Следуя за местью

Следуя за местью. Автор: Oshikko Бета: deVova Пролог. *** - Тише, братик, тише, я тебя слушаю. Совершенно худой и нескладный мальчишка с любовью поправил больничное одеяло, зацепив нечаянно капельницу острым коленом. Модные рваные джинсы на миг явили синяк на лодыжке. Он не хотел верить, но понимал, что его брат этой ночи не проживет. Родители уже простились, заставив сделать это и его. Приказали отпустить измученную душу. Мальчишка поправил капельницу и забрался на больничную койку, нежно оглаживая острые скулы. Злые слезы набегали на пронзительные зеленые глаза, черная ярость дозревала в юной душе. Его брат, любимый, единственный кто его понимал, теперь угасал, медленно и мучительно. И он всему виной, из-за него брат оказался на больничной койке. Не уберег, не сохранил. И делал то ведь все возможное, чтобы оградить брата. И не смог. Риям увидел их с Лукасом. Кроме отвращения к мужу брата, он испытал еще и стыд перед Риямом. Патрик надеялся, что он не узнает на что ему пришлось пойти. А все мерзкий Лукас. Поставил его перед выбором – либо его задница, либо задница Рияма, которому четвертую беременность тяжело вынашивать. Все врачи в один голос твердили – нельзя, большие риски. Но альфа хотел наследника. И вот долгожданный ребенок спустя три «неудачные» попытки. Риям радовался как маленький, сын альфа в копилочку к любимым омежкам. Лукас тоже ходил гордый, пока врачи не запретили близость до родов. Беременность сложная, организм ослаблен, плод крупный. У Патрика не было выхода как согласиться. Так, в свои четырнадцать, он узнал, что такое альфий член и все сопутствующие «мелочи». Все ради того, чтобы брат счастливо выносил младенца. Слишком сильной была братская любовь. Только вот Риям увидел то, что творил с ним Лукас и начались преждевременные роды. Патрик корил себя за слабоволие, именно в тот день Лукасу приспичило поиграть в строго учителя и школьника. Альфа откуда то притащил фривольный костюм, в который заставил облачиться Патрика, взял указку и жестко отхлестал по ягодицам. Патрик плакал, но альфа после избиения заставил его лизать его член. Вот тогда-то Риям и ворвался в комнату. Патрик до сих пор помнил, как побледнел брат, как увеличились его глаза, как задрожали губы. А потом его резко согнуло, и он упал на пол. В больнице продержали Рияма под капельницей две недели и когда стало ясно – доносить не сможет, решили вызвать роды. Альфа подписал разрешение не глядя, сын для него оказался важнее мужа. Сейчас же Риям умирал. Ничто не могло ему помочь. Организм четырьмя беременности подряд оказался слишком ослабленным и бороться даже ради детей не мог. Тонкие губы покрылись надтреснувшей сухой пленкой, черная кровь запеклась в самых уголках, заставляя замирать сердце. Нежно оглаживая, взъерошенные темные брови, Патрик хрипло рассмеялся, его день рождения прошел у больничной койки. Но желанного подарка он так и не получил. Его Риям дышал тяжело и судорожно. Последние часы любимого брата… - Прости… прости … - истощенный молодой человек хрипло закашлялся, когда же приступ прекратился, он едва выдохнул, - прости, что привел его в наш дом. Хриплый надломанный голос Рияма вторил струнам души Патрика. Он глупо улыбнулся и поцеловал влажный от пота лоб брата, тот слабо улыбнулся потрескавшимися губами. - Мне не за что тебя прощать. Я люблю тебя. – От горя у Патрика перехватило горло. Он хотел попросить прощения, но не смог. - Защити… их… - Обещаю. Такие же зеленые глаза посветлели, тонких губ коснулась легкая улыбка, словно он увидел что-то или кого-то. Душа Патрика дрогнула, он вцепился в плечи брата и припал к его груди, слушая, как медленно бьется родное сердце. Он рыдал, не слыша родного стука. Даже когда датчик запищал, а полоска на мониторе превратилась в прямую линию, он все безутешно повторял «не за что прощать, обещаю». В тот момент, когда его оторвали он умершего брата, Патрик понял, что вместе с ним осталось его сердце. Собственного биения он уже не ощущал. Вокруг все потемнело и приобрело тусклые краски. Дни сменялись днями. Его пытались расшевелить, упрекали, кричали, даже били, но результата не было. Пока однажды к нему не подполз обладатель до боли знакомых зеленых глаз. Их чистота и невинность заставили юношу встрепенуться и зарыдать, так горько и отчаянно, словно из него вырывали душу. *** 17 лет спустя. На долгие десять лет, Патрик забыл о своей боли, о своей потере. Долгие десять лет после смерти брата он вынашивал и тщательно оберегал и взращивал свой план. На кошмарные пятнадцать лет он превратился в «нормального» омегу. Пришлось научиться заново улыбаться, встречаться взглядом с другими людьми и о, ужас, ходить с альфами на свидания. И все для того, чтобы никто не понял, не обратил внимания на его поведение. У него были друзья, увлечения, он с отличием окончил школу, институт, появилась даже работа. Родители, глядя