Кассета

       Лежа спиной на твердом полу в храме, Ято легко вертел и заинтересованно рассматривал небольшую позолоченную подкову из железа, купленную недавно в лавке сувениров. Он, не спеша проведя пальцем по маленькому изгибу, отметил все оказавшиеся на нем незначительные вмятины и увидел осыпавшиеся сверху куски краски. Убрав вещицу в карман черной мастерки и отряхнув ладони от мелких блесток, парень медленно перевернулся на бок и взглянул на своего юного шинки, расположившегося неподалеку. Юкине, уперевшись локтем в деревянные доски, спокойно жевал песочные печенья и увлеченно наблюдал за тем, что происходит на экране телевизора. Обидевшись, что на него совсем не обращают внимания, Бог надул губы и постарался незаметно протянуть руку к близко стоящему белому блюдцу с красноватым непонятным узором в середине. Внезапно увидев схватившие пару крекеров тонкие пальцы, светловолосый мальчишка скорее опустил голову вниз и непонимающе уставился на своего в конец обнаглевшего хозяина. Нахмурив брови, он в то же мгновение сильно ударил Ято по тыльной стороне ладони и, надменно фыркнув, поспешил отставить тарелку куда-нибудь подальше. Широко распахнув от удивления глаза, тот от неожиданности выронил печенья и бросил изумленный взор на отвернувшегося от него священного сосуда. Расстроенный парень чуть насупился и осторожно ткнул несколько раз подушечкой пальца в мягкую щечку отмахивающегося от его рук пацана.        — Юки, хватит на меня дуться! — жалобно протянул Бог, но ответом ему послужила лишь тишина, нарушаемая только доносящимися из телевизора голосами. — Ну я же перед тобой уже извинился. Что еще ты от меня хочешь?        — Отстань, идиот! — огрызнулся парнишка. — Не до тебя сейчас.        — Эй! Ты как со своим хозяином разговариваешь? — возмутился тот.        — Как хочу, так и буду разговаривать, — гордо подняв голову, произнес Юкине и надкусил крекер. — Не мешай мне! Я занят.        — Несносный пацан! — цокнув языком, тихо прошептал ему в ответ паренек.        — Недо-Божок! — так же еле слышно съязвил мальчишка и продолжил смотреть плохо показывающий экран.        Вновь сильно нахмурившись, Ято быстро отвернулся от него и, недовольно хмыкнув, подставил под щеку уперевшуюся в пол левую руку. Мимолетно бросив взгляд на стоявший впереди телевизор, он на мгновение о чем-то задумался, лишь изредка стуча ногтем по деревянным доскам. И снова удивленно посмотрев на лежавшего рядом с ним Юкине, Бог слегка наклонил голову вправо и вдруг спросил у него:        — Слушай, к чему весь этот театр, если ты все равно на меня больше не злишься?        — Я? Не злюсь? — оглушительно крикнул тот и, вмиг вскочив, повернулся к хозяину лицом.        Вздрогнув от неожиданно прозвеневшего в ушах голоса, Ято едва заметно стушевался и прикрыл макушку руками, опасаясь получить по ней от своего разъяренного шинки.        — Да я просто в бешенстве! Ты опять украл все накопленные мною деньги и потратил их на какую-то безделушку!        Резко вдохнув от негодования, парень торопливо поднялся с пола вслед за сердитым оружием, сжавшим руки в кулаки от нарастающей с каждой секундой злости. Он, засуетившись, скорее полез в один из карманов черной мастерки и в итоге нащупал там недавно купленную позолоченную подкову. Поспешно достав ее, тот с некой гордостью и чуть ли не перед самым носом Юкине продемонстрировал ему маленький сувенир, сказав:        — Она, между прочим, приносит удачу.        — Ни черта подобного! Когда же до твоей дурной головы это дойдет? — грубо и бесцеремонно ткнув Бога в лоб, все так же недовольно ответил ему пацан.        — Как ты можешь так говорить? — картинно и достаточно наигранно схватившись за сердце, спросил Ято.        — Ты меня бесишь! — зло сузив янтарные глаза, сквозь зубы прошипел мальчишка.        