — Можно хотя бы в ресторан сходить? — В ресторан можно, — ответил мне он, после чего горячо поцеловал в губы. Если бы Дима меня не держал, я бы сползла на пол. Спустя около минуты, когда Дмитрий покинул мой номер, я всё-таки оказалась на полу с улыбкой на лице. Как же сильно я его люблю и уже жду не дождусь, когда мы снова увидимся. Время, проведённое с любимым человеком, всегда самое лучшее и незабываемое. Аххх, если бы мне позволили управлять временем, я бы вернулась на дикий пляж и снова насладилась нашей любовью. Ммм… Он словно самый большой океан, в котором я тону. Он — моё Солнце, лучи которого меня согревают. Он — моё чудо, не перестающее меня удивлять. Вроде бы я уже знаю его характер, его привычки, но бывают моменты, когда мне кажется, что я знаю о нём лишь малую часть. Вот, например, я думала, Дима не простит меня за связь с Зейном, а он простил и окружил своей любовью. Я не могу предугадать его действия. Даже когда он целует меня, я не знаю, куда Дима положит свои руки. Дмитрий для меня — самый непредсказуемый человек. Он умеет удивлять и делает это мастерски. Ещё мне безумно нравится испытывать самые приятные чувства и эмоции в его присутствии. Стоит ему сказать ласковое слово или с нежностью на меня посмотреть, как я уже лечу на седьмое небо, да что там седьмое? На десятое, пятидесятое… Не сосчитать какое. А когда он меня обнимает, я уже стою на вершине с «флагом счастья». Про поцелуи и занятия любовью вообще молчу — все небеса в флажках! Я и мечтать не могла о такой любви… Дима появился в моей жизни и стал ею, так будет всегда! *** — Любовь, похожая на сон, Сердец хрустальный перезвон, Твоё волшебное «люблю» Я тихим эхом повторю, — сидя на полу с закрытыми глазами, вспоминала и пела песни о любви. — Любовь, похожая на сон… — я остановилась и дотронулась до правой серёжки, а затем продолжила петь песню Аллы Борисовны. К сожалению, я не знала её всю, потому пару раз спела припев, а потом поползла в ванную принимать душ. — Любовь, похожая на сон… — пела я, кружась в гостиной после душа. Как же я счастлива, что у меня есть Дима! Боже, летать охота от одной мысли о нём. — Когда же ты уже вернёшься, любимый? — упав в спальне на кровать, прошептала я. Что бы со мной было, если бы мы жили в человеческом мире, и Диму забрали в армию? Я бы всё бросила и поехала с ним в любой уголок страны, сняла бы там комнату и устроилась на работу. Если скажу об этом Диме, он засмеётся, но я бы правда поехала за ним хоть на край земли, потому что не смогла бы целый год с ним не видеться. — Год! — вздрогнув, воскликнула я, а затем села и провела рукой по мокрым волосам. Лучше не буду больше представлять, а то так и с ума сойти можно. Нужно срочно себя чем-то занять! Я встала с кровати, и тут мой взгляд упал на шкаф. О, чёрт, я ведь ещё не разобралась с секретным пакетом для Михаила! Настроение тут же упало. Как бы не хотелось, нужно всё доделать до конца и ждать вестей от Паши. Все мечты рассеялись, вернулась тревога. Я взяла телефон и написала сообщение Диме, спросив, когда он вернётся. Дмитрий написал, что не раньше восьми вечера, а сейчас только начало шестого. Через не хочу взяла листы белой бумаги и села писать письмо для Миши. С первого раза написать его не удалось, потому несколько раз приходилось переписывать. С горем пополам я это сделала, после чего сожгла черновики и пошла мыть лицо. Пока писала письмо, из глаз текли ручьём слёзы, которые я не в силах была остановить, — слишком болела душа. Описывать, что на самом деле произошло с его сестрой, и как я об этом узнала, крайне сложно. Ох, Миша… Если бы я могла отдать этот пакет… Но я не могу… Он попадёт в твои руки лишь в том случае, если со мной что-то вдруг случится. Больно, когда знаешь ужасную правду, но не можешь о ней никому рассказать. Больно, когда эта правда касается того, кто тебе дорог, но ты не можешь её выдать, потому что тогда рухнут все твои цели. СУКИН СЫН, НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ПАША!.. Еле как, остановив слёзы, положила письмо в секретный пакет. До восьми ещё достаточно времени, поэтому я решила разобраться с секретным пакетом до конца, а не оставлять это на завтра. Быстро переодевшись, положила уже запечатанный деловой пакет в обычный чёрный и, закрыв его кофтой, пошла в ресторан. Узнав, что Аркадий Семёнович сегодня выходной, направилась к его номеру. — О, Лидочка, — с улыбкой произнёс шеф-повар, когда открыл мне дверь, — проходи! — сказал он, и я прошла в номер. Он предложил мне выпить чаю, и я не смогла отказаться от его предложения. Положив кофту рядом с собой на стул, села за стол и спросила у Аркадия Семёновича про его дела. Он не стал долго говорить о себе и быстро переключился на меня. Минут пятнадцать мы говорили о моих побегах, которые всех подняли на уши. Я виновато сидела и смотрела вниз, иногда отвечая на его вопросы. Аркадий Семёнович говорил о последствиях, к которым могли привести мои поступки; приводил примеры из жизни и призывал меня больше так не делать. В завершении он сказал, что я здесь не чужая, и это меня тронуло. «Ты — часть нашей дружной семьи!», — сказал мне Аркадий Семёнович. Я тут же встала из-за стола и обняла его. Он не ругал меня за побеги, а спокойно донёс до меня всю суть моих поступков, и, когда я ему пообещала, что больше не буду так делать, Аркадий Семёнович поцеловал меня в голову и сказал: — Всегда мечтал о дочке, а родился сын, но это по секрету. Я улыбнулась и произнесла: — Вы воспитали хорошего сына! — Я очень люблю Тимура, просто его вот так, как тебя, не обнимешь, от него не услышишь: «Папочка, я так тебя люблю!»