Твоя судьба

Сегодня был тот день. Самый страшный день, который Драко мог только придумать в своей голове. В своей платиновой больной голове. Он наступал каждый год. Словно этот день - чертов день рождения или Рождество. Все вокруг знали, но, в отличие от выше перечисленных праздников, никто не смел заговаривать с Малфоем в этот день. Он был мрачнее тучи, глаза его сверкали, словно молнии. Это было 8 мая. Каждое гребаное 8 мая. Вокруг все цвело и пахло, теплая и солнечная погода радовала всех в Малфой-Мэноре. Солнце прорывалось через витражные стекла и переливалось различными цветами на шикарном мраморном полу. Подул сильный ветер так, что приоткрылась сама собой форточка, и языки пламени в камине сильнее и быстрее затанцевали. Драко спокойно попивал что-то крепкое из своего стакана, мягко опустившись в любимое кресло своей покойной матери, и думал о чем-то своем, нервно потирая пальцы. Над камином висели портреты, знакомые ему с детства. Те самые, половину которых он мечтал бы забыть и стереть из своей памяти к чертовой матери. На него смотрели безумные глаза Беллатрисы, осторожный и немного злой взгляд ее мужа; глаза его матери светились изнутри, а пухлые губы растягивались каждый раз в приятной и милой сердцу улыбке. Отец на него смотрел изредка, но Малфой-младший все время сбрасывал это на начальную стадию паранойи. Он прекрасно помнил, как писали этот портрет. Помнил до мелочей, ведь в тот день его впервые ударили. При первых воспоминаниях Драко невольно зажмурился и хлебнул из стакана чуть больше, чем стоило бы, и в голову ударил крепкий алкоголь. Картина, висевшая недалеко от отца, никогда ему не нравилась. Поэтому после отбытия отца в Азкабан он приказал закрыть ее чем только можно, лишь бы не видеть столь ненавистного взгляда. Драко тяжело вздохнул, переводя взгляд от портрета отца. Ткань, за которой висело столь ненавистное произведение искусства, обветшала и требовала бы хотя бы стирки. Об этом ему не раз говорили слуги, но он и слушать не желал, только гневался, выходил из себя и закрывался в отцовском кабинете, читая его бумаги. Юноша исподлобья глядел на старика, дожидаясь ответа. На часах давно перевалило за полночь, полная луна давным-давно взошла и ярко светила, контрастируя с темно-синим, практически чёрный небом. Директор долго расхаживал по своему кабинету, но вскоре успокоился и медленно опустился за свой рабочий стол. —Ты уверен, Драко? - спросил Дамблдор, поднимая недоверчивые голубые глаза на слизеринца. —К величайшему сожалению, - холодно произнёс блондин, не выражая ни единой эмоции. Директор тяжело вздохнул, скрестил пальцы и опустил голову. В кабинете были слышны лишь звуки, издаваемые минутной стрелкой часов. Свет настольной лампы все сильнее бил в глаза. —Зачем ты мне это рассказываешь? - нарушил тишину старик, не поднимая головы. —Это было последним желанием моей матери, которое мог выполнить лишь я, профессор, - хмыкнул тот, явно позволяя лишним словам вылетать из его уст. Дамблдор понимающе кивнул и мрачно улыбнулся. —Но ты же не все рассказал, верно? Драко замер, выпрямившись, и метнул испуганный взгляд в сторону директора. Старик сидел с мягкой улыбкой на лице, поправляя одной рукой бороду, а второй стуча пальцами по деревянному столу. —Я рассказал вам все, что знал, - тихо, практически шёпотом произнёс блондин, закрывая глаза. —Лжёшь, Драко, - покачал головой собеседник. —Ты рассказал мне всего лишь о крестражах и их возможном местоположении... —Всего лишь!? - прыснул Малфой, закатывая глаза и обессиленно опуская руки. —Проблема в том, мальчик мой, что я знал большую часть, - улыбался старик, смотря добрыми глазами. —Ты открыл мне лишь несколько тайн, за что я, безусловно, благодарен тебе, но ты счёл ненужным рассказывать мне тот факт, что должен убить меня, а при твоей неудаче, тебя подменит профессор