this is not funny.

Публика. Аплодисменты. Множество букетов с цветами, которые были брошены на сцену зрителями. Все они были ценителями классической музыки. За эти полтора часа они насладились чудесными мелодиями различных композиторов. И не зря. Всем им очень понравилось. Парень поклонился. — Собери все цветы, — зайдя за кулисы, бросил юноша своему сервампу, который сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Сервамп Жадности хотел возразить, но его хозяин уже скрылся в коридоре и ему ничего не оставалось, как идти и собирать цветы. Менеджер юного Лихта позвал своего подопечного к себе в кабинет для решения вопросов следующих концертов. Зайдя в кабинет, Лихт сел в кожаное кресло рядом со столом. Его менеджер расхаживал по комнате в задумчивом виде. Лихт наблюдал за ним, не вмешиваясь в его думы. Через минуту в комнату зашел Хайд и не проходя дальше в комнату, облокотился об стенку, посмотрев сначала на менеджера, а после и на самого хозяина. Ему сейчас был очень хорошо виден его профиль. «Такое идеальное лицо», — думал сервамп Жадности, смотря в открытую на Лихта. — Через четыре дня у тебя снова выступление в другом городе, — наконец произнес мужчина после продолжительной паузы. — И что? — лениво, растягивая вопрос спросил парень. — Для тебя не слишком много выступлений за неделю? — кусая губы, спросил менеджер. Хайд издал звук, похожий на хрюканье. Лихт, не поворачивая голову, боковым зрением посмотрел на сервампа и не обратив внимания на то, что вампир сейчас начнет смеяться, перевел взгляд на блондина. — Было и больше, — сказал Лихт. — Значит, ты не против? — Нет. Лихт взял стакан, стоящий на столе и залпом выпил его. Его менеджер хотел что-то сказать, но остановился и заткнулся. Лоулес заметил это. — Вы хотели что-то сказать? — Что? А… вы про это. Кхм… — начал менеджер, почесав затылок. Лихт икнул. — Что было в стакане? — нахмурился вампир. — Всего лишь спирт. Кхм… — и менеджер отвернулся, скрывая улыбку на лице. У сидящего парня закружилась голова, и он попытался встать. Но все было тщетно. Его пошатнуло, и он упал обратно в кресло. — Ох… — простонал ангел, схватившись за голову, чтобы как-нибудь остановить головокружение. — Что водка делает у вас в кабинете? — прошипел вампир, подходя к своему уже пьяному хозяину. — Ну… я каждый день слегка расслабляюсь, — пожав плечами, ответил мужчина, взглянув на Лихта, который пытался что-то поймать в воздухе. Сервамп посмотрел на пианиста, опустившись на уровень его лица. — Неужели ты никогда не пил? — спросил Хайд у Лихта, в ответ лишь получив звук, который получается от того, что пальцем все время теребишь нижнюю губу. Вампир встал обратно в стоячее положение. — Позаботься о своем хозяине, — усмехнулся менеджер, посмотрев на Жадность. — Почему сразу я? — удивился вампир, скрестив руки на груди. Юноша снова попытался встать и встал, но когда попытался пройти хоть немного, был остановлен Лоулесом, который подхватил его под руки, остановив его от знакомства прекрасного лица и пола. Сервамп посмотрел на менеджера, который уже сделал вид, будто в его кабинете уже никого нет и принялся читать книгу. Хайд, он же Лоулес, он же сервамп Жадности, он же тот, кто подхватив Лихта и взяв его на руки, все-таки понес хозяина в его комнату. Лихт не был тяжелым, но Лоулесу надо было повозмущаться, поэтому по пути он начал ворчать, почему его хозяин так много ест и почему ему достался человек, который не может различить воду и водку. Вместо того, чтобы держаться за шею своего сервампа, Лихт запустил свои руки в волосы вампира, начав их перебирать. — Почему… ик… у тебя такие шелковистые волосы? — опьяневшим голосом спросил парень. Лоулес мельком взглянул на парня, но не стал отвечать на вопрос, проигнорив, а продолжал нести Лихта. Юный пианист начал накручивать на свой палец пряди сначала светлых, а после и темных волос, пытаясь сделать из них кудри без помощи бигуди. — Такой необычный цвет волос, — всматриваясь, произнес Тодороки. — Ох… заткнись. У тебя у самого двухцветные волосы, — закатив глаза, выдохнул вампир. — Ну не… у меня только одна прядь, а у тебя вон сколько, — и хотев показать сколько, провел руками по всем волосам вампира. — Почему мне достался такой хозяин? — простонал Лоулес. Лихт надул губы, скрестив руки и нахмурившись. — Тебе достался… ик… великолепный пианист, мечта… ик. всех девчонок — неподражаемый Лихт! Чем ты… ик… недоволен? — возмутился парень. — Плохой вампир, — и ударил своего сервампа по голове. — Ай! — воскликнул Жадность и хотел потереть ушибленное место, но вспомнив, что у него на руках человек, передумал. — Скажи «Спасибо», что я сегодня не намерен спорить, — проворчал вампир. — Может… ик… мне еще «Пожалуйста» сказать? — закатил глаза Лихт. Хайд промолчал, потому что еще хотел жить. Если разозлить хозяина, особенно когда он в таком состоянии, то не поздоровится. Вампир, конечно, ценил тех, кто мог дать ему отпор, но Лихт пока не собирался разрывать контракт с ним, поэтому со спорами лучше пока подождать. Они почти дошли до комнаты, как Лихт задал весьма странный вопрос. — Почему именно в тебя? — посмотрев в красные глаза сервампа, спросил ангел, пытаясь найти в глазах ответ на свой вопрос. — Что в меня?..