… — Аркадий Семёнович вздохнул. — Ладно, давай пить чай. — Аркадий Семёнович, я Вас люблю! Из всей большой семьи, проживающей в гостинице, больше всех люблю Вас! — честно сказала я, посмотрев ему в глаза. Он обнял меня и поцеловал в голову. — Девочка моя, я тоже тебя люблю! Всегда, когда вижу тебя, на лице появляется улыбка, и даже подгорелая утка, за которой не уследил Вовка, не испортит настроение, если в этот же день я видел тебя. Я засмеялась. — И как часто Вовка портит вам настроение? — Почти каждый день, — ответил шеф-повар. — Продукты переводит, посуду бьёт… Неуклюжий паренёк этот Вовка, но увольнять жалко. Вчера с ним Дима о чём-то говорил, так потом тот на кухню как шёлковый вернулся и всё делал, как это не странно, очень хорошо. Дима говорил с Вовкой… Понятно. На все сто процентов уверена, что разговор был связан со мной. Дима ведь сказал мне в воскресенье, что не закроет глаза на Вовку, который, поддавшись соблазнам Сабины, принёс мне от неё записку. Дима считает, что он причастен к моей встречи с Сабиной. Дмитрий сказал, что разберётся с Вовкой, — он это сделал. Хорошо, что он с ним именно поговорил, а не применил силу! Я не стала отвечать Аркадию Семёновичу и села за стол пить чай. За чаем расспросила шеф-повара о его жизни и узнала, что сегодня они с Ниной пойдут гулять. Я была очень рада, что у него с ней хорошие отношения и, пожелав отличной прогулки, перешла к теме моего прихода. — Аркадий Семёнович, Вы единственный, на кого я могу положиться в данной ситуации, — серьёзно сказала ему, смотря в глаза. — Внимательно слушаю тебя, Лида! Сглотнув, провела рукой по волосам и произнесла: — Только это будет нашим секретом. — Не волнуйся, я умею хранить тайны. — Я хочу оставить у вас пакет, внутри которого лежит кое-что важное для меня. Мне нужно, чтобы вы его спрятали до неопределённого времени. — Спрячу, но… что там такого прям важного? — спросил Аркадий Семёнович. — Кое-что для Михаила, о чём я не могу Вам сейчас рассказать, но очень прошу, чтобы пакет был надёжно спрятан. Он вздёрнул брови и почесал лоб. — Подарок? — спросил у меня шеф-повар, и мне пришлось кивнуть. — Я спрячу его в свой кодовый сейф и отдам, когда скажешь. Я не стала его пугать и просить отдать пакет Мише, если вдруг со мной случится что-то очень плохое. Уверена, он сам это сделает, узнав, что случилась беда. Мало ли, что меня ждёт впереди, но я очень надеюсь, что смогу забрать этот пакет лично, зная, что моей жизни не угрожает опасность. Всё зависит от того, как Паша выполнит мои условия. Достав из-под кофты чёрный пакет, отдала его Аркадию Семёновичу, и он тут же пошёл в спальню. — Всё, спрятал! — вскоре вернувшись в гостиную, сказал он. — Большое Вам спасибо! — Михаилу будет приятно получить от тебя подарок. Я натянуто улыбнулась и произнесла: — Только это секрет. — Конечно, Лидочка! — Я доверяю Вам больше всех, Аркадий Семёнович. — Можешь на меня положиться, я тебя не подведу! Заберёшь, когда будет нужно. — Спасибо! Действительно, Аркадий Семёнович единственный, кому я доверяю в данной ситуации, потому что он мне уже помогал и не задавал много вопросов. Когда я попросила у него деньги, Аркадий Семёнович не стал спрашивать, на что они мне, просто дал и всё. Он помогает и не просит ничего взамен, на него можно положиться, и он тебя не подведёт. — Аркадий Семёнович, я бы хотела вернуть Вам долг, — спустя несколько секунд сказала шеф-повару, а затем достала из кармана кофты пять тысяч рублей и положила перед ним на стол. — Сейчас же забери! — сказал он, посмотрев на меня сердитыми глазами. — Ар… — Забери! — приказал он, несильно хлопнув по столу. — Мало того, что тут больше, чем я тебе давал… — Аркадий Семёнович, а сколько раз Вы меня бесплатно кормили… — Лида, забери деньги! — перебил меня он, и мне пришлось убрать их обратно в карман, чтобы его успокоить. — Я не люблю оставаться в долгу… — Я давал тебе не в долг, а просто так! — Но ведь так нельзя… — Кто сказал, что нельзя? — снова перебил меня Аркадий Семёнович. — Вы работаете с утра до ночи на ногах, чтобы заработать… — Лида, это хорошо, что ты ценишь чужой труд, только деньги я всё равно не возьму! — Вы бы могли купить что-то Нине… — Лида! — сурово сказал он, и я сдалась. — Хорошо-хорошо, как скажите, Аркадий Семёнович. — Вот и молодец! — сказал мне он, как тут в дверь его номера постучали. Это была Нина. Я быстро обняла Аркадия Семёновича и, пожелав им хорошего вечера, пошла в свой номер. Всё, с секретными пакетами разобралась, теперь буду ждать новостей от дьявола. Поднимаясь по лестнице, вдруг остановилась и достала из кармана телефон. Мне пришла в голову мысль, как потратить пять тысяч рублей, но для этого нужно, чтобы Дима разрешил мне сходить в магазин. — Родная, я буду примерно через час, — почти сразу же ответил на мой звонок Дима. Мне показалось, что я услышала в его голосе боль. — У тебя всё хорошо? — тревожно спросила у Димы, смотря в окно на лестничной площадке. — Да, моя хорошая, — ответил он, но моё волнение только усилилось. — Точно? — спросила я, чувствуя, что что-то не так. — Точно, любимая, — сказал мне Дима. Тяжело вздохнув, отвела от себя плохие мысли и спросила: — Дима, можно мне сходить в магазин? — Можно, — ответил он, и я улыбнулась. — Спасибо, любимый! Буду ждать тебя. — До встречи, моя хорошая, — сказал он, но не отключился. — Я не завершу разговор первая. — Я люблю тебя! — сказал он, и тут в трубке послышались гудки. — Господи, пусть всё по правде будет хорошо! — прошептала я, смотря на небо. У меня какое-то плохое предчувствие… Наверное, я просто себя накручиваю, и боль в голосе Димы мне послышалась. Нет, я теперь не успокоюсь, пока не увижу его, но ещё ждать целый час… Сделав глубокий вдох и выдох, направилась в цветочный