Оборванка

Со стороны всем могло показаться, что Джокеру нравилась его работа, что она приносила ему безграничную радость и удовольствие, однако многие забывали — маска шута с годами плотно прирастает к лицу, да так, что не отдерешь даже клещами. А сам рыжеволосый мужчина все чаще и чаще стал ощущать себя эдаким Арлекином с приторной улыбкой на лице, которую не омрачали даже общие цирковые печали. В детстве, признаться честно, он не очень хорошо понимал, как актеры могут примерять на себя роли, а когда вырос сам стал одним из этих людей и понял — лучшие артисты, увы, это шуты. Иногда Джокер даже гадал, а не потерял ли он себя настоящего, скрываясь в этой яркой мишуре круглой арены? Раньше она манила, как соблазнительная девушка с круглыми формами, а сейчас, впрочем, вызывает лишь одно уныние и скуку. Такая жизнь с маской с широкой прорезью рта уже осточертела молодому мужчине, однако, увы, он не может на все плюнуть и красиво уйти в закат. Ему просто не позволено. А разве это жизнь? Если она и в правду такая, до жути похожая на немое существование, лучше уж почистить мушкет и застрелиться. Может быть, смерть и развеет весь этот фарс и хрупкий фасад неунывающего клоуна, но уходить ему пока еще рано. Время веселить публику, как говориться. И хоть бы раз кто спросил, а как зовут бессменного жонглера. Хотя, наверное, мужчина бы и не ответил как следует. Он всего лишь Джокер, а это подобие имени все же многое для него значит. Когда он получил сию кличку, то превратился в другого человека. В человека с туманным и далеко не веселым прошлым, но имеющего мнимое пристанище над головой. И на том спасибо. Другие ребята из цирковой трупы были довольно-таки известны среди господ высшего общества в пяти странах, как минимум, и всегда получали свои заслуженные овации и комплименты, а самое главное, они были не раздутыми, а более менее натуральными. Им аплодировали за удовольствие, а не потому, что так принято. Взять вот, к слову, ту же яркую и эксцентричную Бист. Она всегда привлекала мужчин своей роковой открытостью и в некотором роде смелостью. Легкая и воздушная Долл всегда казалась похожей на ангела, ну, а для Джокера — на одуванчик. Грация, как у кошки, взгляд, как у ледяной королевы. Чем не жемчужина в копилке «Ноева ковчега»? Вот только для рыжеволосого мужчины этот ковчег уже давно пошел ко дну. Интересно, куда подевался тот жизнерадостный паренек со свободно болтающейся шевелюрой, широкой улыбкой и задорным громким хохотом? Наверное, он все еще спит где-то там, на глубине души, и ждет, пока его разбудит кто-нибудь такой же счастливый и светлый. … Джокер, как обычно, неспешно готовился к выступлению, время от времени подгоняя таких же нерасторопных артистов и проверяя реквизит. Его любимые идеально круглые шарики трех разных цветов уже привычно легли в руку, а длинные пальцы стали по инерции покручивать их. Сегодня он заводит публику, потом приглашает на сцену других ребят, далее заполняет небольшой перерыв в пятнадцать минут и завершает представление. Все до ужаса просто и банально. Канаты перед самым выступлением повторно проверила Долл, кажется. Многие уже успели немного размяться за кулисами, кто-то негромко переговаривался со сварливыми голодными тиграми через прутья их клетки — в шатре царила привычная домашняя атмосфера. Рыжеволосый жонглер уже на автомате прошелся по всем выступающим и предупредил, что через несколько минут они начинают шоу, проверил, достаточно ли освещена сцена, и готовы ли музыканты к новому заходу. Венди бодро отрапортовала, что зал полон, и ни одного билета жители серого Лондона не оставили в кассе. В конце концов их цветной шатер приехал всего лишь на неделю, оно особо-то и не удивительно, хотя Джокера не радовал сей факт настолько сильно, как прежде. — Приветствую вас, дамы и господа! — привычно громко, чтобы услышали все. Уже отрепетированный годами как будто бы восторженный всплеск руками, чуть кривоватая лисья улыбка и ослепляющий свет неприятно бьющий в синие глаза. Круг арены замкнулся в одну сплошную массу без лица. — Добро пожаловать в наш скромный цирк «Ноев ковчег!» Сегодня вас будут радовать наши лучшие силачи, заставят застыть в безмолвном ожидании воздушные гимнасты, покажут самых разных