Нетрадиционные методы перевоспитания

Как же глупо! Три года с блеском проводить сложные операции по ограблению элитных домов — и так глупо попасться. Бессильно брыкнувшись, Кэм выругался под нос и замер, ожидая своей, во всех отношениях незавидной, участи. Вообразить ситуацию более глупую молодой человек не смог бы, даже если бы очень хотелось. Форточник. Застрял. В форточке. Нет, формально это была вовсе не форточка, а окно, через которое с кухни в столовую передавали готовые блюда, но факт этот отчего-то мало успокаивал угодившего в ловушку вора. Не стоило, ох не стоило лезть прежде, чем дверца поднимется целиком. Но он спешил, да и не мог знать, что дверца заклинит в самый неподходящий момент, да еще и съедет так, что ни вперед, ни назад! Томительное ожидание продлилось недолго. Не прошло и четверти часа, как позади скрипнула дверь и послышались шаги тяжелых сапог. — Тааак, — голос пришедшего не звучал ни зло, ни удивленно. Скорее — насмешливо, с каким-то утробным урчанием. С такой интонацией мог бы говорить большой кот, поймавший глупого мышонка. — Что я вижу… Уж не воришка ли пожаловал в мою скромную обитель? Шаги приблизились, тяжелая рука легла на поясницу, слегка похлопала. Воспользовавшись моментом, Кэм изловчился и на ощупь попытался пнуть мужчину. Нога с силой врезалась в тело, но ни вскрика, ни даже стона не послышалась, словно бы хозяин дома и вовсе не был человеком. — Плохая идея, — голос зазвучал еще веселее. Трепыхания беспомощного преступника явно его забавляли. — Или не говорили тебе, что грех на старших руку поднимать? Позади что-то зашелестело, и на ягодицы неудачливого вора обрушился хлесткий удар чем-то гибким — скорее символичный, чем действительно болезненный, но от этого не менее унизительный. — Как тебя зовут? — полюбопытствовал хозяин, и, не дождавшись ответа, снова хлестнул Кэма по заднице. — Ну? Молодой человек молчал, стиснув зубы и мысленно призывая на голову мужчины тысячу и одну беду. Неужели так сложно просто вытащить его отсюда и сдать куда следует?! Однако беды обрушиваться не спешили, в отличие от хлесткого предмета. — Ну, и чего молчим? — судя по интонации, на лице хозяина дома играла злорадная усмешка. — Не аргумент? А так? Сжав зубы, Кэм приготовился к очередному удару — и тут же тихо ойкнул, когда пальцы мужчины пробежались по его бокам. — Замечательно, щекотки ты боишься, — заключил мужчина, вновь мягко ущипнув бок и заставив жертву вздрогнуть. — Осталось только выяснить, достаточно ли для того, чтобы быстро, без уверток, назвать мне свое имя и рассказать, кто же тебя надоумил посетить мой особняк? Мысленно застонав, Кэм беспомощно дернулся. Проклятые створки держали намертво, руки и плечи были спереди, а вот бОльшая часть корпуса благодаря попыткам вылезти — сзади. Ни увернуться, ни прикрыться. Но и говорить не хотелось… — Все понятно, — фыркнул мужчина. — «Мы упрямые, мы гордые, мы лягаемся и говорить не будем.» Ну ничего, радость моя, скоро заговоришь. Пальцы мужчины вновь забегали по бокам, щекоча тонкую кожу, и заставляя юношу ерзать и давиться хихиканьем. Пока что прикосновения были почти терпимыми, но что-то подсказывало, что это только пока. Кроме того, ситуация из просто нелепой становилась катастрофической. Надо же так угодить! Мало того, что просто попался, так ещё и к скучающему садисту, любящему, по всей видимости, поиграть с мышкой, прежде чем ее слопать. Хозяин дома, тем временем, решив, что пора переходить к поиску более богатой реакции, принялся массировать ребра жертвы, то совсем легко дразня кожу, то с силой надавливая и энергично шевеля пальцами в межреберных промежутках. С первой же секунды стало понятно, что решение было верным — забрыкавшись и захохотав, юноша с удвоенной силой возобновил попытки освободиться. То и дело с губ его срывались до неприличия высокие взвизгивания, отчего на и без того покрасневшем лице проступали алые пятна. Впрочем, через какое-то время думать о смущении от такого положения Кэм уже не мог — как, впрочем, и думать вообще. Мужчина, тем временем, наразвлекавшись с ребрами, убрал ненадолго руки и очень вежливо спросил: — Ну что, юноша? Не появилось острого и своевременного желания побеседовать? Нет? Что ж, продолжим… На этот раз безжалостные пальцы отправились изучать плоский живот юноши, моментально заставив его изогнуться и совершенно по-детски распищаться, изворачиваясь в тщетных попытках укрыться от своеобразной пытки и захлебываясь смехом. Деться было некуда, просить пощады не вышло бы, даже если бы очень захотелось — ни одно членораздельное слово не прорвалось бы через бурю эмоций. Судя по тихому смеху, мужчину зрелище забавляло. Еще бы, неумеха-вор, пищащий от щекотки — потешнее зрелища не вообразить. Сколько времени прошло, Кэм не знал, но небеса в лице хозяина дома наконец смилостивились и щекотка прекратилась. Однако стоило юноше кое-как восстановить дыхание, он почувствовал, как с его ноги сдергивают сапог. В следующий миг одна рука мучителя крепко сжала лодыжку, чтобы не дать возможности избежать издевательств, а вторая легонько пока что принялась водить пальцами по стопе. Реакция последовала незамедлительная и не менее бурная, чем при прикосновениях к животу. А ведь мужчина щекотал пока что совсем легко. Но с каждой минутой воздействие усиливалось, и скоро пленник уже бился с новой силой, мотая головой и дергаясь в бесплодных попытках сбежать. Когда щекотка, наконец, прекратилась, юноша какое-то время еще нервно хихикал, хватая ртом воздух. А затем скрипнул замок, заскрипела дверь и мучитель, перейдя из кухни в столовую, наконец предстал перед неудавшимся преступником. На вид ему было около тридцати пяти. Исключительно по внешности можно было дать много меньше, если бы не взгляд. Даже сейчас, когда глубокие серые глаза были насмешливо сощурены, в них угадывалась мудрость, какой не бывает во взгляде двадцатилетних. Пожалуй, его можно было назвать красивым, хотя черты лица и казались чересчур острыми. Темные прямые волосы были собраны в конский хвост на затылке, несколько коротких прядей спадали на лицо. Одет он был в черную рубашку, черные же штаны и ботфорты из дорогой кожи. Судя по портупее, пыли на голенище и заткнутым за пояс перчаткам, появление вора определенно не подняло его из постели. То ли собирался куда-то, то ли только пришел. Впрочем, особого внимания на внешность мучителя Кэм не обращал. Тот, тем временем, подойдя к юноше, присел на корточки, и, поддев его за подбородок, спросил: — Полагаю, желание говорить появилось? Ну и как же вас, юноша, зовут? — Кэм, — выдавил вор, тяжело дыша. — Вот и славно, — ухмыльнулся мужчина. — Так сложно было ответить сразу? Насупившись, юноша не ответил. Вместо этого он хмуро спросил: — Может, все же освободите меня? — Да, пожалуй, — легко согласился хозяин дома. — Но сначала… Отстегнув от перевязи один из ремней, он крепко связал юноше запястья, после чего, поковырявшись с минуту с крепежами, поднял, наконец, злополучную задвижку, позволяя Кэму с тихой руганью кувыркнуться на пол. Затем, вздернув на ноги, крепко взял за плечо и повел наверх. Молодой человек не сопротивлялся — понимал, что сбежать шансов нет. Комната, в которую они пришли, напоминала одновременно спальню и гостиную. Вероятно, одна из гостевых — все чисто, аккуратно и безлико. Подтолкнув пленника к кровати, мужчина уселся в кресло, и, упершись локтями в подлокотники, опустил подбородок на кончики указательных пальцев, внимательно разглядывая юношу. — Итак, — после недолгого молчания заключил он. — Ты влез в мой дом, попытался забрать то, что принадлежит мне, еще и ударил меня. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы сдать тебя стражам закона и до конца твоих дней упечь в клетку. — Так почему я все еще тут? — скривился Кэм, исподлобья наблюдая за мужчиной и незаметно пытаясь ослабить путы на руках. — Допустим, меня позабавило, с какой ловкостью ты проник в мой дом, — задумчиво предположил мужчина. — Если бы не заела случайно задвижка в кухонном окне, никто и никогда не поймал бы тебя. А ведь мой особняк охраняется вполне недурно. — И? — не меняя тона, спросил юноша. — Допустим, я не хочу, чтобы законники сгноили в темнице такой талант, — вздернул бровь мужчина. — У меня много врагов, а у моих врагов много секретов. А еще у меня много денег, которыми я щедро могу делиться с вором, который будет для меня эти секреты добывать. Понимаешь? — Хорошо, — вздохнул Кэм, и, скопировав интонацию хозяина дома, заговорил. — Допустим… Только допустим, что вор согласен вместо золота и драгоценностей воровать чужие письма и документы. Но где гарантия, что, после первого же дела, вы не решите все же отправить меня за решетку? — А у тебя нет выбора, — равнодушно пожал плечами мужчина. — Ты либо соглашаешься на мое предложение на свой страх и риск — либо отправляешься в лапы правосудия прямо сейчас. И? — Я согласен, — не долго думая, кивнул Кэм. — В конце концов, вы правы, терять мне теперь уже точно нечего. — Вот и умничка, — усмехнулся мужчина, вставая. — Может, тогда руки мне развяжете? — невинно предложил молодой человек. Хозяин дома, однако, лишь тихо рассмеялся и произнес строгим голосом светского педанта: — Нет уж, юноша. То, что я предложил работу, вовсе не значит, что оставил намерение преподать вам урок. Пересев на кровать, мужчина надавил пленнику на грудь, заставляя лечь, и пробежался свободной рукой по животу, заставив ойкнуть и забрыкаться. Затем, что-то для себя решив, он нехорошо ухмыльнулся: — Нет, так не пойдет, слишком уж ты дергаешься. — А может, все же, отпустите? — без особой надежды спросил Кэм. Он больше не сопротивлялся, понимая, что и со свободными руками не справился бы со своим мучителем, не то что так. — Ну нет, молодой человек, я еще не наигрался с вами, — фыркнул тот, легко перекладывая неудачливого вора на край кровати. Когда до юноши дошло, что именно делает мужчина, он мысленно выругался и все же попытался вырваться, но было поздно. Тихо смеясь трепыханиям пленника, мужчина быстро и ловко замотал его в одеяло, так, что торчали только ступни и голова. После чего для верности перехватил этот своеобразный кокон сверху парой невесть откуда взявшихся ремней. В довершение он стянул единственный оставшийся сапог и откинул его куда-то в угол, оставив юношу босым. — Ну что ж, я вас покину ненадолго, — светским тоном произнес мужчина, и назидательно добавил. — Полежите тут и подумайте о своем поведении, я скоро вернусь и мы продолжим нашу воспитательную беседу. Скрипнула дверь и наступила тишина. Первые пару минут Кэм извивался, пытаясь выпутаться, но вскоре осознал, что это бессмысленно. Одеяло было плотным и держало крепко — ни согнуться, ни пошевелиться. Лежи себе, смотри в потолок и думай, как ухитрился попасть в столь идиотскую ситуацию. Определить, как много времени прошло, прежде чем вновь скрипнула дверь, Кэм не мог. Но по его ощущениям — вечность. Подумать только, насколько некомфортно может быть в мягкой постели, если не можешь пошевелиться! — Скучаешь? — с усмешкой спросил мужчина, присаживаясь на кровать. — Ну, ничего, я как раз планирую