магазин. В нём я заказала пять красивых букетов для прекрасных дам. Завтра уборщицы Нина и Зина и мои здешние подруги Таша, Степанида и Сабрина будут приятно удивлены, когда каждой из них принесут яркий букет от неизвестного отправителя. Очень хочу увидеть их улыбки и удивлённые взгляды. Каждая из них что-то сделала для меня, и я хочу увидеть в их руках не швабры, телефон, аптечку, косметические средства и другие предметы, связанные с их работой, а цветы. Они прежде всего женщины, заслуживающие внимания. Никто из них не узнает, что цветы от меня, и каждая будет думать, что их прислали дорогие мужчины. А я буду смотреть и радоваться за них. Хорошая же мне пришла в голову идея, как потратить деньги. Теперь у меня в кармане ноль рублей ноль копеек, но я довольна своим поступком. Интересно, что мне скажет Дима, когда узнает, на что я потратила пять тысяч рублей, которые он дал мне вчера?.. Вернувшись в гостиницу, первым делом зашла в ресторан и заказала ужин на двоих, — его принесут в мой номер. Посмотрев на висящие в ресторане часы, не торопясь, пошла к лифту. Придя в номер, открыла свой шкаф и стала думать, что надеть. У меня есть четыре платья, три из которых Дима уже на мне видел: белое, красное и жёлтое. Остальная одежда почти вся спортивного стиля, потому я решила надеть чёрное платье, которое Константин ещё во время подготовительных тренировок разрешил оставить себе вместе с чёрными туфлями. Спустя некоторое время я сидела на диване готовая и ждала, когда принесут ужин. Смотря на руки, вдруг вспомнила о золотом браслете и решила его надеть, — Диме будет приятно снова увидеть его на мне. Открыв ящичек прикроватной тумбочки, увидела медальон, подаренный мне Мишей, и решила надеть и его. Через пару минут, стоя у окна, думала о Диме и нашем недавнем разговоре по телефону. Почему моё сердце не на месте? Почему мне кажется, что что-то случилось, хотя Дима сказал, что всё хорошо? Поскорее бы уже увидеть его и успокоиться. Каждая секунда кажется такой долгой, когда ты с нетерпением ждёшь встречи с любимым человеком. — Двести тридцать, двести тридцать один… триста восемь, триста девять… пятьсот двенадцать… — мой счёт сбил стук в дверь, и я поспешно пошла её открывать. Это оказался официант с передвижным сервировочным столиком. Спустя пять минут я сидела в кресле и нервно смотрела на накрытый стол. Из-за сильного волнения за ужин с помощью карты заплатила вдвое больше, сказав официанту, что это ему «на чай». Щедрая душа! Дима будет меня ругать за расточительность. Но если честно, меня волнует совсем не это, а то, что уже девятый час вечера, а его всё нет и нет. Что-то стряслось… Я быстро взяла в руки телефон и уже хотела набрать Диму, как в дверь моего номера постучали. — Дима! — радостно воскликнула я, когда открыла дверь. Он быстро прошёл в номер и тут же меня обнял. По всему телу побежали мурашки… Что-то не так в его объятиях… Не знаю, как объяснить, но меня это сильно взволновало. — Дима… что… случилось? — шёпотом спросила я, когда он стал целовать моё лицо. — Ничего, любимая, — как-то неуверенно для меня ответил он. И снова боль… в его голосе, движениях… Почему я чувствую боль? — Нет, что-то случилось… — Ничего, моя хорошая, — перебил меня он, продолжая целовать лицо. — Дима… — снова не дал договорить он, прильнув к моим губам. О, Боже, сколько в нём любви и… Есть что-то ещё, чего я не чувствовала ранее, и это что-то заставляло меня волноваться. — Как же я тебя люблю! — прошептал Дмитрий, нежно поглаживая пальцами моё лицо и всматриваясь в глаза. В его взгляде невыносимая боль! — Дима, дорогой, прошу, не скрывай от меня ничего! — взяв его за голову, прошептала я, и тут из моих глаз потекли слёзы. Он стал вытирать их, а я, глядя на него, думала, что и из его глаз скоро потекут слёзы. — Есть проблемы на работе, но я очень не хочу говорить об этом сегодня, — произнёс Дима, нежно поглаживая мои руки. — Я хочу провести время с тобой, моя родная, — сказал он, и я тут же его обняла. — Хорошо, мы не будем сегодня об этом говорить, — шёпотом ответила Диме, и тут он немного вздрогнул. С ним что-то происходит, но я не хочу вынуждать его рассказывать о проблемах на работе. Уверена, что завтра мы с ним о них поговорим, а сегодня я сделаю всё, чтобы он отвлёкся от переживаний, хотя сама взволнована и не понимаю, что именно меня обуревает. Есть некое тайное чувство, которое я не могу объяснить. — Я заказала нам ужин, — спустя несколько секунд сказала Диме. С момента его прихода я перестала думать о времени, и только сейчас поняла, что мы по-прежнему стоим у двери номера и обнимаемся. — Хорошо, — ответил Дмитрий, целуя мою голову. — Дим, ты будешь ругаться… — Не буду, — перебил меня он, даже не узнав, в чём, собственно, дело. — Я заплатила за ужин вдвое больше… — Ничего страшного, — перебил меня Дима. Подняв с удивлением голову, внимательно посмотрела в его глаза и почувствовала боль. Господи, да что могло произойти у него на работе, отчего он так сильно страдает? — Дим… все живы? — с небывалым волнением спросила я. — Да, — ответил он, поглаживая меня по спине. — Тогда почему у тебя такой… убитый вид? Дмитрий слегка встряхнул головой и повёл меня в ванную, не сказав ни слова. Умыв лицо и руки, мы подошли к дивану, рядом с которым стоял накрытый стол, и только я хотела на него сесть, как Дима взял меня за руку, после чего сел на диван и усадил меня к себе на колени. — Дим… — Теперь весь вечер до самого сна будешь ко мне «привязана», — сказал он, и я улыбнулась. — Ты меня вообще отпускать не будешь? — Вообще! — ответил Дмитрий, и я ощутила, как он вздрогнул. Обняв Диму за шею, стала ласкать его губы и поглаживать голову. — Ты мне