Эта необыкновенная Луна

      За окном начинало темнеть. Но в библиотеке было светло и уютно. Джинни и Луна заняли свои любимые кресла между двумя стеллажами с внушительными томами по травологии. Сюда никто не заходит, разве что Невилл, но сейчас он в очередной раз отрабатывал наказание у профессора Снейпа.        — Так ты говоришь, что узнала нечто о Томе?        — Именно.        — Ты ведь имеешь в виду… — начала было Луна, но рыжеволосая подруга перебила ее.        — Я имею в виду того самого Тома Риддла, по которому ты сходишь с ума уже четыре года. — Джинни заметно нервничала, ее встревоженность невольно передалась и Луне. — Ты не поверишь. Хотя нет, ты-то как раз поверишь. Это имя носил и носит никто иной как…        — Так вот ты где! — из-за стеллажа высунулась еще одна рыжая голова. — Я повсюду ищу тебя. Неужели ты забыла, что завтра проходят отборочные испытания в команду по квиддичу?        — Рон! Я помню, что будет завтра. Но все дело в том, что оно будет именно завтра, так зачем бегать по Хогвартсу, разыскивая меня, сегодня?       Луна замерла в ожидании, брат Джинни появился совсем не кстати, мог бы вылезти из-за своего стеллажа на секунду позже. Сама Джинни тоже не светилась от радости, скорее наоборот, грозно смотрела на Рона, мысленно проклиная его.        — Ну, ты понимаешь, — замялся тот, — это ведь мои первые пробы, и я… ну…        — Да говори уже!        — Ты не поможешь мне потренироваться? Просто покидай мне квоффл, пока я буду защищать ворота.        — Рон, а ты не мог бы… — начала Джинни, но у брата был настолько несчастный вид, что ей ничего другого не оставалось, кроме как согласиться помочь. Она поднялась с кресла, бросила виноватый взгляд на подругу и исчезла за стеллажом.       Луна кинулась к столу, оторвала от пергамента маленький клочок, схватила перо, предварительно окунув его в чернильницу, и побежала за парочкой Уизли. Догнав их, она тронула Джинни за плечо и протянула ей бумагу и перо. Та неуверенно посмотрела на Луну, потом тряхнула копной рыжих волос и, взяв предметы, быстро что-то нацарапала и впихнула обратно подруге.       Девушка смотрела вслед удаляющимся Джинни и Рону, не решаясь взглянуть на кусок пергамента. Она смяла его в руке и неторопливо двинулась в сторону лестницы, а оттуда — прямиком к спальне Когтеврана.       …Скрестив ноги, она сидела на своей кровати, задернув синий полог и словно бы отгородившись от всего мира. Полог блестел золотыми, серебряными и бронзовыми звездочками — их когда-то давно, еще на первом курсе, вышила сама Луна, чтобы ложиться спать прямо среди звездного неба. На коленях лежал дневник, а в кулаке по-прежнему был зажат этот грешный клочок. Сейчас у нее с Томом было все так хорошо, что портить это «хорошо» правдой, какой бы ужасной она ни была, не хотелось. Но, с другой стороны, все эти годы она безуспешно искала информацию о своем друге, спрашивала его самого. Но тот лишь рассказывал ей о том, что учился в Хогвартсе, причем учился на одни «превосходно» и был лучшим учеником не только курса, но и всей школы. Подтверждение его словам Луна нашла в Зале трофеев. Чуть позже Том поведал ей, что на шестом курсе создал этот дневник и кольцо, заключив в них частичку своей души — воспоминания, как он сам выражался. Однажды, каким-то чудом, Том создал из ранее впитанных разноцветных чернил свое изображение. Юноша был необыкновенно красив: резкие черты лица, ровный пробор темных волос, прямой нос, аристократично бледная кожа, выразительные и цепляющие за живое темные глаза и волнующая линия тонких губ. Тогда, в свою очередь, Луна нарисовала свой портрет.       Девушку тревожило поведение Джинни. Что бы она ни написала — это должно многое объяснить Луне. Значит, скорее всего, там записано имя или известие о том, что Том, не приведи Мерлин, в будущем стал Пожирателем Смерти. Она должна знать правду, чтобы продолжать общение с дневником. Может статься, что это всего лишь красивая иллюзия, созданная все той же магией, и Тома Риддла действительно никогда не существовало. Хотя, жить с красивой сказкой — тоже не самое плохое положение вещей. В конце концов, что с ней может сделать этот дневник? Все, что угодно. Нужно знать, чем рискуешь, на что идешь, с кем или чем имеешь дело.       Отринув все сомнения, Луна разжала кулак, распрямила записку и прочла:       «Волан-де-Морт.»

