Любовь - это всё, что нас окружает

Как же долго я не была в Японии! Кажется, что прошла целая вечность, хотя... всего пять лет. Странно бежит это время. Неуловимо быстро и в то же время так медленно. Интересно, а отец скучал по мне? Помнит ли меня Неджи-нии-сан? Надеюсь, Ханаби теперь будет счастлива, ведь она плакала, когда мы с мамой уезжали... Мама-то до сих пор помнит тот момент, когда судья зачитал решение: - Пять лет старшая дочь будет жить с матерью, а младшая - с отцом. После же младшая дочка будет проживать с матерью, а старшая до своего совершеннолетия (заметим, что только в России совершеннолетие с 18 лет, заграницей же с 21) в Японии с отцом. Да уж, что тогда было... А всё из-за того, что родители не приняли совместного решения, какой дом покупать... Глупо, но это жизнь... жизнь нашей семьи. Эх, а вот и мой родной дом. Хорошо, что отец так и не купил новый после развода. - Хината-сама, добро пожаловать назад, - улыбнулся в зеркало Ко, останавливая машину. - Спасибо, - я слегка склонила голову вперёд, хотя и понимала, что ему безразлично, как я к нему буду обращаться. Он же был моим телохранителем на протяжении более тринадцати лет... Выйдя из машины, я направилась прямиком в кабинет отца, отмечая, что практически ничего не изменилось в этом доме. Зайдя в кабинет без стука, я улыбнулась. Он всегда вот так вот читал газету в это время и пил чашечку кофе. Его длинные волосы слегка тронула седина... Время никого не щадит... - Ohayou gozaimasu, - поприветствовала я его, склонившись по всем правилам этикета, и мои волосы упали вперёд. Отец молча отложил газету, поднялся, я всё ещё стояла в поклоне, а потом он подошёл и крепко сжал меня в своих объятиях. Я улыбнулась. Этот запах дорогих папирос... - Ты так и не перестал курить, - тихо прошептала я, прижимаясь к отцу. - А обещал. - Я глубоко вдохнула. - Я скучала. - Я тоже, - он поцеловал меня в макушку. - Ты, наверное, хочешь принять ванну или душ... Твои комнаты не изменились. - Спасибо, папа, - улыбнулась я, высвобождаясь из родительский объятий. Слегка одёрнув свой пиджачок, я вышла из обители строгой роскоши. Кабинет отца никогда не содержал в себе украшений или металлических статуэток. Отец этого не любит, говорит, что это отвлекает... Хм, странно, я думала, что хоть что-то изменится в моей спальне... Видимо, сюда приходили только убираться... Открыв комод, я взяла полотенце и прошла в ванную. Сняв с себя одежду, села на специальный пуфик из кожи перед зеркалом и начала тереть себя мочалкой. Запах фиалок окутал меня... Странно, но я никогда не пользовалась косметическими средствами с ароматом этих цветов. Взглянув на пузырёк, я улыбнулась. Ханаби, только она могла использовать эту линию средств для ухода за кожей. - Сестрёнка! - на меня со спины кто-то налетел и обхватил руками вокруг талии. - Хината, ты вернулась, я так ждала... - Ханаби. Вот же, как говорят русские, вспомнишь гов... хорошего человека, он и явится. - Я тоже скучала, - я повернула лицо в её сторону. Она тут же села рядом со мной. - Ты очень похожа на отца. - А ты на маму. Кстати, как она? Ладно, не говори, я сама узнаю уже завтра утром... Да, чуть не забыла. Твоя блондинистая любовь знаменитостью стала, - хмыкнула девушка. - Что? - удивилась я, а потом покрылась румянцем. - Я никого не люблю... - Ну да, а как же Узумаки Наруто? Можешь сейчас включить телевизор, - Ханаби кивнула на плазму, висевшую в углу, - он на любом канале будет. Ладненько, я пошла, мне ещё одеваться, - она направилась к двери, а я всё ещё сидела, ничего не понимая. - И ещё... - я отвлеклась от своих мыслей, посмотрев на сестрёнку через зеркало. - Куда подевалась вся твоя скромность? - она со смехом ушла, а я включила воду, чтобы смыть остатки пены, которые ещё не успели сползти. Интересно, и куда же подевалась моя скромность? Может быть, это влияние этого трио на меня? Я тут же вспомнила Итачи, Дейдару и Хидана, которых вечно гонял их дворецкий и экономка в мужском лице - Какузу. Выключив воду, я направилась к ванной, наполненной ещё пока горячей водой. Отец распорядился, видимо... Включив телевизор, я увидела его... Шёл сериал, который начал снимать господин Джирайя, когда мы были ещё детьми. Он решил, что будет хорошо, если каждый из нас будет играть правдивые чувства, и нам не надо будет придумывать новые имена... Я тоже там снималась, но из-за развода родителей потеряла свою главную роль и шанс на известность. Остались только те моменты, которые успели отснять с моим участием. Спасибо, что их не выкинули.