на него улыбались, на семейных обедах он умудрялся шутить и весело смеяться и все ради того, чтобы… - Патр-р-рик? Ты куда пропал? - Здесь я. Омега улыбнулся, заглянувшему в его глаза. Молодой человек потрепал светлую макушку племянника, самого младшего. Рэнди его точная копия, многие даже принимали их если не за братьев, то за отца с сыном. Несмотря на то, что парнишке уже исполнилось девятнадцать, он успел догнать в росте своего дядюшку. Патрик же просил называть его по имени. Все трое были согласны на это, лишь бы он дольше оставался ласковым и продолжал баловать их и оставаться верным другом. К сожалению, маленький альфа, из-за которого погиб его любимый брат семнадцать лет назад не выжил. Он оказался слишком мал для капсулы с жизнеобеспечением. Шесть месяцев – это вызов всем врачам и окружающей нечисти, шансов спасти крохотного человечка практически не было. - А мне, кажется, ты опять куда-то проваливаешься. Папочка очень любил эти цветы, правда? Ты ведь не пропадешь снова? - Не пропаду, - Патрик растянул губы в улыбке. Два года после гибели брата он просто не заметил, а после этого мог выпасть из жизни на день-два. Омега посмотрел на старших племянников. Эдди с Бремом как будто были не здесь, но, тем не менее, они пришли, и выразили свое уважение к ушедшему отцу. Патрик тяжело вздохнул и обратился к Рэнди: – Да, солнце, любил. Совсем уже взрослые. Но как и сам Патрик бесконечно одинокие. Омега понимал, что с таким отцом никого альфу не захочешь, а про истинность… Где была та истинность, когда Лукас заставлял брата бесконечно рожать, где была та истинность, когда Лукас жестко имел несовершеннолетнего? Патрик дернул плечом. Ничего. Все прекратиться, обязательно прекратиться. Он об этом позаботится. Омеги, похожие как две капли воды, положили роскошные дельфиниумы на могилку рядом с двумя такими же букетами и одним из красных роз. Патрик поморщился, словно от зубной боли, но он пока не мог взять и выбросить этот букет. Брат ненавидел розы, особенно красные. В отличие от дедушек, Патрик никогда не скупился на рассказы о своем братишке, и ребятам казалось, будто они росли вместе со своим вторым папой. Маленькие омежки быстро усвоили, что при отце альфе лучше о нем не говорить, а еще лучше реже показываться отцу на глаза. То, что дети все время были рядом с Патриком, во многом спасало его самого, в том числе и от жестокости Лукаса. - Пойдемте, - омега попытался обнять своих племянников, но рук не хватило. Теперь они уже не маленькие. Ребятня весело рассмеялась и наперегонки бросилась к машине. Даже Брем с Эдди оживились. Патрик же в последний раз обернулся на могилу брата и прошептал «прости за это». Налетевший вдруг ветер сдул с бледного лица непрошенные слезы. Патрик провел рукой по щеке и невесело усмехнулся: - Надо же, я думал их не осталось. - Патрик! Торопись! Невесело покачав головой, молодой человек поспешил к своему седану. Он мог лишь надеяться на понимание брата. Он просто обязан был это сделать. Обязан был так поступить. Чтобы защитить. Он обещал. У племянников было время на детство, в тяжелом ожидании, но все, же было, и он делал все для того, чтобы снизить беспокойство парней. Даже ценой собственной жизни он их защитит. Продолжая удерживать улыбку на губах, Патрик завел двигатель и мягко тронулся с места. Сегодня, после пятилетнего перерыва, приезжал Лукас. Внутри омеги все сжималось от страха, но руки, как и лицо, остались расслабленными, не зря ведь посещал курсы актерского мастерства, да и все было не зря, лишь репетицией перед главным торжеством. - Отец ведь сегодня приезжает? Патрик бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Его милые омежки приуныли. На миг у старшего в глазах мелькнула паника, но он быстро опустил голову и уставился на сжатые руки. Сам омега слишком хорошо знал этот затравленный взгляд. Неужели тогда не успел? Помимо воли, руки крепче вцепились в руль. - Сегодня. Дедушки приготовили роскошный обед. – Патрик думал лишь об одном: как бы себя не выдать. И эти красные розы. Как он только посмел? – Я обещал им забрать его из отеля. Омега притормозил у дома родителей и дождался, когда племянники покинут салон. Лишь когда мимо него проходил старшенький он тихо шепнул «не волнуйся». Юный омежка затравленно огляделся по сторонам и медленно кивнул. Когда племянники скрылись в доме, Патрик не выдержал и зло хлопнул по рулю. - Проклятье! Как ты выбрался? *** Судорожно блестя глазами, Патрик влетел в родительский дом. Его руки дрожали, а в глазах читался гнев и вселенская обида. На самом же деле его сковывал страх. Ублюдок оставил письмо, о содержании которого он естественно никому говорить не собирался. Папа омеги поднялся с дивана и уставился на сына: - Где тебя носит? Обед уже давно остыл. - Его там не было. Мне сказали, что он не прилетел. – Патрик зло присел на диван и забросил ногу на ногу. Он зло барабанил