Новое необычное дело.

5 ноября. Вечер. Дом Гали       В квартире обстановка была напряженная, казарменная. Галя сидела у себя в комнатке, слушая мамины выкрики… Как же надоело всё это, а ведь никому не расскажешь. Только и могут: « Угу, ага, ой бедная », — да и отойдут. В школе классрук жалуется на странное поведение. Будешь странной, когда дома скандалы. Папа и мама вечно ругаются, денег не хватает. Это заставляет ненавидеть всё и вся… Домой идти не хочется, с души воротит. Одноклассники вечно подкалывают, считают дурой какой-то, учителя тоже хороши. А за дверью раздавалась яростная ругань: — Сволочь такая! Бездарщина, бестолочь! Музыку она слушает, завывания всякие! Молилась бы лучше, учёбу совершенно забросила! Идиотка, на тебя уже как на полоумную смотрят в школе! Матери сдохнуть не дашь спокойно! Сдохну! Ну от-стань-те от меня-я! Все-е!       Звон разбиваемой тарелки, мощный залп непечатных слов. Девочка подошла к окну и прижалась носом к холодному стеклу. Там, на улице загорались фонари, в синих сумерках гуляли люди. Спокойно, размеренно текла обычная жизнь. Попугайчик испуганно бегал по жердочке, блестя черными глазками-бусинками. Галя посмотрела на него и заплакала… Обхватив клетку руками, прижалась щекой к стальным прутьям: — Птичкин мой, не бойся. Ну, ничего, всё пройдёт, мальчик… — синяя птичка коснулась матовым клювом влажной от слёз щеки. — Спасибо, малыш…       Свет в комнате включать не стала — села за стол, с телефоном в руке. Зашла было в любимый vk, как раздался новый крик: « А ну иди сюда, скотина такая! » — это значит, веселая будет ночка…       По пути вспоминая что такого она могла натворить, нерадивая дочь вошла в комнату. Мама стояла растрепанная, лохматая, в страшном гневе. — Ты где вчера была, а? — женщина вперила взгляд в дочку. — Мне сейчас Маргарита Васильевна звонила, видела, как ты из школы выходила. И ушла куда-то, явно не домой!       А-а ну ясно, раз уж эта стервоза-классрук Маргарита Васильевна, то дело дрянь. Сдаст с потрохами. Всё замечает, всех видит. — Говори! Го-во-ри, сучка такая! — мать колотила по столу кулаком. — Куда шла? Где была?        Галя шмыгнула носом и начала повествование. Хоть и не поверят, зато совесть будет чиста. — Я в торговый центр ходила. — В торговый центр она ходила! Потом? — Инна была жестка… — Эм… ну и всё… — На хрена ты туда попёрлась? Дома с голоду сдыхаем! Саша, вот доводит меня! Может ты с ней поговоришь?! У меня сил нет!       Отец внимательно смотрел на красное, распухшее от слёз лицо дочери. — Ты правду говоришь? Галя что было силы, эмоционально высказала: — Да! Правду! Пошла. В торговый центр. В магазин аксессуаров. Вернулась. Всё. — подросток говорил отдельными фразами, пытаясь донести это до гневных родителей. Инна как отрезала: « Глаза лукавые, ни одному её слову не верю. Ничего, сама всё узнаю. Всё равно! Завтра же спрошу у учителей. И у репетиторов спрошу. Может быть она и у них отпрашивалась? Бог знает куда », — женщина вышла из комнаты и вернулась с трубкой в руке. — Та-ак, сейчас позвоню. Валерия мне не соврёт. Галя стояла сдерживая слёзы, пытаясь абстрагироваться от этой домашней тяжбы. Правда ничего не выходило. Мать, между тем, мило опросила учительницу русского. Дала отбой. Развернулась к мужу: « Думаешь, остановлюсь? Нет. А ты пошла вон, чтобы мои глаза тебя не видели! » — такой фразой девочка была выдворена к себе.       Она дала волю слезам, грудь спирало от истерики, пальцы с обгрызанными ногтями вцепились в подоконник. Несправедливо! Доверие мамы, родного человека потеряно, из-за подставы милейших одноклассников. Долго рассказывать, и вспоминать нет сил. Да ещё и секта эта, будь она неладна с этим Артуром!       Галина подошла к клетке. Птичкин встревоженно бегал туда и сюда, словно чувствуя настроение хозяйки. Та улыбнулась и шепнула: — Нам помогут. Пятая стража нам поможет, будь уверен…