Снейп. Малфой нервно сглотнул, округляя глаза и не отрываясь смотря в глаза профессору. Он почувствовал слабость в коленях, ощутил, как ноги подкашиваются, словно они ватные. Его тело будто вовсе перестало его слушаться, а подчинилось всемогущему страху и стыду. —Я надеялся, до этого не дойдёт. —Я бы тоже так хотел, мой мальчик... На бледном лице слизеринца оставались мокрые следы в виде дорожек от слез. Не успевала высохнуть одна, как следующая слеза вновь смачивала холодную кожу юноши. Изнутри вырывался истомные вопли и крики, но он молча плакал, опустив голову, забывая стереть сырость с лица заготовленным рукавом. —И что же мне делать, профессор? —Бороться, Драко. Только бороться, помогать тем, чем только можешь, а в ответ тебе придёт та любовь, которой тебе так не хватало. —О чем вы, профессор? - смутился Малфой, глядя на директора. —Ты и сам все знаешь, - тихо засмеялся тот, подмигивая блондину. Малфой снова нервно сглотнул поток слез, разжимая собранные в кулак пальцы и закусывая нижнюю губу. Он набрал побольше воздуха в грудь и, развернувшись на каблуках, медленно направился в сторону двери. —Ты сильный мальчик, Драко, - мягко проговорил старик, садясь вновь за своё место. —Знай, что ты не один. —Вам не понять... - прошептал слизеринец, сжимая дверную ручку —В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получит, - проникновенно проговорил Дамблдор. —Я сам придумал. Скажи ведь, сильно? Драко еле слышно усмехнулся, позволяя потрескавшимся губам дрогнуть в улыбке и смягчить его серьёзное выражение лица. Минутная стрелка пересекла отметку в половину первого ночи, из-за чего портреты на стенах заворчали, укрываясь одеялами. —Доброй ночи, профессор, - мрачно попрощался юноша, выбегая из кабинета директора. Малфой-младший, допив крепкое содержимое своего стакана, поставил его на тумбочку рядом с креслом и резко встал, направляясь к лестнице. Он поднялся на второй этаж, обошел каждый закоулок, рассмотрел каждую пылинку, которую только мог заметить. Об этом он, конечно же, сообщал слугам. Дойдя до своей детской комнаты, он невольно вспомнил Забини и их веселые времяпрепровождения. Он, сам не заметив, улыбнулся и зашел туда, садясь в свое старое кресло и закрывая глаза. Пыль, появившаяся в комнате вследствие нерегулярного посещения комнаты, тут же поднялась и полетела вверх, щекоча нос хозяина. —Ты хоть понимаешь, что ты спать людям не даёшь вторые сутки! - проревел он, щурясь. —Я рад, что я тебе покоя не даю, Блейз. —Ты посмотри на него - он ещё и шутит! - продолжал кричать мулат. —Почему ты уже второй раз по ночам уходишь?! Я тебя спрашиваю! —Я выходил по важному делу, - спокойно говорил блондин, а в его взгляде и вовсе отсутствовал страх. —Что бы случилось, если бы я тебя вчера через минуту не нашёл бы!? Я тебя спрашиваю, Малфой! —Забини, тише, пожалуйста... - пролепетал нежный женский голос, заставляя блондина приглядеться в темноте к лицам окружающих его людей. Сердце тут же упало в пятки, а жар подскочил к лицу. Он побагровел, словно провинившийся ребенок и опустил взгляд. —Грейнджер. —Здравствуй, Малфой... Драко был рад её видеть. Нет, серьезно. Впервые за несколько дней она не показалась ему вездесущей надоедливой гриффиндоркой и вновь стала божеством, которое он познал в шестилетнем возрасте. Её оливковая кожа красиво переливалась при лунном свете, а кудрявые волосы аккуратно расположились на хрупких плечах. В её больших темно-карих глазах читалось волнение, которое грело ему душу. —...