завтра… — он снова вздрогнул и прижал меня к себе. — Дима, родной мой, что с тобой? — чуть ли не плача, спросила я. — Лида, душа моя, давай не будем говорить о завтрашнем дне и вообще ни о чём плохом, — прошептал он, целуя мою шею. — Сегодня есть только ты и я. Я молча продолжала его поглаживать, пытаясь прогнать от себя все плохие мысли, но они не поддавались мне, всё также терзая душу. Господи, дай мне сил… Дабы отвлечься, взяла в руки тарелку с запечённым рисом и курочкой и произнесла: — Давай поужинаем. Мало того, что я сидела у Димы на коленях, так он ещё и кормил меня. Заметив, что сам Дима почти не ест, стала кормить его с другой тарелки. Кушал он без желания, словно делал это ради меня. После ужина на столе осталась целая тарелка с салатом и пол тарелки с рисом и курочкой. Вытирая его рот салфеткой, мне вдруг до слёз стало жалко Диму, и, прижавшись к нему, я прошептала: — Всё будет хорошо, я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. — Лида, девочка моя… — прошептал он, а затем убрал мои волосы и уткнулся в шею. — Я люблю тебя и всегда буду любить! Даже в следующей жизни, кем бы я не был, моя душа обязательно тебя найдёт! Дима… — он поцеловал меня в губы, и всё внутри сразу перевернулось. Я уже столько раз с ним целовалась и обнималась, но в этот вечер было что-то такое, чего я никак не могла понять. Те же губы и руки, но чувства… Они словно возросли до невообразимых высот, но… Разве такое возможно, когда наша любовь не имеет границ? Либо Дима решил устроить самый чувственный вечер в нашей жизни, либо я схожу с ума… Поцелуи и объятия с поля и дикого пляжа не вызывали у меня столько же чувств и эмоций как сейчас!.. Может я правда схожу с ума? Это вполне возможно, учитывая всё, что я здесь пережила. А может… дело в том, что я теперь боюсь даже просто встретиться с отцом Димы? Вчера, думая, что Дима меня не простит, сказала Паше, что сделаю всё, что в моих силах, лишь бы разорвать проклятую сделку Димы с его отцом, но сейчас… Я боюсь, что его отец нас разлучит! Чёрт возьми, что это за замкнутый круг? Нет, я не расстанусь с Димой, если этого пожелает его отец! Я изначально боролась за наше счастье, думая, что мы сможем вместе вернуться в Балтику, но теперь понимаю, что это заоблачные мечты. Посмотрим, что будет дальше, но от Димы я точно не откажусь! Чем дольше длился наш поцелуй, тем больше мне начинало казаться, что дело не во мне, а в Диме. Что с ним происходит? Обычно при проведении времени мы много разговариваем, но сейчас он обрывает разговоры, больше обнимает и целует, причём целует чуть ли не каждый миллиметр моего лица и шеи. — Дим… — прошептала я, когда его губы переместились на мою щеку. Он крепче меня обнял и приник к уху. — Знаешь, а ведь самое страшное на Земле — это время! Его постоянно не хватает, его хочется остановить или вернуться в прошлое, — прошептал Дима, и я тревожно на него посмотрела. Его зелёные глаза, в которых я каждый день вижу жизнь, сейчас кажутся безжизненными. В них нет блеска, даже цвет другой… Словно зелёный лист, упав с дерева, потерял свои жизненные функции и стал засыхать. Моё сердце бешено забилось в груди, и я быстро положила руку сперва на его лоб, а потом на сердце. — Дима, у тебя температура, а сердце бьётся так, словно сейчас вылетит пулей из груди! — воскликнула я и потянулась к телефону, собираясь вызвать Славу, но Дима быстро положил меня на диван и прильнул к губам. — Дм…и… — он не давал мне и слова произнести, настойчиво требуя ответить ему на поцелуй. Любые мои попытки остановить его не приносили результата, и мне пришлось отдаться его власти. — Боже, Дима… — испытывая самые разные чувства и эмоции, прошептала я, когда он опустился на мою шею. — Я… н-н-е уз-з-н-н-аю те-б-бя… Мне было тяжело говорить, потому что он очень горячо меня целовал, заставляя всё моё тело пылать. Казалось, что я сейчас потеряю сознание, если он не остановится. Возможно, я его действительно потеряла на короткое время, потому что не ощутила, как он взял меня на руки… А может всё дело в его поцелуях, которые ни на секунду не прекращались? Я была как в тумане, причём самом густом, через который нереально разглядеть, что у тебя перед глазами. О, Боже, кажется, я точно схожу с ума, абсолютно ничего не понимая. Спустя некоторое время его губы с шеи переместились на моё лицо, после чего он встал вместе со мной и, не переставая целовать, медленно двинулся в сторону спальни. — Дима… — его губы накрыли мои, не дав мне больше произнести ни слова. Зайдя в спальню, он опустил меня на ковёр и, оторвавшись от моих губ, стал расстёгивать платье. — Дима, я боюсь за тебя… — Со мной всё нормально, — перебил меня он, нежно проводя по спине пальцами. — Это самая распространённая ложь… — Да, я болен, — оборвал меня Дмитрий. — Тобой! — сказал он, снимая с меня платье. — И только ты способна меня излечить! — произнёс Дима, когда платье упало на ковёр. — Ты меня пугаешь, — прошептала я, обернувшись к нему лицом, когда его руки ласково поглаживали моё тело вплоть до ног. Дмитрий, ничего не отвечая, стал снимать с меня бюстгальтер, но я ему помешала, взяв его за руки и серьёзно посмотрев в глаза. — Что происходит, Дмитрий? На пару секунд он опустил голову вниз, после чего прислонился к моему лбу и прошептал: — Ты для меня всё: земля и небо, воздух, вода… И где бы я не был, душою и сердцем с тобою всегда. Сейчас я рядом с тобой и хочу почувствовать тебя всем телом. Ты можешь исполнить моё желание? Дослушав его до конца, я закрыла глаза и прошептала: — Да. С этого момента все разговоры прекратились, и вскоре мы оба оказались в постели. Не спеша, Дима целовал каждый миллиметр моего тела от головы до шеи, делая