Блондин с голубыми глазами хищно ухмыльнулся: - Не надо забывать о тех, кто верой и правдой служил тебе всю жизнь, простив, что ты скрыл правду о его родителях, простив, что его обобрали до последней нитки, - Наруто повернул катану на девяносто градусов, а потом глубже всадил в живот шатену с забинтованным глазом и рукой. - Данзо, ты всегда был жалок, - парень резко выдернул оружие из живота предводителя Корня-АНБУ. - Но самую главную ошибку ты совершил тогда, когда заставил брата Саске вырезать всю его семью, - всё так же спокойно произнёс парень, вытирая металл катаны о бинты умирающего. - Знаешь, я лучше откажусь от своей мечты, чем буду продолжать терпеть этот произвол. Никто не смеет лишать меня Курамы, тем более что мы с ним друзья, - самый жизнерадостный шиноби на свете сунул руку в живот соперника Хирузена и раздавил селезёнку. - Это за старика Сарутоби, - последнее, что услышал тот, кто приказал вытащить единственного друга блондина - его биджу - из его печати, являющейся первым и последним подарком родителей перед их смертью.

- Наруто, - прошептала я, улыбнувшись оттого, что поняла - моя детская щенячья любовь прошла очень давно, осталось только воспоминание. Я люблю другого...

***

Уже прошло несколько месяцев. Ради клана, а точнее, из-за клана я встречаюсь с Учиха Саске. Возможно, его вся эта ситуация забавляет, но он так же играет на публике, как и я. Жалко, конечно, что его брат всё никак не приедет, но у него тоже дела. Бизнес семьи всё время надо поддерживать во всех точках... Но он обещал приехать на нашу свадьбу. Идиот, я же его люблю. Он специально делает мне больно? Или он просто не понимает, что причиняет мне боль? Хорошо, что Неджи всегда готов подставить мне своё плечо, а когда никого нет, то он просто прижимает меня к себе, гладит по голове и позволяет выплакаться... Он понимает, что мне всё это слишком тяжело даётся. Здесь каждый сам за себя. Кажется, мы все друг с другом дружим, но стоит отвернуться - в лучшем случае тебе поставят подножку, а в худшем - воткнут нож в спину; а потом они все будут смеяться, пока ты к ним не повернёшься, а затем снова с преданностью смотреть в глаза... Но я же Хьюга, я сильная, а значит, не имею права на слёзы... Нии-сан меня успокаивает, говоря, что при нём я могу делать всё, что захочу. Он всегда поймёт и будет на моей стороне... я ему верю. Братик никогда не сможет предать меня. Каждый день одно и то же. Школа, киносъёмочная студия, игра для средств массовой информации, вникание в дела корпорации, гордость отца, час общения по скайпу с трио идиотов... Однако сегодня со мной разговаривал только Учиха, а когда я поинтересовалась на счёт двух блондинов, то он мне сообщил, что они скоро прилетят. Моей радости не было предела. Правда, только я одна так радовалась. Остальные воспринимали моих друзей в штыки. Ну и что, что один из них - матерщинник и религиозный фанатик-сектант с наклонностями маньяка, а второй косит под гея и любит взрывы? Между прочим, если бы не они, то я, наверное, умерла от скуки, не избавилась бы от лишней скромности да пошла на корм акулам... Зато теперь я не скучаю. Неджи и Хидан нашли общий язык, точнее... попытались его найти... но, в целом, всё не так плохо, как могло бы быть, а Дейдара влюбился в Яманака, хотя сначала он злился, что какая-то нафуфыриная малявка, как он её называл, копирует его неподражаемый стиль. А ещё... Саске начал оказывать мне знаки внимания, но боюсь, что это делать его заставляет Фугаку-сан. Боюсь, что у нас будет только видимость семьи. А ещё я боюсь потерять свою любовь...

