О птичках

С недавнего времени казармы Красных стали больше походить на клуб не совсем юных орнитологов, чем на обиталище брутальных головорезов. Все началось с Медика и его увлечения голубями. Сначала было всего три штуки под предводительством любимого всеми Архимеда. Но потом двое из них исчезли, оставив любопытного голубя изучать внутренний мир наемников в одиночестве. Горю немецкого голубятника не было предела и это плохо сказывалось на боеспособности всей команды. Поэтому наемники, не сговариваясь, притащили несчастному эскулапу по голубю и были искренне удивлены тем, что сия блестящая идея посетила все восемь головушек, а не одну отдельно взятую, как было задумано вначале. Но Медика это ничуть не расстроило. Хэви получал дополнительный убер, Снайпер - мочегонное, а Пиро - морфий. И какова была радость немца, когда его пропавшие голуби вернулись, да еще с целым выводком маленьких птенцов, только-только ставших на крыло. Такой эскадрилье требовалось больше места и голубиное семейство облюбовало вышку снайпера, шляпу снайпера, кружку, винтовку и все, что он забыл оттуда убрать. Второй «ласточкой» стал Подрывник. Из очередной командировки он привез сенегальского попугая. Эта зеленая бестия тащила в клюв все, что плохо лежало, по ее птичьему мнению. Шпион клялся всеми святыми, что сделает из этого комка перьев чучело и повесит над кроватью, когда птичка проделала пару лишних дырок в маске и обгадила костюм. Но шотландец всей душой прикипел к пернатому питомцу. Говорил, что тот единственный понимает его проспиртованную душу. А все из-за того, что попугай договаривал за владельцем его фразы. Умел произносить он только «БАБАХ!», но смысла монологов Подрывника это не меняло. Далее, птицемания добралась до Солдата. Глядя на неравнодушных к человеческой требухе голубей Медика и на орущее дурным голосом зеленое нечто, он тихо бормотал под нос проклятья, посылая их неизвестно кому, как, впрочем, и неизвестно зачем. Все изменилось в один прекрасный день, когда он принес орла с подрезанными крыльями и гордо объявил, что тот останется на базе, ибо «Только орлы имеют право находится в воздушном пространстве Соединенных Благословенных Всеми Богами Штатах Америки, а не какие-то раскрашенные курицы (с)». Солдат утверждал, что отобрал гордую птицу у браконьеров, решивших подзаработать на пойманной птице и выставлявших ее напоказ на местной ярмарке. На следующее утро на первых страницах всех газет писали о странном инциденте, при котором была накрыта группа браконьеров, занимавшихся отловом и вывозом за границу редких птиц. Четверо преступников доставлены в больницу со значительными побоями, двое находятся в реанимации. Даже Пиро поддался всеобщей истерии. Никого, в сущности, не удивило, когда в загоне, рядом с деревянной коровой, начали расхаживать живые куры. И уж точно никто не жаловался, получая на ужин поджаренную до хрустящей корочки куриную ножку. Только Инженер, глядя на этот праздник жизни, предавался унынию. Все-таки, нечасто наемникам удается урвать кусочек отдыха и еще реже - отдохнуть душой. Ну, а впадать в детство – такое вообще тут не увидишь. Техасцем овладело желание, непонятное для него самого, не выбиваться из общего строя. Но зная себя, он не решился заводить питомца. Черт подери, он себя забывал покормить, вверять ему живое существо было высшей степенью наказания для оного. Поэтому инженер решил эту проблему по-своему - питомца он сконструировал. И на этом бы ему и успокоиться, но заводной голубь не прошел полевых испытаний. И это ввергло техасца в глубокое уныние. Во-первых, его изобретение наотрез отказывалось работать. Во-вторых, прощай мечта о питомце. И, в-третьих, его терзала мыслишка, что кусок металла не способен заменить живое существо и при всех его талантах он не в силах превратить мертвое в живое. Сидя на складном стуле рядом с казармой, Инженер достал из кармана свое недоделанное творение и, убедившись, что рядом никого нет, завел его. В маленьких глазках загорелись красные огоньки, колесики завертелись; голубь пришел к жизни. Поставив его на землю, мужчина наблюдал, как тот бестолково ездит по земле и бьется о всякую преграду. О взлете не было даже и речи. Покопавшись в карманах, Инженер вытащил оттуда завалявшееся одинокое печенье и, сам не понимая зачем, начал крошить. Механический голубь не оценил его трудов и продолжал биться о сапог своего создателя. - Ну, что ж…каков хозяин, таков и питомец. – Сказал он с грустной ухмылкой. - Я бы не сказал, что ты металлический чурбан, который натыкается на стены. Хотя, кажется, был случай. Голос заставил Инженера вздрогнуть. За спиной, скрестив руки, стоял Медик. Техасец пинком отправил голубя с глаз долой и улыбнулся нежданному гостю. - Ты о том случае? Ой, не вспоминай лучше, мне становится стыдно. Больше с Тавишем я не пью. С абсолютно невозмутимым лицом, Медик опустился перед механиком на колени и, пошарив под кучей металлолома, извлек многострадальную модель голубя. - Занятная модель, друг мой. Все пропорции соблюдены. Зачем его так грубо швырять? - Он не работает, док. - В каком смысле? Насколько я могу судить, он вполне исправен. - Он не выполняет некоторых… функций, скажем так. - А что ты хочешь от куска металла? Чтобы он клевал крошки у тебя с ладони? Прилетал на твой зов или радовался твоему приходу? Уверен, твои турели такой преданности не показывают. – Медик смотрел прямо в глаза, заставляя Инженера чувствовать себя еще большим идиотом. -Эээ…док, я …ну, ладно, ладно. У меня в детстве даже рыбок не было. Был кактус и тот завял. Не приспособлен я для этого. Но хочется все равно, – промямлил техасец, смотря куда-то вдаль, лишь бы не встречаться с Медиком взглядом. - Ты уверен в этом? Лично я сомневаюсь. К чести доктора, он не стал смущать и без того растерянного механика беседой и развернувшись, направился обратно в казарму. Остановился он всего раз и крикнул, не оборачиваясь. - А голубя я тебе принесу. Живого.