это очень чувственно. Я не раз содрогалась под ним, испытывая самые невероятные эмоции, но среди нашего рая что-то таилось такое, чего я никак не могла понять. Моя душа была не на месте. В каждом его поцелуе, в каждом движении рук я чувствовала… Боль или что-то близкое к ней. Я не припоминаю, чтобы когда-либо вместе с его любовью чувствовала его страдания. Во время занятия любовью я заплакала от переполняющих меня чувств. Даже в ночь расставания с девственностью Дмитрий не был со мной настолько нежен, как сейчас. Я тонула в океане его любви… *** Проснувшись утром, но ещё не открывая глаза, облизнула губы, как тут их накрыли горячие губы любимого человека, и внутри меня всё моментально перевернулось. Вчера, после занятия любовью, мы ещё как минимум час лежали в обнимку и целовались, и сейчас мне захотелось того же, но спустя некоторое время я почувствовала, как у меня потекла… ЧЁРТ! Я быстро оборвала наш поцелуй и, прикрывшись простынёй, побежала в ванную, по пути громко сказав Диме: — Принеси, пожалуйста, одежду, но не заходи в душевую! Забежав в душевую кабину, быстро включила воду и залилась краской. Как сказать Диме, что дня три я не смогу заниматься рукопашным боем, потому что у меня менструация? Ладно тренировки, нам придётся довольствоваться поцелуями, пока у меня не закончатся критические дни. Ааа, я вообще забыла про их существование, а они взяли и пришли… Выходя из ванной, столкнулась с Димой, — он стоял у двери, облокотившись на стену. — Не красней, мне известно о менструации у женщин, — обняв меня за талию, сказал Дима, и я ещё больше залилась краской. — Как они у тебя проходят? — спросил он, поглаживая меня по спине. — Не больно? — Нет, — ответила я, и Дима поцеловал меня в щёчку. Еле как, подняв на него глаза, тут же забыла о смущении и потянула его за собой к дивану. — Ты спал? — спросила у него я, когда мы сели. Дима попытался меня поцеловать, но я ему не позволила. — У тебя красные глаза и бледное лицо, Дима! — У меня была бессонница. — Сейчас я схожу за градусником, а ты ложись… — Лида, у меня нет температуры, и я не хочу спать… — Ди… — он поцеловал меня в губы, и я снова ему сдалась. — Дима, что с тобой происходит? Вчера я специально заказала ужин, надела платье, в котором ты меня не видел… — Видел, — перебил меня он. — Когда? — Я смотрел записи с подготовительных тренировок, — ответил он, поглаживая меня по волосам. — Получается… ты знал… о поцелуе с Константином… — Да, — перебил меня Дмитрий. — И ничего мне не сказал… — А что я должен был сказать? Ты делала всё, чтобы остаться здесь, — произнёс он, и я опустила голову вниз. Дима обнял меня и стал целовать голову. — Дим, я хочу кое о ком спросить… — Спрашивай. — Что с Анитой? — Какой Анитой? — Девушкой, что выстрелила… — Она в исправительной колонии. На Арену её отправлять не стали, потому что на тот момент не нашлось подходящей противницы, — сказал мне Дима. — И сколько она пробудет в колонии? — Сколько надо, столько пробудет, — быстро ответил мне он, а затем встал с дивана и протянул руку. — Идём на завтрак. — Дима, я переживаю за тебя, и ты мне так и не сказал, что у тебя за проблемы… — Лида, родная моя, давай не сейчас… — А когда, Дима? — встав с дивана, спросила я. — Вчера мы почти не разговаривали и сегодня то же самое! У меня душа не на месте! Дима обнял меня и произнёс: — Мне правда нездоровится, и совсем не хочется говорить о плохом. — Давай ты сейчас ляжешь в кровать, я сделаю тебе чай… — он поцеловал меня в губы, и из моих глаз потекли слёзы. — Лида, сейчас мы пойдём с тобой завтракать в ресторан, а потом я буду вынужден оставить тебя на пару часов, так как у меня есть неотложные дела. Не волнуйся за… — Я не могу не волноваться! — Девочка моя… — ласково произнёс он, вытирая мои слёзы. — Я снова стал называть тебя девочкой… — Дима, скажи мне, что у тебя болит? Горло, голова… что? Он тяжело вздохнул и поцеловал меня в щёчку. — Немного побаливает голова, но я уже выпил таблетку, и сейчас получше. Почему я всё время слышу в его голосе боль? Он что-то скрывает, заставляя меня волноваться. — Значит так, когда ты сделаешь свои дела, ляжешь в кровать и будешь меня слушаться! — серьёзно сказала Диме, а затем потрогала его лоб. — Температуры вроде нет, но вид у тебя болезненный! Дима поцеловал мою руку, и мы пошли в ресторан. Вообще мне всё это очень не нравилось, но я не хотела делать ему хуже своими допросами. Вот что могло произойти такого, отчего Дмитрий со вчерашнего вечера сам не свой? Он мало со мной разговаривает, но целует и обнимает гораздо больше, чем в любой другой день. Придётся узнавать о рабочих проблемах Димы у кого-нибудь из ребят, а ещё мне нужно попросить у всех прощения за побеги. Зайдя в ресторан, Дима сказал, что сам возьмёт нам завтрак и указал на стол, за которым сидели Егор и Константин и о чём-то разговаривали. — Привет… — даже не успела договорить, когда подошла к столу, потому что Егор быстро встал и крепко меня обнял. Даже в его дружеских объятиях было что-то такое, чего я никогда не чувствовала ранее. Обняв его в ответ, произнесла: — Ребят, простите меня, пожалуйста… — Мы простили! — перебил меня Егор, и в его голосе я услышала боль. Никогда ещё не видела его таким подавленным. Когда мы отпустили друг друга, меня обнял Константин, и в его объятиях я ощутила то же самое. — Запомни, Лида, коронный удар — прямой, — сказал мне Костя, и я с волнением подняла на него голову. — Ребят, что с вами происходит? — Ничего, — поцеловав меня в щёчку, сказал Константин, после чего выдвинул для меня стул и предложил сесть. Тяжело вздохнув, села за стол и посмотрела на Егора с Константином. — Почему вы грустные? — спросила у них