***

Сегодня с Саске-куном ходили в ресторан "Арагава" в округе Шинбаши. Зачем такая расточительность? Хотя... Всё равно платил он. Он чем-то похож на своего брата. Учиха так же мило улыбается, когда никого нет рядом... но стоило только какой-либо официантке или менеджеру зала подойти к нашему столику, как он снова надевал свою холодную маску. Его ладони точно такие же, как и у Итачи, он так же берет мою руку, как и его брат. Удивительно, насколько они похожи... Когда он проводил меня до крыльца, то поцеловал. Это был наш первый поцелуй... Вначале я испугалась, но потом обняла его за шею и ответила. Это был мой первый поцелуй, если не считать то учение с Итачи, когда я попросила его помочь мне, как подруга друга... Он только тогда согласился. Саске-кун в точности делал всё, как и Итачи. Они оба были властными и нежными одновременно. Только, если старший из братьев не позволял своим рукам вольностей, всегда опираясь и держась за какие-либо предметы, то руки моего жениха заставили меня почувствовать какое-то лёгкое головокружение и слабость... Однако упасть он мне не дал, прижав к себе, когда у меня подкосились ноги. Я оторвалась от его губ и рассеянным взглядом стала искать его глаза. Как только я нашла эти чёрные омуты бездны, то провалилась в них, понимая, что он возбуждён. Я это чувствовала, так как в низ моего живота упирался его возбуждённый орган, сдерживаемый джинсовой тканью. В моём животе поселились бабочки, а соски напряглись. Он это почувствовал, так как мы были слишком близко друг к другу, да и бельё я надела сегодня не плотное... Хорошо, что мы заметили вспышку, иначе я не знаю, что могло бы произойти. Но это же и плохо, так как завтра, наверняка, во всех газетах и журналах мы будем на первой полосе...

***

Не могу поверить, мне уже скоро двадцать два, а сегодня моя свадьба... Это так страшно... Моё детство прошло, сегодня всё изменится. Ничего вернуть будет нельзя... Саске... Со мной он обходителен и нежен. С другими - холоден и груб... Я к нему уже привязалась. Я уже готова к тому, что произойдёт сегодня ночью, но... сегодня я увидела Итачи. Он будет свидетелем. Странно, но мне немного грустно и больно... А ещё я боюсь. Боюсь сказать не ту фразу, не то слово... Пресса... Не люблю её, но без неё ничего не получится. Они нужны на церемонии. Всё прошло так быстро, что я даже не заметила. Это немного странно. Но хорошее все же случилось. Объявили танец свидетелей и новобрачных. Это оказалась кадриль. Кадриль - лёгкий и живой танец, который позволил мне соприкоснуться сегодня с Итачи. Он успел шепнуть, что я похорошела. Мне была приятна его лесть, меня опоил этот комплимент, но...

Когда-то в одной из работ русской девочки я прочитала, что существуют такие "НО", которые могут изменить всю жизнь, перевернуть привычный устой вверх тормашками, но именно этот союз делает нашу жизнь более насыщенной, более яркой...