пальцами по колену. Глаза лихорадочно блестели. Прилететь альфа действительно не мог, так куда же он делся и как умудрился нацарапать записку о скорой встрече? – Мне пришлось целых два часа выяснять не ошибка ли это. - Сын, что ты такое говоришь? Как не было? Сюда никто не приезжал. Омега недовольно хмыкнул. - Я есть хочу, ребята наверняка тоже. Давайте обедать. - А как же Лукас? Нужно звонить в полицию. Нужно поискать его! - Пап, ну ты же знаешь, раньше чем через сутки никто заявления не примет. Клятвенно обещаю, что после обеда поищу его, завтра мне на работу нужно. Если за это время Лукас не объявится, обещаю взять отпуск. - Хоро-шо. Омега обнял своего отца за плечи и потащил к столу. К счастью, к его приходу племянники уже вышли и услышали большую часть разговора. Повторять все Патрику не пришлось. Отец-альфа лишь скептически усмехнулся, он верил, что Лукас у одного из своих скучающих любовников. Но, ни на следующий день, ни через неделю, альфу не нашли. Семья Патрика забила тревогу, сам омега взял отпуск, чтобы поддержать нервного папу-омегу. Старший же отец семейства лишь неодобрительно качал головой. Еще через две недели молодые омежки стали чувствовать себя свободнее, Патрик только радовался, глядя на них. Все вчетвером они верили, что Лукас куда-то уехал, и теперь сидел где-нибудь в шезлонге на пляже и смеялся над их потугами в поисках. Вскоре полиция прекратила поиски, мотивировав это тем, что у них и так забот хватает. В тот же день позвонил Лукас и предупредил, что приезжать не собирался. Он передумал возвращаться и планировал жить с новым омегой. Обещал вскоре пригласить на свадьбу, ведь «сколько можно соблюдать траур по умершему супругу». Присутствующий при этом Патрик только зло сжимал кулаки. Его папа-омега растерянно хлопал ресницами, пытался что-то сказать, но и слова вставить не мог. Лукас сказал ждать и бросил трубку. - Мы тогда возвращаемся в институт. – Старший из племянников свободно выдохнул, его плечи расслабились, словно он сбросил вселенский груз. Младшие ободряюще приобняли брата. Они всегда были вместе, даже поступили в одно и то же учебное заведение, на одну специальность. Отец запрещал им идти учиться, мотивируя это тем, что омеги должны быть покорными, а не учеными, им все равно ума не хватит закончить даже самый захудалый колледж. Но они доказали в первую очередь самим себе, что могли добиться в жизни чего-то большего. Постепенно все вернулось на круги своя. Патрик тоже вернулся на работу. Родители по-прежнему звали его на обеды-ужины, предлагая в супруги сыновей своих знакомых. Племянники продолжили учиться, а их отец где-то там строил свою жизнь, не мешая им строить свою. Жизнь вернулось в свое спокойное русло до инцидента с Лукасом, пока однажды, отряд бойцов не ворвался в ресторан, где происходило одно из очередных знакомств. Хорошо обученные альфы, заломили руки ничего не подозревающему Патрику, и под вопли его папы-омеги был уложен на пол лицом в начищенный паркет. Ему спешно зачитали права, обвиняя в похищении, издевательствах над гражданином этой страны и под удивленные взгляды с шепотками вывели из ресторана. Слушая обвинения, Патрик лишь улыбался. Нашелся, значит. Позже его признали сумасшедшим и запихнули в тюремную лечебницу на принудительное лечение. Судья признал, что вследствие полученных в детстве травм, омега полностью невменяем, и так как он буйный, ему запрещены любые контакты с окружающим миром. Исключение составил лечащий врач, с одним единственным санитаром. Родители ничего не понимали и не принимали, ведь их сын был все время нормальным, послушным ребенком. В ходе суда они узнали, что их единственный сын, давно уволился с работы. Где он добывал деньги на жизнь, выяснить не получилось. Но, даже слушая и глядя фактам в лицо, родственники никак не могли поверить, что их сын долгое время таил в себе злобу и обиду на весь мир. Племянники же наперекор всем верили, что их Патрик настоящий и не опасный. Этому стало еще и скрытое от всех письмо. Омегам не хотелось, чтобы каждую строчку, каждую букву разбирали на мелкие составляющие и делали неправильные выводы лишь потому, что рука могла дрогнуть от волнения, а не от признака сумасшествия. На первом суде Патрик говорил лишь одну фразу, понятную только им четверым. Но после первого слушанья в зал суда в инвалидной коляске вкатилось нечто отдаленно напоминающее их отца. На изуродованном лице альфы не хватало одного глаза, нос искорежен в нескольких местах, видно его целенаправленно ломали несколько раз, но не вправляли на место. Щеки изрезаны, грубые швы на шрамах доказывали жестокость сделавшего это. Порванные губы, исцарапанная шея. Когда-то внушительный, сильный альфа, превратился в огрызок самого себя. Худой, искореженный, потрепанный похитителем. Он открыл рот, чтобы принести присягу и все увидели, что половина зубов сломана, другой просто не хватает. А