Моя прекрасная жертва

Йену нравилось это. Нравилось слышать умоляющие крики о помощи. Нравилось смотреть на слёзы которые смешиваются с кровью и капают на бетонный пол одна за другой. Нравились окровавленные губы, которые, что-то шептали. Чаще всего они проклинали его или прощались со своими бедными родственниками. Нравилось смотреть в опухшие от слез глаза. Нравилось чувствовать страх жертвы. Йен не очень хорошо помнит свою семью. Мама была психопаткой, которая чуть ли не каждый день резала себе вены и очень часто не ночевала дома. Бедному маленькому рыжеволосому мальчику приходилось прятаться в подвале пока Фиона не успокоит мать или пока не позвонит в психиатрическую больницу. Он обычно закрывал глаза и пытался не издавать звуков, пока старшая сестра не постучит по старой деревянной двери и не скажет «Все хорошо. Выходи.» Потом она укладывала его в кровать и убеждала мальчишку, что это очередной кошмар и что с мамой все хорошо. На самом деле Йен не верил в это, но ради сестры притворялся, что ничего не было. А утром они как всегда завтракали всей семьёй без всяких вопросов. Отец был алкоголиком, который просто забывал о том, что у него есть семья и вспоминал тогда, когда у него заканчивались деньги на ебучее пиво. Он всегда поддерживал Монику. Даже ее самое дурацкое решение. Они всю ночь бухали, крали наркоту, угоняли автомобили… А дома Фиона пыталась найти тёплые вещи, потому что родители в очередной раз забыли заплатить за отопление. Однажды они взяли Дебби с собой кататься по морозу и забыли её в запертой машине. А она была одета в легкое платье и тоненькую курточку. Если бы её не нашли раньше, то она бы погибла. Поэтому Йен ненавидит своих родителей. Их даже трудно назвать родителями, потому что с этой ролью они не справлялись. Фиона была для них матерью. Она успевала следить за пятью братьями и сестрами, за родителями, убираться, стирать, готовить и даже учиться. В кого она такая? Но все пошло к чертям, когда узнали, что у Йена биполярное расстройство, которое передалось от его матери. «Спасибо, блять, мамочка.» Йен понимал, что может контролировать болезнь до тех пор пока не оказался в петле. Это было странно. Он вроде как всегда бегал по утрам слушая свою любимую песню, но потом резко в глазах потемнело и дальше…дальше он просто не помнит как успел прийти домой. Над ним стояла Фиона, которая умоляла его спуститься с табуретки и напуганный до чертиков брат, который спорил с какой-то женщиной по телефону. Потом опять потемнело в глазах. Очнулся он уже в палате. Его жутко раздражали белые стены. Его обещали выписать через три дня, но Йен не хотел столько ждать. Утром он как послушный мальчик пил свои таблетки и вел себя как нормальный человек, а ночью будил своих соседей стуча головой об стену повторяя: «Я не Моника». Все вроде стало налаживаться, когда Йена выписали. Он пил свои таблетки и происшествий больше не было. Вот только после таблеток ощущения совсем другие. А вообще их нет. Просто нет эмоций. Как будто ты взял и морально умер. Раньше внутри его была буря эмоций. Её можно сравнить с торнадо. Он ощущал себя живым, а сейчас внутри него пустота. Просто дыра, которая не может затянуться, но Йен терпел. Терпел ради семьи. Через два месяца Френк принёс окровавленное тело Карла, которого случайно сбил когда неудачно выехал. Врачи не успели его спасти. Карла больше нет. Мальчик который не успел стать мужчиной умер из-за блядского пьяницы, который был ему отцом. Йен не мог смириться с этим, как и все остальные. Лип начал пить и потихоньку превращаться в Френка. Из-за этого братья часто ссорились и это даже доходило до драки. Йен очень часто ходил на могилу Карла и говорил с ним рассказывая ему, что-нибудь. Однажды к ним заявился Френк и начал угрожать всем, что сдаст Фиону копам уверяя всех, что она убила Карла. И Йен не смог удержаться и начал превращать лицо Френка в кровавое месиво. Наконец-то за несколько месяцев он почувствовал то самое торнадо. Он чувствовал злость, гнев, облегчение и…наслаждение? Нанося удар за ударом он повторял отцу: «Сдохни сукин сын!» Ему так нравилось слышать крики Френка. Он не понимал, что тот пытается сказать, но этот ужас который был в его голосе нравился Йену. Он остановился когда понял, что отец не дышит. Парень обсмотрелся. В крови было все. Диван который достался им от их бабушки, стулья, ковер, его одежда и все руки были в крови. Он увидел в углу комнаты плачущую сестру, которая прижала к себе Лиама. Та которая была сильной и помогала справиться с любым дерьмом, сейчас сама нуждалась в помощи. Но Йен не чувствовал себя монстром. Совсем нет. Ему казалось, что он наоборот спас семью от него. Улыбнувшись семье он покинул дом. Это была его первая жертва.