го! Он снова меня не слушает! - злобно ворчал мулат, опуская друга вновь на землю и отрываясь от его роскошной рубашки. Лицо Гермионы Грейнджер вновь завоевало все его внимание, а её душа вновь захватила его сердце и разум. Её запах, аромат корицы и мяты ударил в нос, стоило ей только ближе подойти к нему, а её касания до его руки вызывали эйфорию. —Только не говори, что тебя Забини позвал, - прошептал ей на ухо юноша, а шатенка прыснула, отрицательно покачав головой. —К сожалению, пришлось додуматься до этого самой, - мягко и грустно улыбнулась Гермиона, проводя пальцами по его предплечью. —Я, конечно, понимаю, любовь и тын-дырын-дырын, - закатывая глаза и устало зевая, начал Блейз, - но вам бы поспать не помешало бы... Да не в этом же смысле, ну! Противные... Забини устало потянулся, показав жестом, что он продолжает следить за лучшим другом, и направился в свою спальню, оставляя молодых людей одних в гостиной. Дождавшись его ухода, Гермиона позволила одинокой слезинке скатиться по розовой щеке, которую тут же смахнул блондин. Девушка отстранилась от парня и спокойно села на диван, закрывая плачущее лицо волосами. Огонь в камине догорал, и Драко это завораживало. На мгновение ему казалось, что он - тот маленький и никем не замеченный уголек, дотлевающий свои последние дни в одиночестве. Вернули с небес на землю его снова ее слезы, которые разрывали ему сердце, и он сел рядом с девушкой, протягивая ей плед. —Объясни мне, ты действительно хотел... ну... —Да. Ее огромные глаза посмотрели на него с недоумением и сочувствием, бесконечной жалостью, которая в ней только могла скопиться. Она ловила ртом воздух, но ей его было мало, и она, набрав побольше воздуха в грудь и откинув голову назад, осмелилась спросить: —А как же я? "Ты меня и остановила. Неужели ты не помнишь? " - подумал блондин про себя, лишь изгибая бровь и непонимающе глядя на гриффиндорку. —Меня не было рядом тогда, - испуганно закачала головой шатенка, отодвигаясь дальше от юноши. —Я узнала об этом только сегодня утром, и ты представить себе не можешь, Драко, как сильно я за тебя испугалась. Повисло неловкое молчание. Малфой, не выдержав, отвернулся от гриффиндорки, опуская голову, словно провинившийся мальчишка. В этот момент Драко повернулся к ней, желая помочь, хоть каким-либо образом. Желание её успокоить переросло в стремление причинить боль, и он с трудом сопротивлялся этому. Гриффиндорка упала на пол и, сидя на коленях, закрыла лицо руками и истошно кричала в собственные ладони. Через секунду она набрала больше воздуха в грудь и повернула изможденное личико к блондину. В её глазах появилась злоба и бешеный страх, смешавшись в одно, и она стремительно направилась в другой конец гостиной, прямо к нему. Крохотная ладошка девушки метнулась в воздух и поднялась над её головой. До его спокойного светлого лица остались считанные сантиметры, но Драко перехватил запястье девушки и резким движением притянул её к себе. Его твёрдая рука осторожно коснулась её шеи и надавила ближе к себе. Гермиона непонимающе смотрела на парня и противилась его касаниям, вырывалась. Малфой устало усмехнулся и коснулся своими губами её, закрывая от удовольствия глаза. Грейнджер улыбалась сквозь поцелуй, углубляя его, а её тонкие пальцы переплелись с пальцами слизеринца. Когда блондин открыл глаза, кудрявая макушка покоилась на его груди, утыкаясь носом в ключицу. —Ты - последняя задница, Драко Малфой, - устало прошептала шатенка , прикладывая щеку к его сердцу. —За это ты меня и любишь, - усмехнулся тот, а девушка слабо кивнула. Запах корицы и мяты, казалось, скоро смешается с его ледяным, сырым, проникнет внутрь его организма, станет его собственным, если он не прекратит прижимать хрупкое тело девушки все ближе и ближе к себе, но юноше этого было, казалось, катастрофически мало." Блондин, будто очнувшись ото сна, резко подскочил с места и пулей вылетел из комнаты, спускаясь обратно вниз. Он ничего не замечал, сбил пару служанок с ног и возможно пару лакеев. Они что-то кричали ему, но тут же замолкали, и юноша не мог понять, оттого ли, что он выкидывал эту информацию из своей головы, или они входили в его положение (чего он просил не делать) и