на руке недостает нескольких пальцев. О том, что творилось под одеждой, можно было только догадываться. Нед переглянулся с братьями. На их лицах читалось то же выражение недоумения. Мои, дорогие Нед, Эбби, Рэнди, если вы читаете это письмо, значит, меня поймали. Много лет назад я обещал вашему папе защитить вас и выполнил свой долг с честью и достоинством. Но не так как хотелось бы ему, сожалею, моя месть требовала выхода. Ваш папа, сам того не ведая, позволил моей ярости возрасти и разлиться, за что ему безмерно благодарен. Он сделал меня не только уязвимым, но и сильным. Я искренне люблю вас, каждая минута, проведенная в вашем обществе, правда, каждое слово, каждая улыбка, каждый вздох, каждый миг – все правда, остальное не важно. Вы, как и мой нежнейший брат, смысл моей жизни. Будут говорить, что я мог причинить вам вред – не верьте, это ложь. Вы часть меня самого, вы смысл моей жизни. Я хочу, чтобы вы жили, счастливо, не оглядываясь назад. Можете стыдиться меня, можете презираться меня, можете ненавидеть меня, но всегда помните, что я люблю вас, любил и буду любить. Даже если воткнете в мое сердце нож, моя любовь к вам будет жить. Вы все, что осталось от меня, от моего брата и этого ничем не изменить, ничем не вытравить. Люблю вас. Ваш сумасшедший дядюшка Патрик. Прочитав письмо, трое омег зарыдали взахлеб. Черные ровные буквы расплылись под напором соленых капель. Они понимали Патрика, продолжали любить и верить в то, что он все такой же нежный, добрый, заботливый. Такой, каким они его знали, и останется таким навсегда. А это письмо стало всего лишь подтверждением их догадок. Дальнейший процесс протекал за закрытыми дверями, впускали только свидетелей. Но кто-то умудрялся сливать информацию во всемирную паутину интернета. Правда, после принесения приговора записи из публичного доступа изъяли. Во время всего суда, Патрик счастливо улыбался и с особым удовольствием рассказывал что делал, когда делал и обещал все повторить. Он и ни о чем не сожалел, он всего лишь правильно наказал насильника, извращенца-педофила. И поступит так с каждым, что хоть пальцем тронет любого омегу против воли. Слушая его, Лукас медленно сжимался и даже не смотрел в сторону омеги. Присяжные в ужасе выбегали из зала суда, приглашенных слушателей тошнило прямо там, на соседние кресла. Но процесс не останавливался. Они не могли оставить все как есть. Патрик же упрямо повторял, что жалеет лишь об одном, что не сделал этого раньше, что не убил его. Когда же к делу приложили записи самого Лукаса дело пошло быстрее. Осудили обоих, только омегу признали невменяемым, а альфе сократили срок до десяти лет. *** Пять лет назад. - Я уезжаю. – Лукас потрепал по лицу старшего сына и рассмеялся. Ему никогда не нравились имена Эдвин, Абрам и Рэндел. Но нравились их глаза, такие же зеленые как у его милого Патрика. Он простил своему муженьку эти жуткие имена за наивный и застенчивый взгляд. Патрик был слишком мал для замужества, но не для постели. Его сладкие мальчишки такие же, как тогда был он, его нежный, постоянно вздрагивающий мальчик. А вчерашняя совместная ванна это только доказала. Они краснели так же мило. Лукас провел пальцем по пухлым губам старшего Эдвина. Ему нравился такой взгляд полный обреченности и покорности. – Будьте послушными. Скоро вернусь и проверю, как вы себя вели. Альфа не мог дождаться окончания еще не начавшейся командировки. Через пару лет его малыши войдут в самую пору и расцветут, как расцвел Патрик. Тогда можно будет попробовать нечто иное, чем совершенно невинное принятие ванны вдвоем. Его мысли прервал громкий хлопок дверью. Альфа с трудом оторвал руку от сухих, но таких мягких губ. - Отец просил подвезти тебя до аэропорта. Лукас широко развел руки в стороны и крепко обнял вздрогнувшего Патрика. Альфа прижался пахом к теплому животу омеги и шумно втянул носом воздух. Пах он так сладко, что потяжелели яйца. Вздрогнувший в очередной раз Патрик ощутил всю мощь его желания. Альфа еще раз потерся об него, дурея от чистоты омеги. Его мальчик не испачкался запахом чужака. - Забери сумку и идем. – Лукас с трудом разжал руки, чтобы понаблюдать, как его стройный мальчишка подойдет к сыновьям. Он с жадностью облизал взглядом ладную фигурку и крепкую задницу омеги. Делая мысленную пометку, заглянуть в ближайший отель, альфа с удовольствием наблюдал, как его невинный омежка наклоняется, выставляя сладкую попку для его взгляда. Он сам просто напрашивался на действия определенного характера. Альфа рассмеялся, заставив вздрогнуть свою маленькую стаю. Ничего, их черед еще придет. Он с удовольствием обучит для начала старшего, через годик среднего, а дальше очередь дойдет и до младшего. От сладких мыслей в голове появился приятный туман, а повзрослевший, но такой же приятно чистый омега, как будто специально крутил округлым задом у него перед носом. Ничего, до отлета есть