Сэмпл «Хочу Карката»

Ой бля, ой бля, ой бля, это как будто реальность внезапно прорвалась в твой фрейдистский манямирок, ты не ожидал этого. Вальяжно обнимать его за плечи, говорить «мы с тобой», хватать за руки, делать намёки, шлёпать по заднице, рисовать хуи на бумаге, земле и лице, показательно пялиться на него, говорить о его сексуальности, говорить о своей мастурбации, предлагать сесть к себе на колени или пытаться взять его на руки – как ты теперь будешь объяснять ему, что ничего такого не имел в виду? Да ты поцеловал его на прошлой неделе – смачно, сочно, ты чуть сам себе не поверил, это была идеальная шутка, полная желчи и кислой слюны, но шутка, шутка же… и над ним именно поэтому так смешно шутить, что он не всегда понимает шутки. – Дейв… ответь, твою мать, хоть что-нибудь, – говорит он и звучит так серьёзно, что и не подумаешь, что такой тупой. Или нет. Может быть, ты здесь единственный, у кого не хватает извилин, чтобы сложить два и два. Ты даже не знаешь, что можно ответить ему. Ты как ребёнок, который играл с кошкой, а она вдруг сдохла – ты чувствуешь себя тупым и виноватым. – Чееел… – тянешь ты, как будто тонешь и просишь кинуть тебе спасательный круг. У него глаза – жёлтые круги. Как на допросе, яркие лампы. Ты не можешь говорить, потому что ты кусаешь язык слишком сильно. Может быть, ты хочешь Карката. Твоя психика похожа на твои биты: сэмпл «хочу Карката» и сэмпл «Каркат уже и так моя гейская сучка», но в одном ритме они идти не могут, потому что ты криворукий долбоёб и для тебя даже Фрути Лупс слишком сложный. – Это ж… – ты не знаешь, как это могло бы быть чем-то серьёзным. Каркат, зачем ты такой серьёзный? – были… – ты бы трахнул его и продолжал думать, что ты просто шутишь так, – просто… – ты бы любил его всю жизнь и не задумался, – шутки, парень. О нет, пожалуйста, только не глаза, полные слёз. Он как девочка иногда, но сейчас это не смешно, от этого вдвое больнее. Стереотипы в твоей голове стреляют друг в друга, а ты стоишь между ними и ловишь перекрёстный огонь – в грудь и в спину, в грудь и в спину, и кровь. Рыдает перед тобой и не уходит. Лучше было бы, если бы он убежал. Он ожидает, что ты объяснишься или извинишься перед ним, но ты хочешь биться головой об стену и это как-то неловко делать в его компании. Ты говоришь неуклюжим голосом: – Прости, не знал. А он хнычет тебе в ответ: – Вот пидор, мудак, я люблю тебя, как ты мог, блять, не знать этого, если я позволял тебе все эти домогательства? Как он может так легко вынимать из себя такие конструкции? Ты бы подавился этими словами ещё в самом начале, а ещё раньше подавился бы даже самим желанием сказать их, любить – само слово смешное, страшное. Это как в ёбаных фильмах? Или как Джейд любила свою собачку? Откуда тебе брать модель для поведения? Любовь – это что-то противное, гетеросексуальная смешная, а гомосексуальная ещё хуже. Ты что, похож на яойного мальчика? Но если посмотреть на самого Карката, то он симпатичнее. Симпатичнее этой идеи, симпатичнее яойных мальчиков и симпатичнее тебя – вы уже выяснили, что у него очень смазливая мордашка, ты как-то провёл ему на эту тему целую лекцию. И да, ещё раз: как после этого объяснять, что ты шутишь? Хотя бы себе, себе объяснять. Да, тогда ты не видел этого, но теперь Каркат ткнул тебя носом в твоё собственное дерьмище. – Дейв, знаешь, почему я ещё сижу здесь, хотя я выгляжу, как размазанная розовая сопля? – говорит он, не дождавшись твоего ответа. Нет, ты понятия не имеешь, почему и как он, блять, это делает. – Потому что я не могу потерять тебя, и даже если ты скажешь, что я дурак, и пошлёшь меня нахуй с моими красными чувствами, я, наверное, просто покорно с этим смирюсь и продолжу вокруг тебя бегать, хотя и буду ненавидеть себя ещё больше. Поэтому давай уже. Надень моё ведро мне на голову. Ты бы с удовольствием надел ведро на голову самому себе. Или шапочку из фольги. Тяжело было не улетать в астрал от этого диалога. Ты вспомнил предвыборные обещания Обамы, количество своих блогов, название последнего альбома Снуп Догга – и всё для того, чтобы не думать о том, что происходит сейчас с тобой. – Да, я виноват перед тобой, я осквернил твою честь и твои чувства, теперь никто не возьмёт тебя замуж и твой отец откажется от тебя, – в конце концов говоришь ты и тебя уносит сразу же, – но что я могу предложить тебе в качестве искупления? Возьми же мою жизнь, я буду твоим рабом и буду каждый день писать тебе репчик, чтобы замолить мои грехи перед тобой и перед господом, мы будем жить на ферме и каждый день ходить в церковь… Каркат смотрел на тебя именно так, как ты того заслуживал. И он сказал: – Да иди ты нахуй, – и поцеловал тебя, подхватив за пояс, и навалился сверху, и даже изогнулся в спине, как ёбаный Казанова, и ладно. Пусть будет так. Если он не перестанет так двигаться, у тебя встанет – и он не перестаёт. Ты хватаешься за его бёдра так, будто их впервые увидел.