сами закрывали рты. Его руки вновь тряслись. Так случалось каждый год. Каждый гребаный год. Он вновь упал в любимое матерю кресло, вновь налил себе что-то крепкое и залпом осушил стакан. Его лихорадило, трясло, и, закрывая глаза, он видел все те же испуганные глаза, все тот же открытый маленький ротик и бледную кожу с мешками под глазами. "Снова не спала", - проносилось у него в голове, но бывший слизеринец старался выкинуть эти мысли из своей нездоровой головы. Взгляд вновь скользнул по картинам и вновь остановился на той, запретной и ненавистной. Зачатки сомнения поселились в его голове, а любопытство стремилось одержать вверх во внутренней борьбе с самим собой. Не желая что-то менять в <i>этом году и в этот день, он осушил еще пару стаканов залпом, но в пьяном бреду, как он признавался себе позже, он все же потянулся к портрету с тканью. Он встал, шатаясь, быстро дошел и резким движением руки скинул ветхую ткань с шикарной рамы. Его спина, казалось, напряглась еще сильнее, чем была напряжена все эти ужасные десять лет подряд, но ему было наплевать. Широкая и по-детски милая улыбка поселилась у него на лице, а глаза сами собой подобрели. —Гермиона? - борясь со своими внутренними волками, наконец проговорил блондин. —Да? - прошептала шатенка. —Выходи за меня, - предложил он, поднимая её подбородок тонкими пальцами и вглядываясь в практически чёрные глаза. - Плохое извинение, мистер Малфой... Драко хмыкнул, проводя широкой ладонью по теплой щеке девушки. Он немного наклонился и своим горячим дыханием обдал ее ухо, вызывая тем самым тихий смешок гриффиндорки: - Ты - мое единственное спасение. - Кому-то нужно меньше читать любовных романов Паркинсон... - Вот и отучишь меня. —Хорошо, - добавила она после непродолжительного затишья. Драко замер, шире и шире улыбаясь с каждой секундой. Гермиона ухмыльнулась, изгибая одну бровь, выпуская задержавшийся внутри смешок. Блондин облегченно выдохнул, откидывая голову назад, и притянул девушку ещё ближе к себе. —Вот так просто? —Ещё не поздно забрать свои слова назад, Малфой... Блондин вглядывался в идеальное лицо гриффиндорки и в тысячный раз благодарил своё спонтанное решение. В её тёмных глазах отражалась полная луна, слегка закрытая темно-синими тучами, а её пухлые губы слегка растянуты в улыбке, на её оливковой коже появился румянец, что только и умиляло юношу. —Нам нужно поспать, - обдал горячим дыханием он ухо гриффиндорки. —Я не хочу уходить, - призналась Гермиона, сцепляя руки за спиной Драко. —Будто тебя кто-то отпустит... Гермиона облегченно выдохнула и тихо засмеялась, согревая душу Малфоя. </i> *** - Мистер Малфой, прикажите подать карету? Драко стоял у входной двери и поправлял идеально сидевшее пальто уже в тысячный раз, не слушая никого и ничего не видя, глядя упорно перед собой. - Мистер Малфой? - Да! - выпалил блондин, широко улыбаясь, но тут же взял себя в руки и откашлялся, слабо кивая головой. Находясь в приподнятом настроении, он повертел что-то в руке и упорно глядел перед собой. Иногда его длинные и тонкие пальцы дрожали, а дыхание прерывалось. Через пару минут он уже сидел в карете и ехал, продолжая разглядывать сиденье перед собой. Кучер, как и вся прислуга, посчитали господина умалишенным бедным человеком с тяжелой судьбой, потому и не смели ему перечить. Они лишь радовались его минутной радости и желали видеть его таковым чаще. —Ты никуда не поедешь, - не отрываясь от газеты, твёрдо сказал блондин, на что шатенка пронзительно цокнула. —Ещё как поеду, хочешь ты этого или нет! - крикнула она, поднимаясь по лестнице на второй этаж. —Только через мой труп! - прорычал Драко, откидывая от себя газету и догоняя жену. —Гермиона! Шатенка в спешке закидывала нужные вещи в крохотную сумочку и злобно глядела на мужа. Тот лишь ещё больше разозлился и резким движением выдернул из её тонких