еще время. - Все будет хорошо, обещаю, - Патрик с нежностью посмотрел на своих племянников. Прекрасные глаза Неда наполнились слезами, младший Рэнди поранил ладонь собственными ногтями, Эбби застыл соляным столбом. Патрик хотел их обнять, успокоить, но мог лишь ободряюще прошептать такие простые слова и вертеть задом, отклячивать его настолько сильно, чтобы альфа перестал обращать внимание на сыновей. Ничего, вот отвезет Лукаса в аэропорт и вернется, успокоит их. Только планы омеги по дороге изменились. С ужасом в душе, но полным равнодушием на лице он слушал мерзкого Лукаса. Слушал то, что тот собирался сделать по приезду назад. Командировка давала передышку его мальчикам лишь на год. Этого казалось катастрофически мало. По сценарию, омега вздрогнул, когда рука альфы легла на его бедро. На самом деле ему было уже все равно. Его сердце умерло вместе с братом, но ум продолжал жить ради племянников. Тело же, тело ощущалось чем-то чужеродным. Так что да, ему было все равно даже тогда, когда грубые пальцы с силой сжали его член. Патрик все так же думая, неожиданно дернул руль в сторону, посылая машину на обочину, отчасти чтобы показать испуг, отчасти, чтобы сбросить ненавистную руку с паха. Да, сначала он сломает ему пальцы, затем… нет, пока пальцы, один за другим, один за другим. Лукас предложил заехать в мотель. Омеге с трудом удалось сдержать торжествующую улыбку. Альфа позвонил в аэропорт и попросил поменять билет на более позднее время. По довольной ухмылке на ненавистном лице, Патрик понял, что с этим проблем не будет. - Ты куда повернул? Мотель в другой стороне! - У меня здесь друг живет, он сейчас на море отдыхает. Никаких соседей. – Патрик бросил на альфу затравленный взгляд. Лукас расслабился, даже убрал свою лапищу с его колена. - Хороший мальчик, – альфа расстегнул ширинку на своих брюках, выпуская на свободу толстый вздутый венами влажный член. Омега не удержался, щека непроизвольно дернулась от ненавистного запаха, - остановись на обочине и пососи мне, так как ты умеешь. Ты же помнишь, как я люблю? Патрик сглотнул набежавшую слюну и медленно кивнул. Такое хотелось забыть, да никак не вытравишь из мозга. Даже спустя столько лет, память свежа, словно это произошло всего час назад. А он был не готов. Чемоданчик лежал в багажнике, а если потянется к бардачку, где лежал заветный шприц с лекарством, то Лукас тут же все поймет. Другого выхода не было. Он справится, это ведь не его тело, правда? Авто медленно остановилось на обочине. Патрик отстегнул ремень безопасности и повернулся лицом к альфе. Даже сейчас, имея все те навыки, ради которых он сто раз продавал не только черствую душу, но и тело, его всего трясло. Здесь притворяться было не нужно. Если раньше он боялся, что не сможет испугаться, то сейчас память сыграла с ним злую шутку, отбросив на несколько лет назад. А ведь племянникам примерно столько сколько было ему тогда… Омега склонился над устрашающе вздыбленном члене и, как это любил Лукас, медленно облизал губы, пристально глядя тому в глаза. Настолько медленно, чтобы альфа успел рассмотреть жемчужно белые зубы и розовый язычок. Хриплое дыхание подсказало Патрику, что пока он действует правильно. Сейчас у него короткий ежик волос, но когда они были длиннее, Лукас любил зарываться в них пальцами и больно дергать. Сейчас же потная ладонь скользнула по его макушке, с силой опуская на скользкий член. Омега едва успел схватиться рукой за спинку сиденья. Он подавился, в очередной раз. Слезы выступили на глаза, тут же не замедлил рвотный рефлекс. Уголки губ засаднило от возникших трещин. В ушах шумело, а ведь ему еще предстояло довести этого монстра до оргазма. В этот раз сглотнуть не получилось, и слюна вперемешку с утренним чаем полилась на красные волосатые яйца альфы. Лукас казалось только этого и ждал, только сейчас вместо того чтобы дернуть его за волосы, дернул за ухо, заставляя резко сняться с члена. Острые зубки омеги прошлись по вздувшимся венам, и альфа отвесил несчастному Патрику звонкую пощечину, затем еще одну и еще, пока омега не упал спиной на дверцу авто. Лукас рванул на себе рубашку, совершенно не заботясь о пуговицах. Какая ему разница, что они разлетелись по всему салону, когда можно поставить омегу на колени и иметь его, пока тот отыскивает по салону мелкий пластик? Патрик испытывал лишь жгучую ненависть, ярость заполнила каждую клеточку тела, ему с большим трудом удалось выдавить слезы. Сплевывая себе под ноги, омега утер ладонью кровь из разбитой губы и снова потянулся к члену альфы, на этот раз, царапая волосатую грудь, задевая ровными ноготками торчащие соски. Когда альфа был на грани оргазма, тонкая ладонь подобралась к мощной шее и с силой надавила на особую точку. Так и не кончив, Лукас обмяк на сиденье. Патрик с отвращением вытер рот и достал из бардачка шприц с лекарством. Ловко вколов снотворное в бедро, омега