зверей наши дрессировщики и, разумеется, рассмешат лучшие шуты. На последней фразе страсть как захотелось откусить себе язык. И, о Боже, сколько пафоса в этих броских словах, аж скулы порой сводит. На фоне привычным громким калейдоскопом сменяются музыкальные композиции, а он, Джокер умело жонглирует разноцветными шариками. Ожидание в зале застывает в воздухе мыльным пузырем — когда же хотя бы один упадет? И он, как приличный шут, почти незамедлительно исполняет сей людской каприз, хотя хотелось скривить насмешливую гримасу. Первый шар с тихим шлепком падает ему прямо на голову, а следом из рук комично летят и все остальные. Джокер шутливо качает головой и, подобно мастеру фокусов, ловко выплевывает еще один прямо изо рта. Со всех сторон доносился дежурный смех, до неприличия скромные, чуть помпезные улыбки дам с яркими губами были быстро скрыты за веерами, а джентльмены позволяют себе приподнять уголок губ. Браво! Но рыжеволосому мужчине не были нужны безликие лживые аплодисменты. Люди, приходящие в цирк, как правило, безразличные ко всему, или небезразличные к унижению других. Но он готов обороняться, жизнь в этот месте невольно научила. Может, хоть сегодня будет проблеск среди всей этой натянутости и притворства? Ну хоть один единственный лучик, пожалуйста. Джокер с затаенной тоской осматривает зрителей и видит только дымку серости — похоже, его личный мешочек с счастьем исчерпал свои запасы. Жаль, искренне жаль. Шут рассказывает еще забавный анекдот и, поклонившись, уже собирался уходить. Пришла очередь Бист сменить его. Какой-то потерянный взгляд мужчины лишь на мгновение упал на открытый вход, где дул сильный ветер и шел промозглый дождь, но ему этого вполне хватило, чтобы замереть. Тесно, можно сказать, даже любовно прижимаясь к насквозь мокрой ткани красных штор, стояла невысокая девушка в грязном, порванном в нескольких местах сером платьице и осторожно заглядывала внутрь. Ее тоненькие, озябшие от холода пальцы крепко вцепились в мнимое укрытие, с которого, судя по ее настороженному лицу, ее не должно было быть видно. Босые ноги, истоптанные в кровь, мелко дрожали. Блондинистые волосы сосульками прилипли ко лбу и плечам. Джокер хмыкнул — надо же… Безбилетница. Небось ищет укрытие, конечно, здесь ведь тепло и сухо. А ведь когда-то таким же оборванцем был и он сам. Это даже печально, вот так стоять и смотреть в отражение прошлого себя. Жонглер уже собирался уходить, как и планировал ранее, но продрогшая девушка наконец заметила его, и он увидел долгожданный лучик света. Робкая, но совершенно счастливая улыбка легла на губы незнакомки, а из удивительных карих глаз текли слезы. Ее тихий смешок, неприкрытый ладонью, вырвался из горла сам по себе, а через мгновение оборванка уже громко и задорно смеялась, растирая слезы по чумазому лицу. Когда Джокер невольно сделал шаг навстречу этому маленькому солнышку, она лишь шутливо пригрозила ему указательным пальцем и помахала рукой, прежде чем скрыться за одним из поворотов туманного города. Это был последний раз, когда рыжеволосый шут мог видеть перепачканное, но совершенно радостное чудо. Вернее, он так думал. Ровно через год «Ноев ковчег» повторно занесло в дождливую Англию. Череда выступлений принесла им приличный доход, вот только мужчина так и не смог разглядеть в улыбках зрителей того, что он увидел у нищей девчушки. После конечного на данный день выступления Джокер собирал раскиданные по всей арене шары, когда к нему шумным ураганчиком залетела Венди и бесцеремонно схватила за рукав, куда-то тыча пальцем. -… Познакомься, наша новая воздушная гимнастка, которая будет выступать в паре с Долл, Люси Хартфилия. Мужчина с тяжким вздохом посмотрел в указанную сторону и уже перестал слушать, что ему бубнила девочка, повиснув на протезе, как обезьянка. Напротив стояла смущенная девушка с теплотой во взгляде карих глаз и той же самой робкой улыбкой. В руках она держала небольшой зеленый шарик, тот самый, который Джокер потерял год назад. Во всей ее сущности читалось счастье, когда она неловко протягивала ему потерянный предмет, а самому мужчине казалось, что из-за маски шута с интересом выглядывает веселый паренек с растрепанной шевелюрой, широкой улыбкой и задорным смехом.