пальцев аксессуар. —Неужели ты не можешь понять, чем тебе это грозит? - округляя глаза и крича, спросил блондин, нависнув над девушкой. —Ордену нужна помощь, которую я могу обеспечить лишь своим присутствием и своими силами! - запричитала она, делая шаг к нему. —Тем более, папочка, я уже совершеннолетняя и могу делать все, что мне вздумается! —Ты меня хотя бы спросила? - не мог угомониться экс-слизеринец. —Вот именно! Нет! Гермиона устало кинула вещи на кровать и тяжело вздохнула, опуская голову. Драко притих, переводя дыхание. За стеклом стали виднеться тучи, гул ветра стихал. —Я не хочу ссориться, - начала девушка и, повернувшись, добавила:— снова... —Я тоже, но ты делаешь все возможное, чтобы испортить это. —Близится война, Драко... —И шансы на победу велики! - перебил жену блондин, сцепляя руки на груди и осознавая, что взболтнул лишнего. —Найти крестражи не так уж просто, но мне льстит твоя уверенность, - слабо кивнула девушка. —Неужели Дамблдор не дал вам подсказок? - недоумевал юноша, а внутри зарождалось беспокойство. —Их почти нет. Драко приоткрыл рот и ловил воздух ртом. Внутри зародился ужас, но стоило кулаку разбиться о стену и появиться крови, становилось легче. Нежные руки жены гладили его по плечам, лицу, желая успокоить, из глаз брызнули слезы. —Вы идёте на самоубийство, Гермиона... —Ты же был там, ты можешь нам помочь, если пойдёшь с нами! —И тем самым поврежу тебе и твоему Ордену... Экс-Грейнджер опустила голову и села на край кровати, поспешно вытирая появляющиеся слезы. Драко опустился на колени перед женой и поднёс её холодные руки в губам. Гермиона слегка наклонилась к мужу и поцеловала его, касаясь ладонями его щёк. С трудом оторвавшись, она взглянула ему прямо в глаза. —Все будет хорошо, - слабо улыбнувшись, прошептала она, забывая стереть проступившую слезинку. Малфой судорожно вздохнул и закрыл глаза, приложившись лбом к жене. Гермиона сцепила их руки в замок и накрыла своей ладонью сверху, рвано выдыхая. —Я люблю тебя, - хором сказали они, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Через десять минут Гермиона Малфой покинула их дом в компании Ордена Феникса, оставляя мужа в секретном для всех убежище. —Ты трус, Драко... - сказал он сам себе, вновь разбивая кулак о стену. Вскоре они приехали. Тем днём ярко светило солнце, пригревая все, находящееся под ним. Драко, улыбаясь рядом идущей жене, предложил направиться в лес на пикник. Не найдя идей лучше, семья Малфой направилась именно туда. Гермиона шутила и рассказывала о своих друзьях, размахивая руками и по-детски эксцентрично разговаривая, чему Драко лишь тихо смеялся. —Вот ты знаешь, что тут раньше был огро-о-омный дуб? - изгибая одну бровь, спросила шатенка, поглядывая на мужа, а тот отрицательно закачал головой. —Вместо этого чудного леса? - съязвил блондин, с девушка закатила глаза. —Очень смешно. Я, между прочим, залезала на верхушку этого дуба и очень его любила! —Мы пришли. Скрывшись от палящего солнца под деревом, Драко постелил заготовленное покрывало на высокую траву и плюхнулся на него, приговаривая, будто это прыгучий матрас, вызывая улыбку у жены. На нежно-голубом небе белые облака принимали причудливые формы, поэтому Гермиона предложила сыграть в ассоциации, и муженёк с трудом согласился. Устав, он облокотился на землю и вгляделся в родные темно-шоколадные глаза. —Пообещай мне, - прохрипел Драко, —что никогда больше не отойдёшь от меня ни на шаг. —Никогда, - глядя в глаза мужу твёрдо кивнула Гермиона. Малфой судорожно сглотнул и, достав из кармана Воскрешающий камень, отшвырнул его далеко от себя, в лес, продолжая вглядываться в причудливые формы белых и пушистых облаков, улыбаясь и продолжая говорить с женой. —Ведь ты ненастоящая, - грустно улыбаясь, подытожил Драко. А в его голове все еще крутился тот портрет в доме. Его портрет. С ней.