На льду

— Думаю, задание понятно. Для тех, у кого вместо мозга куча дерьма, повторю: используя карту и ваш скудный ум, найти те идиотские флаги, — капрал скривился, вспомнив, как был вынужден повязывать один такой флажок высоко на дереве, — и принести их в конечный пункт назначения, где я буду вас ждать. И да, если вы, куски идиота, умудритесь влезть в какое-то дерьмо, у вас есть сигнальные ракеты — я приду и спасу ваши задницы. Капрал еще раз смерял взглядом всех присутствующих: новобранцы, сбившись в кучки, стояли вокруг него и внимательно наблюдали. Несмотря на то, что тренировочная операция только началась, все уже успели промерзнуть до мозга костей. Кто-то топтался на месте, утрамбовывая высокими сапогами снег, другой же потирал покрасневшие ладони — рукавицы видимо остались в штабе. Ривай вздохнул, выпуская в воздух белое облако пара, и громко произнёс: — Раз всем всё ясно, так вперёд, мать вашу! Вскоре от толпы сосунков остались лишь неровные вереницы следов, уходящие в чащу, и мужчина, неспешно развернувшись, спокойно зашагал в противоположную сторону — туда, где на самом деле находился пункт назначения. Под ногами сухо хрустели хлопья снега, спрятанные под тонкой корочкой льда: после вчерашнего потепления ночной мороз сковал подтаявший снег. — Блядский Эрвин, — сквозь зубы процедил Ривай. — Тоже мне тренировка: по лесу шастать. "Уметь ориентироваться на местности не менее важно, чем уметь использовать УПМ," — тьфу. Тебе надо, ты с этими выблядками недоношенными и тащился бы. Мало того, что холодно, аж яйца отмерзли, так и эти таращатся, будто это честь великая, что я их веду. Будто я их, блять, отобрал для похода. Во влажном потоке ветра звучал сухой, слегка резкий звук. Это трещала старая ветвь на дубе, сухая, крючковатая, скрученная; ей уже давно пора было упасть, а она всё никак не падала, с удивительной упертостью держась за ствол. Ветер принес слабый запах промерзшей речки, покрытых инеем, замерзших травинок. С кроны высокой стройной сосны упала горсть снега, проваливаясь в сугроб. Ривай поежился, сильнее кутаясь в теплое пальто. Ноги тонули в снегу, и идти было не то, чтоб тяжело — неудобно. Холод пробирал до костей, заставляя тело мелко дрожать. Лицо покраснело, и это подчеркивало каждую неровность кожи, каждую морщинку. Тяжелый привод противно ударял по ногам при каждом шаге. Капрал всю свою жизнь ненавидел эти противные зимы. Еще в подземном городе единственное, что приносило это "сказочное" время года — так это проблемы. И дело не только в жутком холоде и сырости, хотя в них тоже. Ведь просто отогреть окоченевшие пальцы было поистине испытанием, огонь развести было не так и просто. Пламя хоть и давало временное тепло, но при этом пожирало такой нужный для жизни кислород, которого из-за поганой вентиляции было ничтожно мало. Но настоящим проклятием становились болезни: грипп, воспаление легких, туберкулез. Перетекая с улиц столицы вместе со сточными водами и крысами, они нещадно косили замерзших и оголодавших людей. С дрожью вспоминал Ривай, как и сам однажды подцепил болячку — жар был таким, что он даже еды раздобыть себе был не в силах. Далеко на север, у самого горизонта сбились тяжелые серые тучи, и, гонимые ветром, они плавно плыли к лесу. Видно, с ночью приползет и очередная снежная буря. А пока лишь редкие снежинки кружились в воздухе, падали на землю и терялись в кучах своих собратьев. Тонкие ветви деревьев роняли синеватый иней. Спокойную, нерушимую тишину взволновывал лишь скрип снега под ногами. Воздух разорвало звуком взрыва, и небо окрасила темная полоса дыма. От неожиданности Ривай пошатнулся, резко делая шаг назад. И провалившись в снег неожиданно глубоко, он кубарем покатился с небольшого холма. Нога ударилась обо что-то твердое — возможно, трухлявый пень, засыпанный снегом? — и острая вспышка боли пронзила её. Капрал распластался на снегу, раскинув в стороны руки. Ситуация казалась бы до ужаса забавной, если бы не одно "но". Поврежденная нога адски болела и начинала неметь. Еще немного, и он попросту не сможет идти. Да еще и этот чертов выстрел. Что же могло случиться в пустынном лесу за стенами? Разбойников в такую пору было мало. Или кто полез на дерево — у новичков приводов-то не было — и упал, разбившись насмерть? А может кто-то просто решил неудачно пошутить? Что ж, тогда клоуна убьет Ривай. А если это не шутка? Тогда перепадет самому капралу, и нудной лекцией от командора тут не отделаешься. За новобранцев Ривай отвечал головой. Корчась от боли в раненой ноге и дрожа от ощущения, что снег попал за ворот, Ривай с трудом встал и тут же чуть было не упал опять: наступить на разбитую конечность было пыткой похлеще, чем вырывание