тебя развеселить. В руках у хозяина дома была небольшая сумка. Первым извлеченным предметом стала темная повязка, которая тут же легла на глаза пленника. А стоило ему возмутиться, между зубов скользнул скомканный платок, заглушая все звуки. Просто замечательно… Мало того, что он не может пошевелить ни одной конечностью, так еще ничего не видел, а вместо слов с губ слетает мычание. Соорудив мысленную трехэтажную и совершенно непечатную конструкцию, юноша попытался выплюнуть кляп, но мужчина уже успел протянуть вокруг головы шнурок, прижимая чертову тряпку. — А теперь вернемся к воспитательной беседе, — усмехнулся где-то рядом мучитель и юноша почувствовал, как кровать просела под тяжестью человека. Затем его дернули, и, судя по изменению положения, его ноги оказались на чужих коленях. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем томительное ожидание сменилось осторожными прикосновениями к стопам. Замычав сквозь кляп, юноша попытался убрать ноги, но ничего, разумеется, не вышло. Постепенно прикосновения становились ощутимее. Мужчина то царапал пяточки, заставляя пленника глухо смеяться, то быстро пробегался по серединкам ступней, вызывая взвизгивания, то, несмотря на сопротивления, отгибал пальцы ног и мучил тонкую кожу под и между ними, отчего Кэм тут же захлебывался писком. Когда это прекратилось, юноша судорожно вздохнул, мысленно взмолившись, чтобы это было окончанием. Однако небеса к этой своеобразной молитве остались глухи, и в следующий миг свода стопы коснулось что-то мягкое и вызывающее непреодолимое желание провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать. — Это перо, — как ни в чем не бывало сообщил мучитель, возя упомянутым предметом по всей стопе и заставляя жертву выгибаться до хруста в позвоночнике от новых и неожиданно сильных ощущений. Когда перышко скользило по пятке, было еще терпимо, хотя и хотелось брыкаться и хихикать, а вот когда оно соскальзывало на середину стопы, комнату заполнял истошный визг. Впрочем, как выяснилось, это было еще не самое страшное. Настоящий ад начался, когда мужчина, достав, судя по всему, из своей сумки несколько шнурков, связал между собой большие пальцы и мизинцы, так, что поджать пальцы не было никакой возможности. И, вооружившись теперь уже двумя перьями, принялся методично обрабатывать каждый миллиметр невероятно чувствительной кожи. Кэму казалось, что еще немного — и он сойдет с ума. Он извивался, скулил, пищал, смеялся, но не мог даже немного отодвинуться от орудия пытки. Наконец все закончилось. Тяжело дыша и смаргивая слезы, юноша расслабился, дрожа всем телом. Он был настолько оглушен ощущениями, что даже не заметил, как его избавили от кляпа. Лишь когда с глаз упала повязка он очнулся и закрутил головой. — Эк тебя проняло, — не то сочувственно, не то насмешливо протянул мужчина, невесомо гладя не до конца еще успокоившегося пленника по смоляным волосам. — Ну да, думается, оно на пользу, такой урок ты точно не забудешь. Кэм хотел было огрызнуться, но предпочел смолчать. Мужчина же, еще раз проведя рукой по спутанным прядям, поднялся и окончательно освободил юношу. — Рассвет через пару часов, — невозмутимо сообщил хозяин дома, вставая. — Можешь остаться в этой комнате, утром я приду, и мы обсудим условия нашего сотрудничества. Бежать не советую — охрану по периметру я усилил, а повторить свое маленькое развлечение мне ничто не помешает. Спокойной ночи. И, развернувшись, мужчина покинул комнату, тихо усмехаясь себе под нос. Да, определенно это будет забавное сотрудничество. Вряд ли это последняя оплошность мальчишки, заслуживающая наказания. А значит, впереди его ждет еще много поводов поизмываться над бедным воришкой.