достал из багажника бутылку воды и прополоскал рот. Сплевывая на песок, он медленно оглядел округу. Ни камер наблюдения, ни прохожих, ни других машин. Ему повезет, если лекарство окажется хорошим. Кажется, последний раз он менял шприц полгода назад. Забравшись назад в салон, Патрик достал сотовый телефон и набрал зазубренные цифры. - Слушаю. - Сейчас, в нашем домике. На другом проводе послышались короткие гудки. Несмотря на боль в разбитых губах, Патрик посмотрел на бессознательное тело и широко улыбнулся. Мотор мягко заурчал, увозя их из этого места. К домику в лесу нужно было еще приехать. Искоса поглядывая на спящего альфу, Патрик не мог сдержать довольной улыбки. Его пальцы подрагивали от предвкушения и желания поскорее начать все. Он лишь надеялся, что его не подведут, что успеют приехать вовремя. В заброшенной деревеньке народу бывало мало, да и дом находился в отдалении, как и другой соседский. Патрик желал любопытному омеге свалить в туман, но тот как назло оказался дома. Как обычно его макушка торчала над забором, словно у того было лишь одно занятие – следить за ним, Патриком. Открыв ворота, омега махнул соседу и прямиком направился в гараж. Он специально выбирал такой дом, чтобы два помещения сливались в одно целое. Для его плана это было слишком важно. В дом конечно можно было попасть и изнутри, но Патрик желал разобраться с соседом, да и свидетель в случае чего понадобиться. Омега усмехнулся, возможно, и неплохо, что рядом с ним живет любопытный кот. - Привет! Я уж думал ты больше не приедешь, твой цветник сорняками зарос. - Привет! А я вот за альфой своим ездил. – Патрик закрыл гараж и подошел к омеге. – Представляешь, на меня напали, а он спас, как в тех романах из книг! Патрик восторженно приложил руки к горящим щекам. Обманывать он научился давно, и стыдно ему не было, особенно перед любопытной тварью. Но сейчас поганец должен удостовериться в реальности альфы, о котором столько слышал. Но видел пару раз издалека. Нанятый альфа с этой ролью справлялся на отлично. - Сейчас будем чай пить, если хочешь, можешь прийти, познакомишься с ним. Этот пункт с наемником был давно оговорен. Ему всего лишь нужно минут на пять задержать соседа. Шейп, должен успеть переодеться в одежду Лукаса и перетащить из холодильника продукты на стол. Настоящего имени наемника Патрик не знал, и знать не хотел, тот просто представился призраком под кодовым именем «Шейп». Омеге этого было достаточно. - Конечно, приду! Я уже заскучал тут один. Вокруг одни старики и никого с кем можно было бы поговорить! Руки только вымою и переоденусь! Патрик кивнул и пошел в дом, улыбка медленно сползла с его лица. Хрустнув челюстью, омега отпер дверь. Шейп в одежде Лукаса уже раскладывал продукты по полкам. Торт остался стоять на столе. При виде волосатой груди наемника омега поморщился. Одна единственная уцелевшая пуговица ничего не скрывала, лишь подчеркивала мощь альфы. Иногда Патрик приходил в ужас от его полного сходства с Лукасом, но стоило лишь столкнуться с ним взглядом, как насмешливые карие глаза ставили все на свои места. С такими глазами, омега мог спокойно иметь дело. Шейп все понимал, а еще ему прилично платили. Бонусом шли кредитные карты Лукаса и его роскошная жизнь. Наемник даже умело подделал голос ненавистного альфы, а запах прятал качественный, дорогой подавитель. Впрочем, сам Лукас пах слабо и отвратительно, так что с этим проблем не возникало. Патрик точно знал - навороченной системы безопасности у Лукаса не было и отпечатки его пальцев нигде не были нужны, как и сетчатка глаз. Даже если и понадобиться, у Шейпа имелись линзы и тонкие перчатки с отпечатками альфы. У Патрика ушло уйму времени, денег и связей, чтобы добыть их. А со сколькими ему пришлось перетрахаться ради этого, он даже не думал. Это была всего лишь работа, это было всего лишь тело и ценный приз в конце. К его радости, Лукас был осторожным ублюдком, соблюдал даже скоростной режим. Погореть на извращениях из-за штрафов он не хотел, поэтому ездил крайне осторожно, в споры ни с кем не вступал и вел жизнь добропорядочного гражданина, примерного семьянина. Сосед не заставил себя долго ждать. Патрик успел переодеться, Шейп тоже. Рваная одежда, как улика была специально оставлена на диване, на самом видном месте. Чайник вскипел, и они втроем уселись за стол. Торт оказался слишком сладким и омега отдал свой кусок наемнику. Псеводолукас принял его без оглядки и медленно слопал, в точности так же как сделал бы это настоящий Лукас. Соседушка все подметил и жадные, похотливые взгляды альфы, перебинтованную руку и припухшее от ударов лицо омеги. Он даже успел понюхать альфью рубашку, пока хозяева мыли посуду. Только запах ему не понравился. Он никогда не любил тяжелые ароматы, особенно те, которые заглушают естественный аромат тела. Недовольно фыркнув, омега уставился на шикарного альфу, но как ни