***1992***

      Луна снова сидела в кресле у камина, поджав ноги и положив на колени таинственный дневник. С домашним заданием наконец-то было покончено, и можно было немного пообщаться с мистером Томом. Из головы никак не шла история о Плаксе Миртл. Джинни сказала, что девочка умерла больше полувека назад, и дневнику примерно столько же лет. Выходит, что Том Риддл мог знать ее и даже рассказать более подробно об этих ужасающих событиях. Нужно было во что бы то ни стало поближе познакомиться с ним.       «Здравствуйте, мистер Том.»       «Привет, Луна. Зови меня просто „Том“.»       «Хорошо, Том. Расскажи, кто ты такой.»       «Я волшебник, ученик шестого курса школы магии Хогвартс. Лучший ученик.»       «Я тоже учусь в Хогвартсе, только на первом курсе.»       «Ты еще так мала и многого не знаешь, Луна Лавгуд.» — последние строчки были написаны с явной надменностью и чувством собственного превосходства. Буквы как будто стали тверже, линии — еще резче.       Луна могла многое сказать о возрасте и знаниях, о том, что их нельзя ставить на одну полку, но не стала. Вместо этого она задала интересующий её вопрос:       «Ты знаешь, кто такая Плакса Миртл?»       На этот раз ответное сообщение проявилось на несколько секунд позже, чем обычно.       «Может, ты хотела сказать: „Миртл Уоррен“?»       «Да.» — написала девочка, а про себя отметила, что теперь знает полное имя привидения.       «Я знаю, кто она и что с ней случилось.» — начал Том и рассказал Луне все то, что она и так знала, добавив, однако, тот факт, что во всем обвинили Рубеуса Хагрида и исключили из Хогвартса, предварительно сломав его палочку.       «Но Хагрид сейчас в Хогвартсе.» — возразила девочка, — «Он лесничий и хранитель ключей. Я слышала, что сам профессор Дамблдор поручился за него.»       «Какая чудовищная ошибка!» — Том не на шутку разозлился, — «Он еще поплатится за это, вот увидишь!» — зеленые чернила, не успевая впитываться, растекались по странице.       Луна поспешно вытерла потеки тыльной стороной ладони, чтобы чернила не запачкали синюю обивку кресла. Тем временем Риддл успокоился и продолжил:       «Профессор Дамблдор всегда был слишком наивен, как ребенок. Неудивительно, что должность директора досталась не ему, а профессору Диппету.»       «Но сейчас директором является именно профессор Дамблдор и никто иной.» — вновь возразила Луна, запоминая фамилию Диппета.       «Еще одна ошибка.» — буквы заплясали, словно Том внезапно развеселился. — «В каком же забавном времени ты живешь, Луна Лавгуд? Какой сейчас год?»       «1992.»       Ответа не последовало. Луна подождала несколько минут, но Том так ничего и не написал. Она бросила взгляд на часы. Почти час ночи, пора ложиться спать, а то опять прискачет взъерошенный староста и будет грозиться позвать профессора Флитвика, а будить этого замечательного старичка в столь позднее время по всяким пустякам было кощунством.       «Спокойной ночи, Том.»       «Спокойной ночи, Луна.» — почерк дневника вернулся в свое прежнее состояние: тот же сильный наклон и умеренно резкие линии. Как и обычно, сообщение растворилось спустя считанные секунды, но девочка успела заметить красивую завитушку у заглавной буквы «Л» в её имени.

***1996***

      Луна вышла из оцепенения и перестала таращиться на в спешке нацарапанную записку. Она вдруг осознала, что сейчас в самом разгаре ужин, а она ещё даже не обедала. А вдруг сегодня будет пудинг?       Девушка спрятала мрачный дневник под всю ту же подушку, медленно поднялась с кровати и так же медленно покинула спальню. Спустившись вниз по винтовой лестнице, она бросила клочок пергамента в тлеющий камин. С этой запиской в огонь полетел и тот камень, что невыносимо тяжёлой ношей лежал на сердце Луны. Она облегчённой вздохнула, тепло улыбнулась своим неведомым мыслям и вприпрыжку помчалась в Большой зал.       Девушка не заметила, как за окном начался сильный ливень. Она сидела в Большом зале рядом с вымотанным семикурсником. Тот настолько устал, что держал голову обеими руками, тяжело облокотившись на стол, и меланхолично пережевывал кусок курицы, уставившись в одну точку на блестящей поверхности кубка с тыквенным соком. Дожевав, парень перевел грустный взгляд на блюдо с запеченной картошкой, стоявшее чуть поодаль. Не в силах смотреть на его мучения, Луна молча взяла его тарелку и положила на неё внушительную кучку аппетитной картошки, после чего подложила к ней кусок йоркширского пудинга и вернула тарелку несчастному ученику. Невозможно передать словами ту благодарность, с которой парень воззрился на добрую девушку.        — Мерлинова борода, Рон, да прекрати же ныть! — раздался звонкий голос где-то позади Луны. Она обернулась и увидела промокших до нитки и грязных до безобразия Уизли, бредущих с метлами на перевес к столу, за которым уже сидели Гарри, Гермиона и Невилл. Последний с ужасом рассматривал свои руки. Видимо, грязную работенку подкинул ему профессор Снейп.       Луна хотела было подняться со своего места и поспешить к друзьям, чтобы поговорить с Джинни, но потом подумала, что девушка и без того устала, пытаясь за один вечер сделать из брата приличного вратаря. К тому же, завтра у нее отборочные испытания. А её дело может денек подождать. Никуда не убежит, в отличие от этого чудесного пудинга с кислыми вишенками.       …Луна вернулась в свою спальню раньше других девушек, время для сна было еще раннее, но на нее вдруг навалилась такая усталость, что она решила лечь прямо сейчас. Переодевшись в оранжевую сорочку с ромашками, она легла в кровать и привычным жестом сунула руку под подушку. Потом вспомнила проклятую записку и решила пока не разговаривать с будущим Волан-де-Мортом. Задернув синий полог, Луна улеглась поудобнее и почти сразу же крепко уснула.