ногтей. Но идти было нужно. Неуклюже шатаясь и хромая, капрал медленно побрел вперед. И вновь раздался выстрел. Ривая передернуло. Еще в одной группе беда. Вряд ли это случайность или розыгрыш. Что-то действительно случилось. Что-то серьезное. Чуть ли не прыгая на одной ноге, он кинулся вперед. Думать о том, что он сейчас совершенно бесполезен, не хотелось. Нужно было спасать сосунков. Ведь эти недоноски — на вес золота. Под ногами что-то затрещало, охнуло, и Ривай замер. Он на льду. Ломающемся льду. Судорожно вздохнув, капрал аккуратно отступил назад. Только этого ему сейчас не хватало. Лед вновь захрустел. Только не сейчас. Еще один плавный шаг... Речка раскололась, выплевывая наружу холодную воду. Ривай в ужасе попытался оттолкнуться, но ноги уже были в воде, и он испугано почувствовал, что всё глубже проваливается в ледяную кашу. Еще раз конвульсивно содрогнулся всем телом, вкладывая в это рваное движение всю силу и отчаяние, но провалился еще глубже, и вот уже ледяные осколки бились о его спину. Голову словно стянуло железным обручем, сдавило болью. Сердце учащенно забилось. Мышцы груди напряглись, выталкивая из легких воздух, вызывая резкий выдох, а после и судорожный вдох. Когда руки опустились на лед, казалось, что он сейчас выскочит, сейчас спасется. Но лед опять треснул, и Ривай вновь оказался по шею в воде. Взор затягивало красной пеленой, всё вокруг окутывал алый туман. Немеющими пальцами, барахтаясь в ледяной воде, Ривай содрал с себя тяжелый привод, растягивая ремни и крепления. И сбросив уже ненужный балласт, он вновь сделал отчаянную попытку выбраться, но взгромоздить на лед удалось лишь одну руку. Вторая ударилась о лед и совершенно перестала слушаться. Вода в ополонке окрасилась в красный, и её тут же унесло течением под лед. Ему уже не выбраться. Подобное чувство уже охватывало его. Тогда, во время той злосчастной экспедиции. Огромный девиант и треснувший ремень крепления. Капрал упал на землю, превратившуюся после дождя в грязь, и уже не мог подняться на ноги: от сильного удара голова тяжелела, руки и ноги перестали слушаться. И тогда горячая рука подняла его с земли, поднося к уродливому рту... Да, течение не казалось таким грозным, как тот титан. Оно не обдавало вонючим дыханием с примесью смерти, не скалило ровные белоснежные зубы. Но течение было таким же неумолимым, и чем больше будет прорубь, тем вернее оно затянет под лёд, увлекая за собой. Но даже так, Ривай не собирался так просто принять свою гибель. Он будет пытаться, стараться выбраться до последнего вздоха. Успокоившись, притихнув, он готовился к новому рывку. Когда руки всё же опустились на лед, он на секунду замер, не веря, что лед выдержал, что он почти выбрался. Пытаясь не давить на край проруби, болтая ногами, капрал с огромным трудом вытягивал свое тело из воды, и стоило носкам сапог коснуться твердой поверхности, как тут же Ривай попытался убраться подальше от проруби. Боясь подняться, ползком, на четвереньках, он отпозл от края обломанного льда. Казалось, он позабыл о прошлой боли. Но только руки зарылись по локти в рыхлый снег, он рухнул ниц, корчась от боли и содрагась от жуткого холода. Раненая нога распухла, рука разбита в кровь. Он вымок до нитки, и даже в сапогах вода. Мокрая одежда так и липла к телу, заставляя дрожать. Как рыба, выброшенная из воды, он судорожно хватал воздух, часто, рвано дыша. В какой-то момент в голову пришла пугающая мысль: он не понимает, где он, и что случилось. Вокруг остался лишь зверский, сводящий с ума холод. И боль. Два громких выстрела совсем рядом быстро привели в чувства. Перевалив свою продрогшую тушку на живот, капрал замер. Где-то в лесу затрещали сухие ветви, ломаясь. Будто что-то огромное пробиралось меж деревьев, расчищая себе путь, уничтожая всё на своем пути. Массивное тело сметало ничтожные преграды в виде тонких веточек. Еще немного, и чудище вынырнуло из чащи. Огромный титан брел к Риваю. Зрачки расширились от страха и непонимания. Титан? За стенами? Но действительно ли сам капрал сейчас за ними? Он с трудом соображал, что вообще происходит. В голове каша, в теле дрожь. Что-то внутри отчаянно кричало: "Беги". Но сил на это уже не было. Кривая рука подняла с земли измученную жертву. Длинные пальцы больно сдавили тело, не давая шелохнуться. Чудище приблизило добычу к уродливой пасти, обдавая вонью. Всё, как тогда, всё, как на той экспедиции. Вот только сейчас его никто не спасет. Не осталось никого, кто мог бы его спасти. В голове непониманием и отрицанием звенела страшная мысль: титан за стенами. А один ли? Неужели всё повторяется? Неужели в стене опять брежь? А уродливая рука всё ближе подносила к развернутой пасти. Еще мгновение...