Sunset, Princess

«Боже, какое же шикарное небо! — думала Маринетт, уворачиваясь от летящих в неё конфет-убийц. — Сегодня обязательно полюбуюсь закатом. Обязательно!» На самом деле девушка уже неделю пыталась проститься с летним солнцем, приятно устроившись на своём балконе, но каждый раз то не успевала из-за своего супер-геройского стиля жизни, то просто засыпала от недостатка сил за несколько минут до захода. Злило её это непомерно, но именно сегодня Дюпэн-Чэн точно-точно решила совершить давно задуманное, предварительно приготовив не сильно тёплый плед и поставив к окну маленький, жутко удобный стульчик. Вечер обещал быть очень приятным. Когда слегка усталая после битвы с сумасшедшим Кондитером девушка забралась к себе в комнату, то её накрыла самая настоящая сонливость, а кровать показалась одной из наиболее важных вещей в этом мире. Стойко борясь (с помощью ароматного кофе с сахаром и зефирками) со сном, юная героиня Парижа поставила на стол в комнате тарелку с выпечкой, а сама вынесла на балкон стульчик, предварительно укрыв его любимым пледом. Кинув восторженный взгляд на алеющие небеса, Маринетт скорее поспешила за лакомством, аккуратно выставляя его на неширокой части перил балкона, свободной от горшков с цветами. — Милая, спустись на минутку! — донёсся до девушки материнский голос, и Маринетт, тоскливо глянув на открывающейся перед ней вид, поплелась к лестнице. — Слушаю, — спустившись вниз, поинтересовалась она. Сабина, подняв с пола не очень тяжёлую на вид коробку, подала её дочери и раздала указания: — Отнеси это к себе в комнату и поставь где-нибудь на видном месте. Я чуть позже заберу, не волнуйся. — Хорошо, мам, — участливо принимая груз из чужих рук, кивнула Маринетт, снова направляясь к лестнице. Коробочка оказалась набита всякой дребеденью и сувенирными игрушками, которые раньше всегда стояли на полках пекарни, чтобы посетители постоянно чувствовали некий уют, посещая их заведение. В любом бы другом случае младшая Дюпэн-Чэн дико заинтересовалась бы в чём причина некой перестановки, но не сегодня, когда она совершенно устала и планирует встретить самый прекрасный из парижских закатов. Стоило Маринетт ступить на балкон после выполнения поручения, как все её радужные мечты рассыпались прахом. На оплетённых цветами перилах, между горшков, лежал Кот Нуар собственной персоной и, положив одну ногу на другую, согнутую в колене, с манерным пафосом крутил в руках свой кожаный ремень, словно тот был его настоящим кошачьим хвостом. Тарелка с выпечкой теперь переместилась на пол, и была пуста. Не зря Маринетт заметила, что Кот был слишком доволен, как бы он не старался этого скрыть. — Ты что здесь делаешь? — со странным спокойствием спросила девушка, подходя ближе к незваному гостю. Он, слегка вздрогнув, повернулся к ней лицом, на котором играли алые краски заката, и обворожительно улыбнулся. — Привет, Принцесса. Понимаешь, — тут он с кошачьей грацией соскользнул со своего места, приземляясь очень близко от неё, и продолжил: — Моя очаровательная Леди скрылась очень быстро, оставив меня в совершенно невыгодном положении! — парень повернулся спиной к Маринетт, отчего она тихо ахнула. К тёмному латексу костюма приклеились те самые конфеты-убийцы, которыми сегодня орудовал сумасшедший Кондитер. Видимо, магия Камня Чудес не смогла полностью стереть такое огромное количество этих паразитов, слишком сильно засевших на спине её приятеля. — Надеюсь, что ты поможешь мне. — Само собой, — с лёгким удручением согласилась Дюпэн-Чэн, слушая довольное мурлыкание со стороны. Кот уселся прямо перед её стульчиком, скрестив ноги под себя, не переставая улыбаться. Маринетт, задумчиво-печально посмотрела на с каждой минутой всё больше алеющее небо, и, устало вздохнув, села позади Нуара, пробегаясь исколотыми иголкой пальцами по торчащим из костюма «липучкам». Те противно зашипели, явно щекоча кожу парня, отчего он скривился от приступа смеха, пытаясь его подавить. Маринетт закатила глаза, постепенно вырывая конфеты-убийцы из спандекса, и отшвыривая их через перила своего балкона. Это было необдуманным решением, но Маринетт настолько вымоталась, что даже не задумалась о том, что кто-нибудь, проходящий рядом с её домом, мог поймать этот сюрприз своей головой. Раздосадованный такой пассивностью своей Принцессы, Нуар еле заметно пятился спиной и постепенно придвигался всё ближе и ближе к девушке, вскоре устроившись прямо посреди её разведённых ног, лопатками упираясь в край низкого стульчика. Маринетт невольно покраснела, когда до неё дошла вся провокационность такой позы, но в итоге она не стала возражать, получая, однако, только положительные эмоции от случайных мальчишеских прикосновений к своим ногам. Даже через костюм Дюпен-Чэн могла ощущать жар тела своего напарника. — Как красиво, — произнёс Кот, разглядывая скрывающееся за горизонтом солнце. — Что? — спросила