Этого хватило, чтобы я стала снова задумываться, а люблю ли я Итачи? Возможно... Люблю ли я Саске? Наверное... Люблю ли я Учиха? Безусловно... И кого из двух братьев я люблю больше? Не знаю... Номер в отеле был уютный, весь в белых тонах, а ещё там была большая кровать, на которой я стала полностью принадлежать своему мужу. Саске не спешил, он сказал, что это единственный раз, когда он будет заботится только о своей партнёрше. Меня разрывали противоречивые чувства: благодарность и ревность. Было неприятно думать, что этих изогнутых в лёгкой усмешке губ, изящной мраморной шеи, красивых длинных пальцев касался кто-то, кроме меня. Саске стал медленно снимать моё платье. Одна за другой маленькие пуговки-жемчуженки выскакивали из своих петель, повинуясь ловким движениям парня. Белоснежный шелк плавно сполз с моих плеч, обнажая стянутую корсетом грудь. До этого момента я думала, что переборола свою скромность, но лёгкий румянец смущения всё же выступил на моих щеках. К счастью, Саске, поглощённый созерцанием совсем других частей тела, не заметил этого. Он положил ладони на мою талию и начал медленно опускать их вниз, увлекая за собой платье. Впитавшая тепло моего тела ткань приятно скользила по коже, помогая чуть расслабиться и одновременно обостряя чувства. Как только платье оказалось у моих ног, Саске выхватил меня из окружения белоснежных кружев и уложил на кровать, проведя ладонями по плечам, корсету и бёдрам. А после коснулся тех же мест губами, которые казались мне нежнее, чем шёлк свадебного платья. Поцелуи опускались всё ниже и ниже, а я отчаянно краснела, понимая, что сейчас Саске доберётся до самого сокровенного места. Но он как будто почувствовал моё смущение и, сжав зубами кружево подвязки, стал осторожно стягивать её с моей ноги. Это было очень приятно... На мгновение я пожалела о том, что подвязка осталась всего одна, ведь вторую кинули холостым друзьям... Её поймал Итачи. - Это нечестно, - заявила я, стараясь не выдать своего волнения. - Я почти раздета, а мой муженёк всё ещё в костюме... – сказав это, я потянулась к нему, чтобы снять галстук. - Я сам, - усмехнулся он, поймал мою руку и прижался губами к запястью, лизнув при этом венку. - Сегодня единственный день, когда всё делается только для тебя в постели. Наслаждайся, - Саске поцеловал меня и отстранился, начиная медленно раздеваться, да так, что я смутилась ещё больше, ведь раньше никогда не видела стриптиза... Парень чуть отступил назад, позволяя приглушенному свету лампы выхватить себя из интимного полумрака спальни. Заметив мой восхищённый взгляд, Саске ухмыльнулся и лёгким движением скинул с себя пиджак. Белоснежная рубашка отражала свет, придавая аристократичной красоте и изяществу моего мужа что-то неземное. Парень щёлкнул пальцами, и заиграла ненавязчивая ритмичная мелодия. Чуть освоившись с музыкой, Саске начал неспешно двигаться, позволяя мне наслаждаться его кошачьей грацией. Он то отступал в темноту, то снова выходил на свет, заставляя моё сердце биться в такт своим движениям. Наконец, парень расстегнул рубашку, позволяя мне любоваться его накачанной грудью и кубиками пресса. Тени красиво выделяли каждый изгиб тела. А когда Саске и вовсе снял рубашку, я забыла, как дышать. А у него очень красивое тело... Ками-сама, что я творю? Мне немного страшно, но в то же время я хочу испробовать все прелести этой жизни. Повинуясь своим желаниям, я сама начала медленно раздеваться, а точнее - растягивать шнуровку корсета. Правда, Саске только ухмыльнулся и прошептал мне на ухо, срывая ненужный элемент одежды: - Забудь сегодня об этом, - рука парня сжала мою грудь, а другая провела по ткани трусиков. Я выгнулась ему навстречу. Его пальцы сводили меня с ума, его тёплое дыхание, щекотавшее шею и ключицы, заставило забыть обо всём. Мне казалось, что большего удовольствия просто не существует, но Саске осторожно отодвинул ткань трусиков и... Я вздрогнула от неожиданности, но умелые движения быстро заставили забыть о дискомфорте, затмевая