я. — Новый рабочий день нас не радует, — ответил мне Константин. За стол сел Дмитрий, и моя душа заплакала горькими слезами. — Костя, но вы никогда не грустили из-за работы, — взяв с подноса чашечку кофе и бутерброд, сказала я. — Сегодня тяжёлый день, — произнёс Егор. Я решила попытаться сменить грустную атмосферу и произнесла: — Может соберёмся на неделе все вместе? — Было бы замечательно! — ответил мне Константин, но в его голосе не было ни нотки радости. Весь завтрак прошёл в напряжённой атмосфере. Мы хоть и разговорились, но я чувствовала, что у ребят случилось что-то серьёзное, о чём они не хотели со мной говорить. Когда мы все вышли из ресторана, я увидела Ташу и Сабрину и, пожелав ребятам удачного дня, направилась к девочкам, которые притянули меня своей улыбкой. Подойдя к ресепшену, увидела на рабочем столе Таши вазу с цветами и сразу же улыбнулась. — Доброе утро, Лида! — радостно сказала Сабрина. — Тебе, случайно, цветы не приносили? — спросила она, положив одну руку на моё плечо. — Нет, а что? — сделав удивлённый вид, спросила у неё я. — Просто мне недавно принесли букет цветов от неизвестного адресата. Ещё я видела букеты в руках уборщицы Зины, и вот Таше тоже принесли… — Ещё моей маме и Степаниде, — перебила её Таша. — Но букеты все разные. — Просто совпадение, что их принесли в один день, — сказала им я. — Понятно, кто мог прислать цветы остальным, но мне… — Таша посмотрела на свой букет и улыбнулась. У меня на душе потеплело от улыбок девочек. — Поклонник появился, — сказала Сабрина, и Таша засмеялась. — Для меня удивительно, что букет был отправлен Тимуром. — Почему? — спросила у неё я. — Он совсем не романтик. — Серьёзно? — удивилась я. — Да, — ответила Сабрина. — Он не называет меня дорогой или любимой, его ласковые слова — это Сабринка-апельсинка, Сабринка-мандаринка. Однажды я ему сказала, что хочу романтику, так Тимур пришёл ко мне с пиццей и попытался сделать комплимент, но он был неудачным. — Что он сказал? — спросила у неё Таша. — Он сказал: «Сабрина, у тебя такие красивые глаза, почему я этого раньше не замечал?». Таша закрыла рот, чтобы не рассмеяться. — А вот работа его вдохновляет. Как сделает из кого-нибудь конфетку, так сразу из его уст летят комплименты, которые я от него не получаю, да и цветы он дарит только на День рождения, — сказала Сабрина, и мы с Ташей сочувственно на неё посмотрели. — Отец у него умеет женщину порадовать, — сказала я. — Да, и Артур умеет, а Тимур… — Сабрина вздохнула. — Ладно, я уже привыкла к нему, — произнесла она, а затем посмотрела на меня и спросила: — Лида, а тебе Дима цветы дарит? — Дарит, — ответила ей я. — А приятные слова говорит? — спросила Таша. — Каждый день! — Завидую я тебе, — произнесла Таша и посмотрела на цветы. Я сама себе завидую… У меня замечательный молодой человек, которого я безумно люблю. — Девочки, вы не знаете, почему Костя, Егор, особенно Дима как-то странно себя ведут? Мне они ничего не сказали, может быть вам известно, что у них стряслось? — спросила я, смотря в окно. — Они все вялые со вчерашнего вечера, как я понимаю, — сказала Сабрина. — Как все? — посмотрев на неё, тревожно спросила я. — Вчера я видела Артура, — он был сам не свой, Тимур тоже ходит понурый, — ответила Сабрина. — Никто не говорит, что у них произошло. Волнение внутри меня возросло. Тяжело вздохнув, закрыла лицо руками и задумалась над происходящим. Спустя пару минут я вышла из гостиницы и увидела недалеко от входа Тимура и Артура. Подойдя к ним, первым делом поприветствовала их, а затем попросила прощения за побеги. Ни один не стал меня осуждать. Я сразу почувствовала, что с ними тоже что-то происходит и, не выдержав, произнесла: — Что у вас случилось? Дима, Костя, Егор, теперь и вы странно себя ведёте. — Возникли проблемы… — Что за проблемы? — перебила Тимура, чувствуя, что скоро разозлюсь. — Мы не хотим о них говорить, — ответил мне он. Я бросила на него суровый взгляд, и Тимур тут же меня приобнял и произнёс: — У мужчин есть проблемы, которые женщинам лучше не знать. — Но я очень волнуюсь! — Не волнуйся, мы все сделаем всё возможное, чтобы их решить! — сказал Тимур, после чего посмотрел мне в глаза и, тяжело вздохнув, ещё раз приобнял. — Я желаю вам удачи! — сказала ребятам, а затем быстро зашагала обратно в гостиницу, чувствуя, что вот-вот расплачусь. У входа в гостиницу меня остановил Ник и, видя, что мои глаза на мокром месте, обнял и произнёс: — Не плачь, звёздочка… — Ник, хоть ты мне скажи, что происходит? — перебила его я, чувствуя в его дружеских объятиях тревогу. — Есть угроза для города… — Что? — ошарашено перебила его я. Ник очень тяжело вздохнул и произнёс: — Из-за того, что город отличается от других политическим режимом, есть опасность, что на нас могут напасть. — Ник… — Мы делаем всё возможное, чтобы защитить свои границы и пытаемся вести переговоры. — Мне страшно! — Не бойся, пока всё под контролем, — сказал мне он, а затем поцеловал в голову и повёл в гостиницу. — Что мы должны делать, когда нам нужно идти вперёд, но навстречу дует ветер, сбивающий с ног? — вдруг спросил у меня Ник, когда мы шли к лифту. — Не сдаваться! — ответила ему я. — Молодец! Не забывай об этом! — Ник… — Какими бы не были трудности, главное — не сдаваться! Я верю, что всё преодолеется, и ты верь. — Верю! — Умница! По пути к моему номеру я больше не задавала вопросов, так как они уже были ни к чему. Теперь мне стало понятно, чем так сильно взволнованны все ребята, и я очень надеюсь, что опасность для города минует. Ник довёл меня до номера, обнял и, сказав, что ему нужно помочь другим на границе, исчез. Я подняла голову к потолку и стала мысленно желать им удачи. Зайдя в