Быстро развернувшись к работающему старому телевизору, Юкине подошел к нему чуть ближе и сел напротив, скрестив руки на груди. Бог не спеша проследил за резкими движениями разозлившегося шинки и прислонил ладонь к затылку, легонько почесав его и немного взъерошив волосы. Парень, расположившись рядом с мальчишкой, положил руки на колени и начал думать о том, как бы вновь привлечь внимание пацана. И чем усерднее он об этом размышлял, тем сильнее становилась видна неожиданно проявившаяся небольшая морщинка у него на лбу. Уже потеряв всякую надежду на рождение какой-либо идеи в голове — пусть даже самой глупой, — Ято тихо вздохнул и устало потер переносицу. Но в ту же секунду тот внезапно широко раскрыл ярко-голубые глаза, а его на мгновение помрачневшее лицо озарила хитрая улыбка. Наспех щелкнув пальцами, темноволосый украдкой взглянул на своего опять увлекшегося просмотром парнишку и быстро чмокнул того в нежную щечку. Никак не ожидавший подобного Юкине вмиг зарделся и приложил к месту легкого поцелуя ладонь, почувствовав пробежавшие по спине мурашки. Победно ухмыляющегося Бога, вновь схватившего с белого блюдца песочные печенья, вполне устраивала такая «бурная» реакция смущенного шинки на действия хозяина.        — Т-ты что творишь? — отвернувшись от Ято, чтобы тот не видел его покрасневшее лицо, невнятно спросил он.        — Ничего, — довольным ехидным голосом проговорил тот, мимолетно прикоснувшись губами к тыльной стороне ладони мальчишки.        — П-прекрати сейчас же! — пролепетал священный сосуд и чуть сжался в комок, почувствовав, как молодой человек начал слегка, еле ощутимо покусывать его мочку.        — С каких это пор тебе не нравятся мои поцелуи? — томно прошептал ему в ответ Бог, опаляя ушную раковину своим теплым, даже горячим дыханием и еще больше смущая Юкине.        — Перестань! — тихо пискнул паренек и попытался отодвинуться подальше от настойчивого хозяина.        — Ни за что, пока ты не прекратишь на меня дуться, — ответил хитрый Ято и продолжил покрывать легкими поцелуями кожу оружия за ухом, с каждым разом опускаясь ниже, к шее.        — Все-все! Хватит! Я больше не злюсь, слышишь?        — Вот так бы с самого начала!        Темноволосый парень торопливо отстранился от него и, беззлобно усмехаясь, приобнял за талию своего совсем засмущавшегося Юкине, у которого все лицо — и особенно уши — покраснело. Мальчишка, закрыв руками покрывшиеся румянцем щеки, немного согнул ноги в коленях и скорее притянул их к груди, прислонившись к ним лбом. Понаблюдав за ним и тихо хихикнув, Бог аккуратно положил голову на плечо чуть вздрогнувшего пацана и, блаженно прикрыв ясные глаза, сильнее прижался к нему.        — Дурак! — негромко прошептал шинки, медленно вытянув ноги и убрав ладошки от лица.        — Только не начинай! — строго, но в то же время ласково ответил ему Ято и, слегка сжав рукой левое бедро юноши, вдруг удивленно спросил: — Кстати, что ты тут смотришь?        — А! Кофуку дала мне кассету с какой-то мелодрамой не так давно — кажется, пару дней назад, — все так же тихо и отстраненно произнес парнишка, подвинувшись к хозяину ближе.        — Ну, и как? Нравится? — лениво переведя взгляд на экран и надкусив маленький крекер, проговорил Бог.        — М... пока что нет, но это только первая серия. Думаю, что дальше будет гораздо интереснее, по крайней мере, так сказала Кофуку.        Не спеша взяв с белого блюдца печенье, Юкине отломил от него небольшой кусочек и медленно стал пережевывать, неуверенно положив ладонь на талию хозяина. Вновь обнаглевший Ято, не заметив сопротивления со стороны светловолосого, продолжил беззастенчиво поглаживать и мять бедро едва дернувшегося шинки. Тот, снова смутившись и уставившись на деревянные доски, аккуратно — словно невзначай — убрал руку Бога и слегка улыбнулся уголками губ. Мальчишка осторожно переплел их пальцы и сильнее прижался к расслабленному парню, наслаждаясь теплом друг друга и царившей сейчас идиллией. Он по-прежнему смотрел на нечетко показывающий экран старого телевизора, лишь изредка прислушиваясь к отдающемуся громким гулом в ушах учащенному биению своего сердца. Идеально! И ничто бы не смогло заставить пацана вдруг — каким-то образом — подумать иначе, кроме дальнейших действий, которые происходили в мелодраме. Наблюдая за поведением юных героев фильма, белокурый священный сосуд внезапно начал недовольно хмурить брови и скорее отворачиваться, тихо шепча:        — Фу! Какая гадость!        Прижавшийся к пареньку удивленный его словами Бог чуть приподнял голову над плечом оружия и, сильно прищурившись, внимательнее взглянул на нечеткий экран. Несколько мгновений смотря на действия персонажей, Ято слегка нахмурил брови и украдкой бросил взор на поморщившегося пацана, не понимая, чем вызвано подобное поведение.        — А что, собственно, такое? — озабоченно поинтересовался он, обернувшись к мальчишке.        — Ужас какой-то! Нет, ну ты посмотри, что они вытворяют! — продолжил возмущаться Юкине и вновь скривился от отвращения, так ничего толком и не объяснив.        — Эм... целуются с языком, — все так же ни о чем не догадываясь, задумчиво протянул темноволосый парень в ответ.        — Вот и я об этом! Там же слюни! — скрестив руки на груди, воскликнул мелкий юнец. — Гадость!        Вновь демонстративно отвернувшись от телевизора, мальчишка сердито фыркнул и хотел было сказать что-то еще, как вдруг передумал, краем уха услышав тихое хихиканье своего Бога. Юкине удивленно похлопал длинными ресницами, аккуратно обрамляющими выразительные янтарные глаза, и непонимающе уставился на скорчившегося от смеха хозяина. Недовольно хмыкнув и еле слышно буркнув себе под нос какие-то невнятные слова, паренек несильно ударил Ято кулаком в плечо и, негодуя, спросил:        — Ты чего это смеешься?        — Ничего, — по-прежнему негромко хихикая, ответил ему темноволосый Бог. Чуть успокоившись, он слегка щелкнул мальчика по кончику носа и продолжил: — Это приятно, а ты просто не пробовал.        — И не собираюсь! — уверенно проговорил тот, вновь скрестив руки на груди.        — Как? Неужели ты оставишь меня без поцелуя? — обиженно произнес парень и слегка надул губы.        — Да!        — А вот и нет! — быстро сказал он.        Хитро сверкая голубыми глазами, Ято в то же мгновение резко повалил на твердый деревянный пол удивленного и ничего не понимающего мальчишку. Низко склонившись над ним — так, что кончики их носов едва ощутимо дотрагивались, — он осторожно и не спеша погладил тыльной стороной ладони умилительно покрасневшие щеки шинки. Темноволосый ехидно улыбнулся, игнорируя сопротивление уперевшегося руками в его грудь пацана, и медленно прикоснулся к немного сухим и покусанным губам Юкине, так же неторопливо прикрыл веки. Изумленный парень, вмиг разомлев от столь неожиданных, но уверенных действий хозяина, лишь сжал в кулаках мягкую ткань черной мастерки и не посмел даже шелохнуться. Тот воспользовался минутным замешательством белокурого оружия и аккуратно надавил большим пальцем на его подбородок, заставляя слегка приоткрыть рот, медленно провел кончиком языка по нижней губе. Наспех отстранившись, Бог насмешливо ухмыльнулся и ловко убрал с лица священного сосуда упавший на глаза светлый локон, ласково поглаживая приятную на ощупь кожу за ухом. Смутившийся до нельзя блондин едва заметно дернулся от легкого прикосновения и сильно зажмурился, колотя громко хихикающего Ято по плечам и невнятно бормоча слова:        — Ч-что ты делаешь? Слезь с меня сейчас же!        — Нет, пока я не получу свой законный поцелуй! — объявил темноволосый, гордо восседая на бедрах своего юного шинки. — Ну же, Юки! — тихо проговорил он, вновь наклоняясь к мальчику.        — Не смей! Не хочу, чтобы ты пихал мне в рот свой язык! — еще оглушительнее завопил Юкине, безуспешно старясь оттолкнуть хозяина.        Оскорбленный подобным поведением своего оружия — да, как же! — Бог медленно отстранился от него и слегка наклонил голову вниз, обиженно надув губы и скрестив руки на груди. Он неторопливо приложил к подбородку указательный палец и призадумался, не обращая внимание на до сих пор продолжающееся сопротивление белокурого мальчишки. Немного утихомирившись, тот неспешно убрал ладони от груди Ято — а то мало ли что? — и заинтересованно посмотрел на него, словно готовясь к дальнейшим внезапным действиям. Но, к его удивлению, темноволосый молодой человек сидел смирно — что само по себе было необычно — и все так же ничего не предпринимал. Заметив на себе пристальный взор янтарных глаз шинки, Бог чуть улыбнулся уголками губ и неожиданно протянул своему пареньку правую руку. Удивленный Юкине в одно мгновение негодующе взглянул на нее, пару раз похлопав светлыми ресницами, и вновь уставился на хозяина. Тот небыстро прикрыл потяжелевшие веки и тихо, почти неслышно вздохнул, догадавшись о том, что настороженный пацан так ничего и не понял.        — Давай так, — начал свои разъяснения Ято, по-прежнему держа ладонь прямо перед носом священного оружия, — я тебя сейчас поцелую, и если не понравится, то этого больше не повторится. Идет?        