Запах

      Сидя в кабинете, Рэйчел равнодушно молчит, глядя в пол сине-серыми пустыми глазами. Мама и папа. Почему у неё их забрали, ведь она только смогла наладить отношения в семье. Пришитые друг к другу, они наконец-то перестали ругаться, а сама девочка наконец-то стала счастлива, живя со «своими идеальными мамой и папой», со «своим идеальным щеночком». Они играли, разговаривали, а Рэйчел старательно заботилась о них. А теперь пришли посторонние, не понимающие их семейного счастья! А может, они были завистниками, у которых не заладилась жизнь?       Рэйчел поджимает губы, прижимая к груди сумку с «козырем». Нет, сейчас нельзя. Это не для них. Вся сжимается в своеобразный кокон, сидя на твердом стуле уже так долго, что ощущает, как затекло её тело. — Держи, Рэй, — подняв взгляд, Гарднер взглянула на полицейского, сотрудника папы, который подошёл к ней с большой кружкой, которую протянул Рэйчел. Похлопав глазами, девочка кивнула, взяв её в руки. После распробования вкуса, стало понятно, что это растворимый горячий шоколад. Дёшево, но не Рэйчел об этом говорить. Она ощущает, как отчаянно её сверлит взгляд мужчины, добрый и одновременно жалостливый. Но зачем её жалеть, ведь она стала счастлива! «А, поняла! Он жалеет, ведь меня забрали от мамы с папой!» — проносится в голове Рэйчел и она, кивнув сама себе, улыбается. — Ты готовься, — тем временем доверительно шепчет мужчина. — Она довольно жестока, даже неизвестно, есть ли у неё совесть. — Она? — Следователь. Уж очень своеобразная женщина с безрассудными мыслями. — Вот как, — Рейчел смотрит равнодушно, немного безжизненно. Какая ей разница, что это за полицейская?       Мужчина кивает сам себе, ведь он выполнил свой долг и предупредил дочку странного напарника о возможной опасности, а значит, можно с чистым сердцем уходить. Он никогда не отличался смелостью, особенно когда дело касалось её — Кэтрин Уорд, с безумнейшими теориями о том, кто преступник, которые всенепременно оказывались правдой. А вдруг она решит, что убийца Рэйчел? Нет, быть не могло, маленькая невинная девочка получила огромную психическую травму: и без того живя в такой сложной семье, ещё и резко потеряла её. Её ждал детдом или психическая лечебница, но ни то, ни другое его не устраивало. Вот бы было можно как-то её забрать, удочерить, уж они-то с женой подарили бы девочке ласку и заботу! А для этого нужно, — нет, — просто необходимо поговорить с главным следователем по делу. Кэтрин. Кэтрин Уорд. — Вот и она, — тихо выдыхает, остановившись на полпути и рассматривая издалека.       Стандартная полицейская форма, отличающаяся от мужской лишь юбкой-карандашом, светлые волосы с розовыми концами, что уже было дико, однако больше всего его пугали глаза. Вроде бы обычные зелёные глаза напоминали скорее глаза кошки, и часто в них горел какой-то дикий огонёк, отпугивающий всех потенциальных ухажёров. Иногда, без какой-либо особой системы, эти огоньки начинали гореть ещё ярче, словно бы у удовлетворенного хищника, поймавшего дичь, и тогда к ней было просто страшно подойти. Она казалась страшной, безумной и дикой. — Тебе что-то нужно? — Кэтрин подходит резко, стремительно, но с кошачьей грацией, словно не является человеком. Смотрит немного насмешливо, словно бы он пришёл на работу в клоунском наряде. — Не молчи, Келли. — А, — мужчина вздрагивает, словно «просыпаясь» от ужасающего наваждения. — Я хотел поговорить насчёт дочери нашего сотрудника, младшего лейтенанта Гарднера. Пожалуйста, не давите на девочку слишком сильно, она пережила жуткий стресс… — Ты будешь меня учить, как мне говорить с подозреваемыми, Келли? — Уорд говорит нарочно медленно, лелейным голосочком, но он знает, что в любой миг этот голосочек может обернуться истеричным рычанием.       Оставляя вопрос риторическим, Кэтрин поправляет волосы, проходя мимо коллеги в сторону своего кабинета, где и сидела подозреваемая. Всё существо нахально ухмылялось наивности сотрудника и одновременно умилялось ей. Нельзя судить человека только по возрасту. В конце концов, Эдди — её ровесник, но убийца. А Зак и вовсе, наверное, с пелёнок убивал. Кэти ухмыляется собственным мыслям — она и сама была далеко не невинна в том возрасте, в каком пребывала таинственная Рэйчел Гарднер.       Медленное открывание двери, взгляд на сжавшуюся на стуле девочку с мёртвым взглядом. Да уж, прямо по заказу Дэнни, ей-богу. Кэтрин внимательно рассматривает худощавое тельце и немного осунувшееся лицо, из-за чего в тринадцать Рэйчел выглядит на шестнадцатилетнюю, по крайней мере, если смотреть только выше груди. Но одного взгляда Кэти хватает, чтобы глотнуть воздуха в комнате и понять — он пропитан металлом. В кабинете, где сидела Рэйчел Гарднер, пахло кровью. Уорд в разы оказывается рядом со стулом Рэйчел, наклоняется к ней и, тихо ухмыляясь, шепчет. — От тебя пахнет кровью, Рэйчел Гарднер. Ведь это же ты убила своих родителей? — Я сделала их идеальными, — тихо шепчет Рэйчел, и Кэтрин замечает, как глаза её тускнеют ещё больше, уходя ещё больше в серость, нежели в голубизну. — Хорошо, пусть так, Рэйчел, — Кэти кивает, усмехаясь, и заправляет за ухо прядь волос. — У каждого своё название. Я, к примеру, зову такое правосудием.       Рэйчел поднимает взгляд, и Кэтрин толкует его как: «Вы тоже убийца?!», срываясь на слабый истерический смех. — Нет, Рэйчел Гарднер, я лишаю жизни грешников и мерзавцев! Вроде тебя. Но ты меня заинтересовала. Есть одно место, где каждого, кто попадётся тебе, ты сможешь сделать своим идеалом, — сталкивается со взглядом и тихо хехекает. — Не смеши меня, Рэйчел, даже если я признаю тебя невиновной, это не повлияет ни на что, и в лучшем случае ты угодишь в детский дом. Ведь на тебя уже косо смотрят там из-за участившихся случаев смертности живности? А представь, какого апогея достигнет твоё безумие спустя несколько лет? Ты совершишь ещё одно убийство, и знаешь, где уже окажешься ты? В психиатрической клинике. Весёлая перспектива? — А там меня, значит, не найдут? — В жизни не найдут. — Мне надо подумать.       Кэтрин смеется, а после аккуратно берёт в руку светлую длинную прядь волос девочки и подносит к себе. Да, точно. Волосы Рэйчел пахнут кровью. Они пропитаны запахом металла словно шлейфом из тончайшего шёлка, но это только пока. Кэтрин уверена, что завтра маленькая грешница придёт к ней с утвердительным ответом, и тогда её будет окутывать уже не тончайший шёлковый шлейф, а плотный кровавый бархат. Она почему-то не сомневается в этом.