пытался, ничего, кроме искусственного запаха духов, ощутить не мог. Зато подметил, как ему не рады. Карие глаза буквально прожигали его, а Патрик неловко мялся на месте. Говорить им собственно больше было не о чем. - Я, пожалуй, пойду. В ответ альфа неожиданно прижал к себе ойкнувшего Патрика и поцеловал в макушку. Как только сосед ушел, омега врезал локтем в бок Шейпа, а затем и вовсе уложил наемника на землю, выворачивая руку из сустава. Уперевшись острым коленом в позвоночник, Патрик зло прошипел «не делай сверх меры». Давая знать, что все понял, альфа похлопал раскрытой ладонью по полу. Ему ничего не стоило вывернуться и поменяться с хрупким омежкой местами, но тому требовалось самоутвердиться. Как только Патрик скрылся в гараже, альфа подложил руки под подбородок и задумчиво уставился вслед потрясающей фигуре. В отличие от самого парня, запахи он различал слишком хорошо. Втянув носом легкий цветочный шлейф его омеги, альфа легко поднялся. Еще предстояла уйма работы. С помощью Шейпа перетащить Лукаса в другой дом по вырытому ходу под землей не составило труда. Уже из нового дома он позже перевезет альфу в другую деревеньку, в не менее заброшенный полуразваленный дом, где в ново строенном, хорошо оборудованном подвале, совершит свою месть. Сейчас же нужно было вернуться назад и на глазах у любопытных отвезти Шейпа в аэропорт и посадить на самолет «Лукаса». Через три недели альфа должен позвонить домой и сообщить, что остается работать там, деньги на детей как и прежде, будет исправно высылать. Новый контракт должен закончиться через пять лет. А сейчас омега торопился в загородный дом, он хотел успеть до того, как очнется Лукас. Вернулся он затемно. Альфа успел прийти в себя. Развязаться у него не получилось, Шейп связал его крепко и бросил на тележку для багажа. Слезть с нее у спелененного Лукаса никак не получалось. Патрик вернулся как раз к тому моменту, когда альфа пытался сделать хоть что-нибудь. Кляп во рту мешал орать, зато глаза полные недоверия и ненависти, омега встретил с широчайшей улыбочкой. Патрик тщательно осмотрел ненавистную фигуру, с радостью отмечая мельчайшие ссадины и царапины. В полутьме весело сверкая зубами, Патрик достал шприц из кармана и подошел к извивающемуся альфе: - Не дергайся, иглу сломаешь, доставать не буду. Лукас дернулся, игла вошла глубже нужного и пророчески сломалась. Хохоча, омега потер пальцем место укола, вгоняя ее еще дальше в бедро. Альфа лишь всхлипывал, да рыдал, доставляя своему мучителю величайшее наслаждение, чем-то схожее с недостижимым оргазмом. Патрик хорошенько скрутил потерявшего сознания альфу в изломанный круг и затащил в коробку. Даже если тот проснется от лошадиной дозы снотворного, наркотики должны сделать свое дело. Альфа ничего не будет соображать на протяжении всей поездки до того самого домика. Аккуратно прицепив прицеп с контейнером к машине, омега двинулся в путь. Для всех он всего лишь очередной водитель с домиком на колесах, но только он знал, что внутри этого домика. Его даже раз остановили и попросили осмотреть прицепчик. И омега дал свое согласие, коробку с драгоценным грузом все равно нельзя было узнать, она была тщательно замаскирована под интерьер внутри. Небольшие сложности возникли перед самой деревенькой. Дорогу после прошедших дождей немного размыло, и пришлось лишний раз останавливаться и колоть альфе снотворное. О здоровье своего мучителя Патрик даже не думал. Если сдохнет по дороге, то все равно в пути намучается, да и будет где место закопать ненавистный ящик. В этой части глуши даже грибников не было. Стайка диких кабанов пробежала совсем рядом, не обращая внимания на медленно ползущее авто. Даже, несмотря на тяготы длинного пути, Патрик продолжал улыбаться, мурлыча под нос какую-то легенькую песенку. *** Оседлав стул, омега наблюдал за тем, как медленно приходит в себя Лукас. Грязное тело на фоне белых стен его раздражало. Он так старался, чтобы эта комната выглядела стерильной, что разделил ее на две зоны – одну его рабочую, другую – клетку для альфы. Теперь кусок мяса висел в самом начале своего пути. Патрик зло рассмеялся. Они оба еще только в самом начале пути, если конечно, альфа не сломает себе запястья и не повесится на собственных кишках. Открытый люк канализации под телом альфы зиял черной дырой. Омега снова усмехнулся, вспоминая каких трудов, стоило выкопать огромную яму и оборудовать над ней столь привлекательное помещение. Позволить делать кому-то такую щекотливую работу он не мог, не хотел потом избавляться от лишних свидетелей. Патрик дернул плечом, вспоминая, как по незнанию повредил руку. - С добрым утром, сладкий мой. Я уж думал, не проснешься, два дня как уже прошло. Лицо Патрика было совершенно спокойно и безмятежно. Лукас же распакованный, засцатый и засратый висел на крюке словно кусок свинины, которую собирались освежевать. Рядом с омегой валялся кусок