И тут же спокойное и умиротворенное лицо белокурого мальчишки, в защитном жесте скрестившего руки у себя на груди, неприятно исказила гримаса. Немного сморщенные лоб и нос, слегка сведенные к переносице светлые брови и явное недоверие к происходящему — все это выражало крайнее недовольство шинки. Восседая на чужих бедрах, брюнет наконец разлепил веки и, чуть наклонив темноволосую голову в бок, изумленно бросил взор на насупившееся оружие.        — Что такое? — спросил он.        — Как-то уж слишком просто, особенно для тебя! — вновь с подозрением взглянув на протянутую ладонь, пояснил юноша. — А ну-ка признавайся, в чем подвох?        — А с чего ты взял, что он есть? — искренне удивился его словам Ято.        — Я слишком хорошо тебя знаю, — тихо фыркнул в ответ Юкине, слегка прищурившись. — Ты точно что-то задумал.        — Нет никакого подвоха, честное слово! — тот снова заверил сомневающегося парнишку и, ехидно улыбнувшись, выжидающе посмотрел на пацана. — Так что ты решил?        Юный священный сосуд, сильнее нахмурив почти белые брови, еще раз перевел свой неодобрительный взор на все так же вытянутую перед его лицом ладонь молодого Бога. Уголки губ медленно, еле заметно приподнялись вверх — скривив рот в ухмылке, — а на мгновение показалось, что где-то в глубине ярко-голубых глаз паренька затаился чертовский огонек. Озадаченный светловолосый мальчик негромко вздохнул и, попытавшись справиться со своим смятением и смущением, неуверенно пожал руку напористому хозяину, растерянно сказав:        — Идет!        — Вот и отлично! — громко и гордо проговорил Ято и, самодовольно ухмыльнувшись, начал неспешно слезать с бедер Юкине.        — Только... — вдруг прозвучал еле слышный голос парнишки, ухватившегося пальцами за черную мастерку темноволосого.        — В чем дело? — мягко улыбнулся и так же тихо поинтересовался изумленный Бог, медленно приблизившись к лицу своего священного оружия и прикоснувшись ладонью к его покрасневшим щекам.        — Я не умею целоваться, — с большой неохотой и толикой стеснения признался ему молодой шинки, стараясь как можно ниже — насколько это было возможно — опустить светлую голову.        — Ничего страшного, — шепотом произнес тот в ответ и, легко поцеловав кончик носа мальчишки, продолжил: — Я научу тебя.        Взволнованный от предстоящего поцелуя Юкине исподлобья окинул хозяина робким взором, осторожно смяв в кулаке ткань клетчатой рубашки в том месте, где быстро и гулко билось его сердце. Ято аккуратно провел по скуле паренька подушечками длинных пальцев, неспешным движением слегка приподнял его подбородок вверх, рассматривая едва дрожащие ресницы. Молодой темноволосый Бог тепло улыбался и, дотронувшись до лба шинки своим, увлеченно любовался его янтарными глазами, такими красивыми и выразительными. Священный сосуд, смутившись, чуть вздрогнул от прикосновений и стыдливо перевел взгляд на старый телевизор, на экране которого по-прежнему самозабвенно продолжали целоваться герои фильма.        — Прикрой глаза.        Вдруг парень томно и еле слышно прошептал мальчику на ушко, проведя ладонью от ярко пылающей щеки к тонкой шее, и осторожно притянул его за талию ближе к себе. Предельно смущенный настойчивостью хозяина шинки, нерешительно кивнув, послушно прикрыл потяжелевшие веки и лишь сильнее прижался к Богу, слегка приобнимая его. Поддавшись всем телом вперед, брюнет медленно прикоснулся к суховатым устам молодого священного сосуда и неторопливо смял их, позволяя белокурому Юкине привыкнуть к ощущениям. Небыстро разомлев от уверенности и ненавязчивого напора, тот в мгновение ока — но не менее осторожными и аккуратными действиями — сел на колени Ято. Паренек, медленно положив руки на округлые ягодицы шинки, приподнял вверх уголки своих красноватых губ и едва заметно улыбнулся сквозь нежный, легкий, почти невесомый поцелуй. Застеснявшись чрезмерной близости и своеобразного откровенного «общения» с опытным Богом, приятно взволнованный до глубины души мальчик чуть дернулся и поспешил отстраниться. Но совершить подобные манипуляции ему не позволила широкая ладонь темноволосого юноши, легшая на голову и немного сжавшая на затылке светлые короткие локоны. Оружие неспешными движениями разомкнуло алые губы, позволяя — словно давая