- переспросил сервамп. Он догадывался, что именно, но хотел услышать ответ от самого хозяина. Тем более на такой ответ он и не надеялся, потому что это просто было бы невозможно. — Почему я влюбился именно в тебя? Ведь вокруг много классных девчонок, а я влюбился в тебя, — все еще пытаясь найти ответ в глазах вампира, ответил Лихт. Хайд остановился. Он не расслышал? Этот парень только что сказал, что влюбился в него. Лоулес хотел это услышать, но не в таком состоянии парня. — Ты пьян, — скрывая волнение, спокойно произнес сервамп. Вампир ногой открыл дверь, ведущую в комнату пианиста и поставил того на пол, придерживая за талию. — Я рад, что тогда, в тот день, ты потянулся именно ко мне. Никогда не думал, что у меня появится собственный ежик, — сказал Лихт… и улыбнулся. Лоулес смотрел на парня и пытался запомнить эту улыбку, которая появилась на лице. Ведь улыбка на лице ангела была редким явлением. Пусть он и был пьян, но он улыбался. — Спасибо, — и вампир вдруг ощутил на своих губах вкус губ пианиста. Несмотря на то, что парень выпил спиртное, его губы были на вкус, как мята. Чтобы лучше ощутить этот вкус, Жадность взял в одну руку лицо Лихта, а другой продолжал держать того за талию. «Хорошо, что он пьяный. Завтра он не будет всего этого помнить», — подумал Хайд, усмехнувшись про себя и продолжая целовать юношу. — Тебе пора спать, — отстранившись и прикоснувшись лбом ко лбу Лихта, произнес вампир. — Спокойной ночи, — прошептал ангел, и Лоулес уложил его в постель, предварительно переодев в пижаму. Он выключил свет в комнате. — Хайд… — Да? — повернувшись на звук, спросил сервамп. — Останься со мной. Хайд, который до этого держал слегка приоткрытой дверь, закрыл ее полностью и превратившись в ежика, лег рядом с Лихтом. «Надеюсь, в следующий раз он не будет пить. Хотя… я бы еще раз ощутил этот мятный вкус на своих губах», — подумал Хайд перед тем, как уснуть. *** — О, ты уже проснулся! — с улыбкой на лице, воскликнул Хайд увидев, что Лихт сонно протирает глаза руками. — Сколько времени? — заспанным голосом, спросил Лихт, не догадавшись посмотреть на электронные часы, которые стояли на тумбочке. — Семь утра, — ответил вампир, протягивая стакан с водой и таблетку от головы. Лихт странно посмотрел сначала на предметы в руках, потом и на сервампа. — Что это? — брезгливо спросил парень. Он так относился ко всему, что было связано с медициной. — Стакан с водой и таблетка. У тебя голова не болит? — все еще стоя, спросил Хайд. — С чего бы ей болеть? — Так ты же вчера пил… — начиная подозревать подвох во всем этом, начал вампир. — Ты серьезно поверил, что я выпил водку? — усмехнулся ангел. — Если бы ты понюхал стакан, то понял, что это была всего-навсего обыкновенная вода. Стакан с водой полетел вниз, разбившись на осколки. На полу появилась лужа, похожая на кляксу. Стакан сам собой вылетел из рук вампира, когда тот вспомнил вчерашнее. Лихт выбрался из-под одеяла и встал босыми ногами на холодный пол, потянувшись вверх. На лице ангела появилась ухмылка, когда он увидел растерянное лицо сервампа Жадности. — Дай угадаю… ты вчера подумал: «Все равно он пьяный, а значит, что он все это завтра забудет», — произнес парень. — Так вот. Признаюсь. Я все помню, что вчера говорил и не собираюсь забирать слова обратно. — Я и не хотел, чтобы ты их забрал обратно, — наконец сказал Лоулес, взглянув на хозяина. — Наоборот… я хотел, чтобы ты все это помнил. Он вплотную подошел к хозяину сервампа Жадности и взяв одной рукой подбородок парня, приблизился к лицу. — Я тоже рад, что потянулся именно к тебе, — сказал Хайд и прикоснулся губами к губам ангела. На губах Лихта появилась ухмылка, свойственная только ему. — Спасибо моему менеджеру, — произнес с загадочной улыбкой пианист. — Что?! Так он знал!.. — воскликнул Лоулес. — Ну да. Я давно хотел тебе признаться, но никак не находил повода. Вот мне менеджер и помог, сказав, что это была водка, — пожав плечами, ответил Лихт. — Знаешь… я и в правду поверил, что ты пьяный, — рассмеялся вампир. — А вообще… это было не смешно, — отвернувшись и задрав голову, сказал Хайд. — Я переживал за тебя. — Да конечно, — закатив глаза, пробубнил Лихт. — Хватит обижаться. Тебе еще осколки убирать. И хозяин скрылся за дверью ванны. — Хоть бы был повежливее к парню, которого любит. Никакого уважения! — идя за веником, ворчал по пути сервамп Жадности.