номер, заставила себя в нём прибраться, после чего легла на диван и стала думать о Диме. Меня ни на секунду не покидала тревога, и его вчерашние слова о времени, да и в целом его поведение заставили меня заплакать. Господи, ему угрожает опасность, и он… так со мной прощался? Нет-нет-НЕТ! Я быстро схватила телефон, как вдруг в дверь моего номера постучали. — Нина? — удивилась я, когда открыла дверь. — Вы пришли убираться? Она прошла в номер и взяла меня за руки, как вдруг у меня сильно заболела голова. Нина быстро помогла мне лечь на диван и спросила: — Что такое? — Голова разболелась, — слабо ответила ей я. — Перенервничала. — Подожди-ка, я скоро вернусь! — быстро сказала Нина и выбежала из номера. Я решила дождаться Нину и с её помощью позвонить Диме. Она вернулась через несколько минут с кружкой в руке. — Выпей-ка, — сказала Нина, протянув мне кружку. — Что это? — смотря на прозрачную жидкость, спросила я. — Лекарство для успокоения и от головных болей. — Не надо, Нина, у меня всё скоро пройдёт, — сказала ей я, поставив кружку на стол. Вдруг дверь номера открылась и в него вошёл Дима. При виде его мне сразу стало лучше. — Что случилось? — спросил он, быстро подойдя к дивану. — У неё разболелась голова, я принесла лекарство, а она отказалась. — Мне уже луч… — Лида, надо выпить, — перебил меня Дима, и я нехотя взяла кружку, посмотрела на жидкость, после чего всё выпила и подняла глаза на Диму, — его лицо, как мне показалось, стало ещё бледнее. Нина погладила меня по голове и покинула номер. Сев рядом со мной с каким-то пакетом, Дима крепко меня обнял и произнёс: — Я хочу пригласить тебя погулять. — Дима, ты бледнее стены!.. — он горячо поцеловал меня в губы, после чего встал и произнёс: — Я подожду тебя снаружи, в пакете одежда, которую тебе нужно надеть… — Дима… — Пожалуйста, сделай то, о чём я тебя прошу! — перебил меня он, а затем вышел из номера. Я заглянула в большой пакет и увидела там зимнюю одежду! Мы в горах гулять будем? — мысленно спросила сама у себя и покачала головой. Тяжело вздохнув, стала одеваться и думать о происходящем. Одевшись, увидела у двери номера зимние сапоги и нахмурилась. Тёплые колготки, свитер, штаны, куртка, шапка, шарф, перчатки и сапоги… Что происходит? Обувшись, вышла из номера и увидела, что на Диме тоже тёплая одежда. — Что… — он взял меня за руку, и мы оказались на вершине заснеженной горы, откуда открывался прекрасный вид на водный простор. — Вот это да! — прошептала я, не веря своим глазам. Дима встал позади меня и, обняв, поцеловал в щёчку. — Я хочу, чтобы ты не переставала мечтать, несмотря ни на что! Жизнь очень жестока, она забирает у нас то, что мы больше всего любим… — Дима… — он не дал мне развернуться. — Смотри, мы стоим на вершине горы, на которую просто переместились. Но я знаю, что именно ты сможешь подняться на любую вершину, как бы тяжело тебе не было. Ты сильнее любого из тех, кого я знаю, ты сильнее меня!.. — Дима… — он развернул меня к себе и прильнул к губам. Это самый горячий поцелуй за всё время наших отношений. Мои мокрые от слёз глаза моментально закрылись, и я забыла обо всём на свете, желая, чтобы поцелуй никогда не заканчивался. Вскоре Дима стал медленно продвигаться вперёд, заставляя шагать меня назад. Не открывая глаз, полностью отдавшись его власти, делала так, как он хотел. Спустя ещё какое-то время ощутила холодный ветер, и тут Дима оторвался от моих губ, и я открыла глаза. — Прости… — с небывалой болью произнёс он, после чего отпустил меня и, сделав шаг назад, исчез. В ту же секунду кто-то крепко меня обнял, а я, не понимая, что вообще происходит, на какое-то время застыла, но вскоре пришла в себя и увидела… — Ааа-нн-дд-рр-ее-й? — лихорадочно прошептала я, а потом, быстро посмотрев по сторонам, начала неистово кричать. — НЕЕЕЕЕТ… НЕЕЕЕЕЕТ… НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — Лида… Я вырвалась из его рук и побежала в лес в полной истерике, не веря в происходящее, но вскоре споткнулась и упала на снег. — Лида, посмотри мне в глаза! — взяв меня на руки, сказал Андрей, как тут до моей руки дотронулся Слава, но я, крича и рыдая, отдёрнула её и начала бить Андрея, чтобы он меня отпустил, но тот, невзирая на мою истерику, сделал несколько шагов, а затем, опустив на снег, прижал к дереву. — Не трогай её, Слава, я сам попытаюсь с ней поговорить! Она должна всё понять! — требовательно произнёс Андрей, когда Слава подошёл к нам со шприцом в руке. — Я НИЧЕГО НЕ ПОЙМУ! ПУСТЬ ДИМА ЗДЕСЬ ПОЯВИТСЯ! — Слава, оставь нас! — приказал Андрей, крепко меня держа. Слава исчез, и Андрей, взяв меня за голову, произнёс: — Дима не появится… — ЗНАЧИТ, Я УМРУ ЗДЕСЬ, И ОН ЭТО УВИДИТ! — кричала на Андрея, всеми силами пытаясь вырваться. Он не обращал внимания на мои удары руками и всячески пытался на меня повлиять. — Тогда сейчас отправим Калеба в Балтику, а сами останемся здесь помирать… — Да ни за что! — перебил Андрея Калеб, встав рядом с нами. — Я не бросаю друзей! — Лида… — ОТПУСТИ! — безудержно рыдая, перебила Андрея, после чего, не рассчитав, ударила его по лицу, а потом, увидев кровь на его губе, опустила руки и закрыла глаза. — Уходите! — чувствуя, что ослабла, прошептала я. — Твой брат, его друг с девушкой, наши ребята, Влад Дроздов, руководство университета — все под внушением! — продолжая меня держать, сказал Андрей. — Ладно, это для тебя пустяк. Но твоя мама, Лида, не под внушением! Софья с ней по скайпу в твоём обличии разговаривала! Последний раз она это делала в воскресенье, и твоя мама уже настойчиво сказала, что ждёт твоего возвращения, — он остановился и, вытирая моё лицо, отслонил от дерева и крепко обнял. — Я был у твоей мамы несколько раз, и в