собственное согласие — проворному кончику языка любимого человека дотронуться до его неба. Каждое решительное прикосновение к нему, к внутренней стороне щеки заставляли неумелого Юкине поддаваться навстречу уверенным ласкам и охотно отвечать на поцелуй. Сильные руки Ято, длинные пальцы которых забрались под зеленую клетчатую рубашку паренька, свободно скользили по его спине, неторопливо покрывающейся мурашками. Расслабленный шинки очень тихо, еле слышно простонал в уста довольного собой Бога, обдавая их горячим дыханием, и мелко задрожал, теряясь от неизведанных доселе ощущений. Таких необыкновенных, таких приятных, таких желанных...        — Эй, мальчики, идите обедать! — звонкий голос отчего-то счастливой розововолосой Богини Нищеты, внезапно распахнувшей двери, раздался в комнате, словно эхо.        Вздрогнувший от столь неожиданного появления радостной девушки в помещении, Юкине широко распахнул глаза от удивления и в то же мгновение оттолкнул Ято, уперевшись руками в его грудь. Молодой парень, поспешно отстранившись от белокурого пацана, неловко стал ерзать по деревянным доскам под собой, приложив широкую ладонь к затылку и слегка взъерошив темные локоны. Пребывая в абсолютном неведении о происходящем, беззаботная Кофуку оказалась внутри покоев на чердаке и вдруг замерла около порога, удивленно хлопая длинными ресницами. Увлеченно и чрезвычайно пристально рассматривая сидящих напротив нее двух юношей, она аккуратно приложила указательный палец к подбородку и наклонила голову в бок. На немного пухлых щеках светловолосого мальчика выступил ярко-красный румянец, заставляя любопытную Богиню хитро улыбнуться своим догадкам о случившемся.        — Ой, простите! — медленно проговорила тихо хихикающая девушка, нарочито распевая гласные, и вдруг добавила, скрываясь за ведущей в коридор дверью: — Не буду мешать вам, ребята.        — Нет-нет! Мы ничего такого не делали, — раскрасневшийся Юкине замахал руками в разные стороны, невнятно бормоча ей в ответ, но та уже успела торопливо покинуть комнату.        — Конечно-конечно, — донесся до его ушей довольно громкий голос, с толикой усмешки, из-за двери. — Как закончите там — приходите вниз кушать.        Юный священный сосуд, внезапно замолкнув на минуту — слова здесь бессильны, — еще несколько мгновений смотрел вслед ушедшей Богине Нищеты, радостно напевавшей ненавязчивый мотив. Закрывая от сильного волнения и чрезмерного смущения янтарные глаза маленькими ладошками, мальчик как можно ниже опустил голову, словно провинившийся котенок. Темноволосый Ято, бросив изумленный взор на съежившееся в комок от неловкости оружие, тихонько хихикнул и медленно потянулся к белому блюдцу с красной росписью. Аккуратно схватив кончиками пальцев недавно надкусанное и не съеденное им печенье, он неспешно положил его в рот и стал неторопливо пережевывать. Прекратив увлеченно, крайне пристально рассматривать белокурого мальчишку, робко глядевшего в пол, молодой Бог встал с деревянных досок и, мягко улыбнувшись, протянул парнишке руку. Тот, застенчиво демонстрируя пылающее лицо, неожиданно вскинул светлую голову вверх и, удивленно взглянув на ладонь, нерешительно ухватился за нее. Медленно поднявшись со своего насиженного места на теплом, пушистом, приятном на ощупь коврике, Юкине отрешенным взором посмотрел на широкую спину шедшего к двери комнаты юноши.        — Эй, Ято...        Внезапно почувствовав ухватившиеся за край рукава его черной мастерки пальцы, удивленный Бог остановился на половине пути и обернулся через левое плечо к мальчику. Тот, чуть наклонив книзу белокурую голову и пряча от парня выразительные глаза, стоял посередине их скромного жилища и застенчиво переминался с ноги на ногу. Наконец справившись с достаточно сильно мешающим ему волнением, молодой священный сосуд неторопливыми шагами приблизился к темноволосому и приобнял его за шею, поднявшись на носочки. Усмехнувшись негромким голосом, гордый собой Ято аккуратно положил руки на талию шинки и небыстро — чтобы не спугнуть решительно настроенного пацана — потянулся к нему за новым поцелуем. А небольшая, старенькая, потрепанная временем и частым использованием коробка от кассеты с мелодрамой, из-за которой все произошло, так и осталась лежать на полу возле телевизора, никем не тронутая.