обрезанного толстого шланга. Немного усовершенствованная насосная станция давала хороший напор, с чем-то сравнимый струе из пожарного шланга. Патрик специально таскал воду в огромную бочку лишь для одной возможности окатить ненавистного альфу водой. Еще и льда набросал, чтобы она была как можно холоднее. Наклон пола не должен дать воде скапливаться, а соответственно никакого подтопления не ожидалось. Патрик медленно поднялся и взял с пола хлыст. Он давно мечтал это сделать, впрочем, он много чего еще мечтал ему сделать за причиненную боль и унижения, за все принесенные страдания его брату, племянникам и другим омегам. Немного помяв в ладонях ручку, Патрик замахнулся. Первый удар пришелся на грудь. Но лишь слегка зацепил кожу, даже красной полосы не оставил на грязной коже. Ничего, это еще успеется. - Вот незадача, - омега недовольно цокнул языком, шире расставляя ноги, он немного понаблюдал за тем, как дергается альфа, затем снова замахнулся. На этот раз, кончик хлыста рассек кожу. Грязная рубашка обагрилась кровью, заставив глаза омеги сверкать ярче звезд. К десятому удару, альфа перестал дергаться и пытаться закричать. Вся одежда была разорвана и окровавлена, на теле казалось не осталось ни одного живого места. Любуясь своей работой, омега медленно обошел альфу. Ткнув рукояткой хлыста пятую точку Лукаса, Патрик вдруг замер. - Знаешь, я тут недавно на одно очень интересное видео наткнулся. – Омега подошел к столу и включил проектор. На белой стене замелькали картинки. – Представляешь, там много подобного. Здорово, правда? Мне так нравится мысль, что ты все это опробуешь на себе, что не могу сдержать дрожь удовольствия. Патрик потер себя по плечам, словно ему было холодно. Все еще скалясь, омега подошел к шлангу. Он хотел было изначально посыпать альфу солью, но подумал, что веселье только начинается. Да и крики, он хотел слушать их и наслаждаться ими долго. То, что Лукас оказался живчиком его несказанно порадовало. Даже сейчас, голодный, страдающий от боли, он с ненавистью продолжал смотреть на Патрика. Все еще надеялся на побег? Зря. Хихикнув, омега бросил короткий взгляд на стену. Лукас по какой-то причине обожал старые видеокамеры. Патрик уже оцифровал каждую пленку, рассмотрел каждый кадр. И теперь вид молоденького мальчика с бутылкой в заднем проходе его не коробил. Такого извращенца и садиста как Лукас нужно было еще поискать. Омега успел переварить каждую пленку и теперь равнодушно взирал на молчаливого, но заплаканного парнишку на экране. За него он тоже отомстит, за всех и каждого. Ни одна тварь больше такого не сотворит, он сделает так, чтобы о нем говорили как можно громче, он сделает так, чтобы его боялись, чтобы им пугали детей. Он добьется своего. Полив теряющего сознание альфу из шланга, омега поднялся в свой домик на колесах и переоделся. Спустился назад уже с едой. Неспешно поужинав, Патрик дождался, когда вода в камере сойдет. Нажав кнопку на пульте, он оттащил Лукаса в угол его клетки. Кодовый замок с отпечатками пальцев надежно запрет теперь уже постоянное жилище альфы. Для того чтобы освободиться, ему придется убить Патрика. Отставив тарелки в сторону, омега заметил, что Лукас пришел в себя. Увидев огромные глаза альфы, Патрик снова рассмеялся. Ему не нужно было следить за больным взглядом. Он и так знал, куда тот смотрит. О да, эта часть мести нравилась ему больше всего. Чемоданчик на столе у клетки альфы был его любимым. Он любовно огладил холодные инструменты и с вызовом посмотрел на свою жертву. - Тебе уже нравится эта мысль? По глазам вижу, что нравится. – Патрик огладил израненное бедро Лукаса. Остатки одежды смысла вода и теперь перед ним целое обнаженное поле для действий. Достав из чемоданчика расширитель для осмотра омег, он не позаботился о смазке и с силой вогнал инструмент в сжатую альфью дырку. – Помнишь игру в доктора? Ведь должен помнить, тебе так нравились подобные осмотры. Мы тебя немножечко помоем, а потом мы развлечемся по-взрослому. Хочешь ведь, правда? Патрик мстительно вставил в его задницу небольшой шланг для промывания. Он с силой провел пальцем по розовой полоске на ягодице от хлыста. Желание отшлепать эту задницу граничило с другими, более изощренными. Всего его трясло от желания убить падаль, но вместо этого парень отдернул руку и болезненно укусил Лукаса. Пусть прочувствует на собственной шкуре, каково это страдать от метки. Его дрожаший братик несколько дней провалялся в постели с воспалением, ведь этот ублюдок даже не позаботился о том, чтобы зализать след от своих же клыков. Кровавые ровные отпечатки зубов на израненной коже порадовали его еще больше, чем полоски от хлыста. Включив воду, омега отошел. Вытолкнуть из себя инструмент со шлангом у альфы никак не получалось. Когда очередные дерганья прекратились, омега помыл рот с мылом. Он очистит душу этого ублюдка, а вместе с этим очистится и сам…