последний она заплакала… Думаю, тебе не нужно говорить причину, по которой это произошло, — Андрей вздохнул. — Ты у неё единственная дочь, и месяц она прожила в одиночестве, не говоря по видеосвязи о том, как ей без тебя тяжело, потому что с пониманием отнеслась к вранью, которое пришлось сочинить, дабы не внушать ей. Но вот в воскресенье она уже не сдержалась, потому что очень по тебе соскучилась! — он взял меня за голову и прислонился своим лбом к моему горячему. Я перестала вырываться, но не громко рыдать. Мне было настолько плохо и хотелось просто упасть и сравняться с землёй. — Вчера ей сообщили о твоём приезде, и она прямо ожила! Лида, твоя мама не сможет жить без тебя, — ты всё для неё! Она с утра до вечера пять дней в неделю работает, чтобы ты ни в чём не нуждалась, она там что-то тебе купила из одежды и к твоему возвращению приготовит твоё любимое блюдо. Она от работы на день отпросилась, только чтобы дочь родную встретить и порадовать. За весь месяц твоя мама только пару раз на выходных ездила к Мите… Кстати, до Нового года вы сможете его усыновить! У ребёнка появится семья, о которой он так сильно мечтает… — Андрей… — жалобно произнесла я, не в силах больше его слушать. — Дослушай, — вытирая моё лицо, на котором и сантиметра сухой кожи не осталось, сказал он. — Ты подумай, как твоя мама без единственной дочери жить будет? Не будет она жить! Тогда и Митя останется в детдоме, а он несказанно счастлив, что в семье, которая его усыновит, есть ты! Твой дедушка не раз звонил на домашний и спрашивал про тебя. Он уже даже думает приобрести сотовый, чтобы лично тебе звонить. По словам твоей мамы, дедушка тебя больше всех любит! Лида, подумай о них! Тебе есть для кого жить! — Андрей тяжело вздохнул. Со стороны спины меня обнял Калеб и взял за дрожащую руку. — Ещё есть София, и она очень по тебе скучает. Вы с ней с самого детства дружите, и для неё ты — лучшая подруга и сестра! Она даже не раз говорила, что если ты не вернёшься в Балтику, то она найдёт способ попасть в Москву-Д. Понимаешь, она готова всё бросить, чтобы увидеться с тобой! Это говорит о многом, Лида… — Калеб остановился и вложил мне в руку маленькую фотографию, на которой были мы с Софией. — А ещё у тебя есть Андрей, я… Мы тебя не бросим! — продолжил Калеб, и я, обливаясь самыми горькими слезами, прижалась к Андрею, и тогда наступило молчание. Моё рыдание, казалось, вполне могло бы разбудить медведя, который ушёл в спячку. Я никогда в жизни ещё не плакала так сильно, как сейчас. Сколько мы так простояли, я не знаю, но за это время я поняла, что обязана вернуться домой ради дорогих людей. Я не хочу жить, но буду ради них, не ради себя. — Я… вернусь в Балтику, — еле как сказала эти три слова, и Андрей с Калебом немного расслабились. Не желая больше стоять в лесу, сделала глубокий вздох и, собрав в кулак все свои силы, попросила их пойти к машине. Из леса вышла под руку с Андреем, и когда уже он открыл передо мной дверцу автомобиля, я, не выдержав, отпустила его и немного отошла в сторону. — Я знаю, Дмитрий, что ты меня видишь и слышишь… Не только ты… Это будут мои последние слова для всех, особенно для тебя, Дмитрий, — я сделала тяжёлый вздох и посмотрела на то место, где в последний раз видела того, кто меня предал. — Всё моё враньё и поступки не сравнятся с тем, что сделал ты! Выходит, ты мне врал… ВРАЛ, ГЛЯДЯ В ГЛАЗА, ЧТО НЕ ОТПУСТИШЬ МЕНЯ! — закричала я, что есть силы, и тут же подалась назад, потому что Андрей шагнул в мою сторону. — Я не закончила! — вытирая слёзы, сказала ему, после чего вновь посмотрела на то место, где оставил меня Дмитрий. — Операция по выдворению девушки, которая боролась за счастье, прошла успешно. Что, Костя, коронный удар — прямой? Вот вы его и использовали! Вы ударили меня в самое сердце! — я тяжело вздохнула. — А ты, Ник, взял на себя ответственность солгать мне… И я поверила, ПОВЕРИЛА, МАТЬ ТВОЮ, ЧТО ГОРОДУ УГРОЖАЕТ ОПАСНОСТЬ! — не жалея голоса, кричала я. Прокашлявшись, продолжила: — Не сдаваться… Бороться… Мечтать… ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! ВЫ ЗАБРАЛИ У МЕНЯ ВЕРУ, НАДЕЖДУ, ЛЮБОВЬ, ЗА КОТОРУЮ Я БОРОЛАСЬ! — меня всю разрывало на части, перед глазами всё плыло, но я продолжила говорить: — Я чувствовала перемену в вашем настроении, но не понимала, что вы прощались со мной! Не все это сделали… Михаил, должно быть ты не захотел врать, глядя мне в глаза? А ты, Артур, не обнял меня на прощание… Но ты, Дмитрий, ты настоял, чтобы я выпила этот проклятый антидот! Лекарство для успокоения и головных болей… Я ВЕДЬ НЕ ХОТЕЛА ЕГО ПИТЬ! СУКИН ЖЕ ТЫ СЫН, КААААК ТЫ МОГ ЭТО СДЕЛАТЬ? Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, НЕНАВИЖУУУ! — я упала на снег, но Андрей быстро поднял меня на ноги. Из его правого глаза потекла слеза. — Не будет никаких гор… Вы все сговорились против меня! Вы знали мои слабости и ударили по ним! Вы знали, что я вернусь ради мамы… ВЫ ВСЁ ЗНАЛИ! — закричала я, а потом закашляла. — Знаешь, Дмитрий, лучше бы ты меня сбросил с той горы, лучше бы ты меня убил! Я продолжу жить, но я не буду чувствовать себя живой… Ты сделал то, чего я боялась больше всего на свете! Никто не спросил меня, чего хочу я! Вы все решили мою судьбу за меня! — я сделала пару глубоких вздохов и продолжила: — Я была готова ради тебя на всё! Я ХОТЕЛА БЫТЬ С ТОБОЙ, И Я РИСКОВАЛА ВСЕМ, А ТЫ… Ты предал меня! Лучше бы тебя вообще не было в моей жизни! Я НЕ ПРОЩАЮ ТЕБЯ! ТО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, НЕВОЗМОЖНО ПРОСТИТЬ! — из последних сил закричала я, а потом закрыла глаза и, сделав три глубоких вздоха, потянула Андрея к машине. Я осталась человеком… без светлого настоящего и будущего.