девушка, склоняясь чуть ниже к растрепанной макушке парня. Нуар резко откинул голову назад, встречаясь с её горящими алыми красками, небесными глазами, и невольно залюбовался. — Закат, Принцесса, — пояснил он, ослепительно улыбаясь. Девушка глянула вперёд, и её лицо приобрело блаженное выражения. Как же долго она мечтала застать этот момент! Такое обилие красок согревало её душу, восхищающуюся всем самым прекрасным в этом мире, изнутри. От эстетического удовольствия она даже запустила свою маленькую ладонь в непослушные блондинистые прядки напарника, неторопливо перебирая их. Нуар продолжал смотреть на Маринетт снизу вверх, покрываясь приятными мурашками от незатейливых ласк и желания сделать что-то непоправимое. Оно было настолько возбуждающим и неуёмным, что парень на несколько секунд растерялся. Дюпен-Чэн была его одноклассницей, другом, талантливой художницей и будущим модельером. В конце концов, она просто была хорошим человеком, но сегодня он понял, что впервые видит перед собой прекрасную девушку, которая настолько очаровательна сейчас, что не украсть её поцелуй будет самым настоящим кощунством. Так что пока она бормотала еле слышные слова восхищения, он перевернулся всем телом, присев на одно колено прямо перед ней, а его губы стремительно приблизились к её лицу. Кажется, он сошёл с ума окончательно. Маринетт не сразу поняла, что происходит, потому что только что она любовалась прекрасным закатом, а в следующий момент уже лицезрела перед собой трепещущие ресницы Кота и чувствовала нежный поцелуй, от которого внутри неё всё свело приятной судорогой. Девушка неосознанно отстранилась от напарника, паникуя, и в попытке избежать смущающих прикосновений, упёрлась прямо в спинку стульчика, вцепившись в рукоятки побелевшими пальцами. Нуар от осознания того, что творит, широко раскрыл глаза и уже хотел отстраниться, как заметил милый румянец, растекающийся по нежным щекам его Принцессы. Он ласково усмехнулся, глядя на неё, а его руки, обтянутые чёрным спандексом, легли поверх её ладоней, бережно сжимая их. Когда лицо напарника снова приблизилось к её лицу, Маринетт была готова поклясться, что она сейчас ничем не отличалась от спелого помидора, а гримасой можно было бы пугать детей, но Нуар всё-равно стремился к ней, закрывая свои горящие глаза, и Дюпэн-Чэн с волнительным трепетом вспомнила, каким же всё-таки прекрасным может быть поцелуй с ним. В этот раз получилось гораздо лучше, потому что девушка сама толкнулась навстречу, перехватывая тонкие мальчишеские губы, отчего парень вздрогнул. Лёгкие электрические разряды поползли вдоль его спины, скрытой костюмом, а левая рука с ладони переместилась на её хрупкую шею. Большой палец лёг на мягкую девичью щёку, нежно поглаживая, и Маринетт еле сдержала стон удовольствия. Её тонкие пальчики, медленно скользнув по мальчишеской челюсти, чуть царапая её ноготками, снова зарылись в светлые волосы, приводя причёску в ещё больший хаос. Чёрт, это было самое приятное, что парень когда-либо испытывал. Он ловил губами её тихие вдохи и выдохи, чувствовал, насколько мягкой была её кожа и как прекрасно она контрастировала с чернотой его костюма. Он чувствовал её горячее дыхание на своем лице, слегка покусывал её нижнюю губу, пуская по хрупкому телу девушки мурашки. «Боже, прости, Ледибаг, но ничто в этом мире не сравниться с поцелуем Маринетт..» — Нуар, — тихо прошептала Дюпен-Чэн, отрываясь от его чувственных губ. Парень слегка отодвинулся и взглянул на смущённую девушку, заставляя замереть под гипнозом своих затуманенных страстью глаз, а затем медленно облизал свои покрасневшие губы, упиваясь её реакцией. Маринетт, покраснев ещё сильнее, чем раньше, просто открывала и закрывала рот, явно пытаясь что-то сказать, но голос будто покинул её тело. Нуар нежно улыбнулся, полностью очарованный этой забавной сценой, и тут услышал неприятный писк своего талисмана, окончательно разрушивший всю интимность момента. Понемногу туман чувств спал с его разума, и, всё ещё не выпуская одноклассницу из своего импровизированного плена, он наклонился к её розовому от смущения ушку и, обдав чувствительную шею жарким дыханием, прошептал непривычно низким голосом: — До завтра, Пр-р-ринцесса.. Затем он быстро перемахнул через перила балкона и исчез среди домов, задорно подмигнув напоследок. Закат был безвозвратно упущен, но Дюпэн-Чэн ещё долго пыталась привести себя в порядок, трогая горящие щёки и припухшие губы. Где-то в комнате раздалось тихое хихикание Тикки. Усталость как рукой сняло.

***

— Доброе утро, Адриан, — с улыбкой поздоровалась Маринетт, проходя мимо парня к своей парте. — П-привет, П-прин… Маринетт, — неловко донеслось ей в ответ от смущённого донельзя блондина. Было совершенно неудивительно, что следующим же вечером Кот Нуар снова проник к ней на балкон, чтобы полюбоваться закатом и украсть её поцелуй.