My King

      Во взгляде его зелено-голубых глаз бесконечная глубина океана и мудрость бесчисленного множества лет.       Усмешка на алых губах словно режет сердце, заставляя и без того сбитый ритм учащаться настолько, что Он удовлетворенно вздыхает, оценивая эффект, вновь произведенный на меня одним только его присутствием в комнате.       Мой Король. Мой Повелитель. Мой грех и моя услада. Мой Никлаус.       Кажется, что искушение течет вместо крови по его венам, а сладострастием пропитан каждый миллиметр первородного тела. И Он всецело принадлежит мне, имея надо мной полнейшую власть.       Растягивая шаги, приближаюсь к нему, наслаждаясь собственной силой. Мой Король неотрывно следит за каждым моим движением. Любуется. Впитывает мое исступленное желание. Предвкушает. Он знает, чем закончится сегодняшний вечер. Он ждет этого так же как я.       Оценив мой наряд, удовлетворенно кивает. Я угодила Ему. Выполнила одну из потаенных фантазий. Заставила хотеть без жалости сорвать его с меня. Может, я и не королева, но определенно повелеваю Им хотя бы сейчас, когда Король ведом исключительно страстью и похотью. Жаждой обладать податливым телом, затянутым в черный корсет. Мечтой, которую непринято озвучивать вслух. Сладким сном, ставшим явью.       Остановившись у стола, упираюсь руками в его крышку и делаю несколько соблазнительных движений бедрами. Никлаус продолжает смотреть на меня, покачиваясь в кресле. Я же, закусив губу, слизываю выступившую из ранки каплю крови.       Первородный улыбается и, встав, направляется в мою сторону.       Подходит ко мне, стянув с шеи галстук и расстегнув пару пуговиц на белоснежной рубашке. Когда-нибудь она обагрится кровью его врагов, которых Мой Король нещадно уничтожает ежедневно. Сейчас же я предчувствую, как буду сминать пальчиками ее шелк, цепляясь за каждую возможность продлить еще немного миг обоюдного удовольствия.       Давит на мое плечо, заставляя склониться над столом. Я вновь покорно подчиняюсь. Боюсь ли я его?       Нет.       Я здесь добровольно. Без внушения и принуждения. Просто хочу быть с Ним. И Он ценит это. Поощряет. Отчасти любит. У Короля всегда найдется несколько свободных мгновений для того, кто Его боготворит. Для меня.       Ведет пальцами по кружевной ткани, цепляясь за ее шероховатости, поигрывая со шнурком корсета. После же проворно стягивает к моим щиколоткам трусики и, дернув за резинку пояса для чулок, заставляет меня вздрогнуть от легкого шлепка по коже. Нетерпеливый, но расчетливый даже в наслаждении. Король всегда жаждет получить все и сразу, зная, как лучше будет сделать это. Я же могу дать ему то, что он пожелает.       Гладит по бедрам невесомо и ласково, заставляя меня зайтись в первом стоне. Мой Король сводит с ума. Беззастенчиво. Решительно. Нагло. Дерзко. Так, словно я до сих пор не принадлежу Ему полностью.       Пальцы сжимаются на моей шее, заставляя сохранять тишину. — Еще рано, — едва слышно шепчет Он, проводя губами по моей щеке.       Я прогибаюсь под ним, желая поскорее прекратить эти игры. Но Король не любит спешки. Он до последнего тянет с удовлетворением, предвкушением повышая градус страсти на неимоверный уровень сродни температуре самого пекла, где Никлаус Майклсон так же мог бы повелевать с присущей ему хладнокровной лютой тягой к кровавым забавам.       Продолжая удерживать меня за шею, касается пальцами плоти, заставляя хрипло вздохнуть, вновь цепкой хваткой сжимая в моем горле сладостный стон, не позволяя ему быть озвученным.       Он проворно играет со мной своими движениями, делая их то лениво-скользкими и не глубокими, то быстрыми и резкими, вынуждающими меня всхлипывать от экстаза, ставшего мне верным спутником с момента, как я оказалась во власти Своего Короля.       И нет больше счастья для меня, кроме как быть грешницей в Его руках, жадно принимая ласки и неистово желая ответить на них с той же страстностью и исступлением, присущими первородному властителю моей души и тела. — Хочешь меня? — Да. — Докажи, — приказывает Он.       Развернувшись, смотрю на Него, а после разрываю белоснежный шелк и притрагиваюсь к черным птицам на бледной коже его плеча. Ногтем обвожу контуры каждой из них, не отрывая своего взгляда от зелено-голубых глаз.       Мой Король, не сдерживаясь, впивается в мои губы, вмиг прекращая все сладостные шалости, распалившие обоих до предела.       Подхватывает на руки и укладывает на кровать так бережно, будто я — драгоценность. Самая сокровенная тайна и лучшая награда за века кровавого одиночества. Может и не Королева, но Он одержим мною.       Царапает клыками мне запястье и губами ведет по моей руке, оставляя на коже алые разводы. Нет больше наслаждения для Него, кроме соблазна, искушения и аромата багровых капель чужой жизни, полностью принадлежащей Ему.       Спустив брюки, глядя на меня, на миг замирает, словно запоминает каждую деталь, желая после перенести происходящее сейчас на холст.       И наконец накрывает своим телом, преподнося обоим долгожданную разрядку каждым толчком, движением, полутоном прерывистого дыхания.       Мой Король не сдерживается, вколачиваясь все глубже, не даря мне пощады и мгновения на передышку. Теперь Он не жаждет тишины, жадно поглощая мои стоны, становясь с ними неистовым и диким зверем, жаждущим только удовлетворения.       Наслаждение рядом с Ним взрывает мои эмоции, превращая их в бурю. Заставляя едва ли не терять сознание от ощущений, зашкаливающих в каждой клеточке подвластного Ему тела. Срывая все запреты, обнажая взаимный первобытный животный экстаз нашей близости. Сводя с ума обоих. Делая беспомощными, беззащитными, уязвимыми перед чувством большим, чем целый мир. — Мой Король, — выдыхаю ему в губы, благодаря Никлауса поцелуем за блаженное счастье быть рядом с ним. — Кто еще над кем имеет власть, love, — удовлетворенно ухмыляется Он, принимая мои ласки.