его разгорающимся блаженством. Тысячи маленьких птичек слетели с дерева и разнесли приятное ощущение по всему телу... Я не сдержала стона и ещё сильнее прижалась к Саске, обхватив его шею руками. Вытащив из меня палец, мужчина лишь понюхал его, закрыв глаза, а потом лизнул. Я сильно смутилась, но только захотела что-то сказать, как мой муженёк отправил мне этот палец в рот. От неожиданности я слизала свои выделения и с робостью взглянула на его лицо. Он улыбался. - Выбреешь там... - Саске снова запустил руку ко мне в трусики и начал нежно гладить редкие тёмные волоски, - попрактикуем куннилингус, - прошептал он мне в губы, отчего я стала напоминать варёного рака, и поцеловал. Грубо и властно, плавно переходя на нежность. Наверное, это мне и нравилось в нём. Саске всегда был резок с другими, но со мной – ласков и добр. Такое отношение заставляло меня чувствовать, что я особенная... Единственная в целом мире, кто по-настоящему знает этого человека. Сочетание чёрного и белого, холодного и горячего, мягкого и жёсткого – в этом весь Саске. Его руки плавно спускались от груди к бёдрам. Вот пальцы задели кружевное бельё и стянули его; я сжала ноги, прикрывая одной рукой чёрный треугольничек волос, а другой — грудь. Саске больше ничего не говорил, только одарял холодной ухмылкой, бессовестно разглядывая меня и властно убирая руки с груди и раздвигая мои ноги. Несколько минут я ежилась под его изучающим взглядом, но постепенно моё смущение проходило. Было так необычно раскрываться вот так перед кем-то, но с Саске я не испытывала страха. Напротив, как будто с каждой секундой начинала больше доверять ему. Когда муженьку надоела такая игра, он резко прижал меня к себе и поцеловал той самой ухмылкой, которая всё это время не сходила с его лица. Я чувствовала горячее прерывистое дыхание Саске и понимала, что сама сейчас дышу так же. Затем парень обхватил мои бёдра и, чуть приподняв их, осторожно вошёл. Я глубоко вздохнула и замерла, сжимая простынь. Толчок — и тупая боль дала понять, что я лишилась своего девства, став собственностью Учиха Саске. Оскалившись, он прикусил мою губу, переключая сознание на другой источник боли. В глубине души я понимала, что мой муж слишком возбуждён, чтобы задумываться о моей боли. Если бы это был не Саске, то тогда, наверное, меня бы старались успокоить и лаской заглушить неприятные ощущения. Но я выбрала именно его и ни на мгновение не жалела об этом. Постепенно боль проходила, заменяясь волнами удовольствия, когда Саске задевал ту самую точку, которую он раскрыл для меня, проникнув пальцами. Я вцепилась в его спину, чтобы чувствовать мужа всем телом и попыталась двигать бёдрами в его ритме. У меня получилось. Саске глухо простонал и порывисто поцеловал меня. Казалось, что в одном ритме не только наши движения, но и сердца. Когда возбуждение достигло предела, я закричала, позволив оргазму охватить меня. Прикрыв глаза и глубоко дыша, я обмякла в руках Саске, который через несколько резких движений на мгновение замер, а потом задрожал всем телом и со стоном прижался ко мне. Я почувствовала тяжесть его тела и неожиданно для себя поняла, что сейчас Саске так же принадлежит мне, как и я ему. Было очень приятно просто лежать под ним, гладить его плечи, целовать пульсирующую венку на шее... Приятно, но тяжело. Заметив это, муженёк перекатился на спину, позволяя мне забраться на него сверху. Спину немного холодило. Я попыталась приподняться, чтобы накинуть одеяло, но парень не позволил мне этого, прижав к себе. Я смирилась, посмотрев на тумбочку. На часах было без пяти пять. Вздохнув, я улеглась на его грудь. Светает. Саске заснул, а мне так хотелось поговорить... Вот я и прошептала: - Сначала думала, что люблю Наруто, потом полюбила Итачи и хотела принадлежать только Учиха. Кто же думал, что за три года в роли твоей невесты я привяжусь к тебе настолько, что буду рада, что именно ты, а не твой брат, стал моим мастером и господином? Неужели... я влюбилась в мужа?..

Конец.