Dust it off

"Теперь я знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и всё. Но мне это безразлично". Жан-Поль Сартр "Тошнота"

Когда живешь вечно, то уже забываешь, что было вчера и что планировала сделать завтра. Все превращается в длинное, в каком-то роде, бесконечное сегодня, от которого непроизвольно тянет блевать. Это сегодня тянется грустно, уныло и без каких либо эмоций, хоть пистолет в рот. Признаюсь честно, когда я глотала таблетки в своей комнате уже с такими родными ментоловыми стенами, я совсем не рассчитывала на бесконечное существование. Все, чего мне хотелось - это сбежать от проблем, но на деле их только прибавилось. После своей смерти я полюбила порядок, ведь разве невидимая, бесконечная пропасть хаоса не скрывается за ужасающей маской порядка? Страннее всего стало осознавать, что ты вроде есть, но тебя вроде и нет в этом мире, и что все проходит мимо тебя. И осознание того, что ты все еще существуешь, накрывает тебя с головой. И, честно говоря, я не намереваюсь ничего делать, ведь я существую, а этого уже более, чем достаточно. Иногда я выхожу во двор дома, сама не зная, зачем. Видимо, оставаться внутри так же бессмысленно, как и сидеть в беседке. Даже если я останусь и изолируюсь от других обитателей дома, существование будет висеть на мне тяжкой ношей, придавливая к полу, заставляя забиться в самый дальний и темный угол. Думаю, что выбирать мне тут не приходится. Я всегда любила ночь за ее темноту и тишину, благодаря которой можно было подумать. Я могла часами сидеть в темной комнате и думать, думать, думать, пока мне не начинало казаться, что все мои мысли, страхи материальны, что они все проходят сквозь меня, оставляя внутри бездонную черную дыру, которая ненасытна страданиями. Сейчас моя жизнь больше похожа на какое-то бессмысленное, черно-белое кино, в котором не происходит абсолютно ничего интересного, словно мы все - герои, играем по давно заученному и заезженному сценарию, который уже всем надоел. А пока я бессмысленно шатаюсь по дому, умирая от скуки, мир совершенно не меняется. Признаться честно, я даже, в какой-то степени, рада, что меня больше нет. Все, как раньше: безмозглые курицы, интересующиеся лишь новыми выпусками модных глянцевых журналов и последними моделями какого-нибудь известного дизайнера, все еще популярны в своих школах, хотя многие даже не блещут своей красотой, но зато хвастаются своей якобы до чертиков высокой самооценкой. Глупые девчонки, которые убивают в себе остатки индивидуальности, нанося на свое лицо еще больше тонального крема и пудры, становясь похожими на дешевых кукол, которых выставляют на распродажах все по доллар или около того. Если подумать, то, скорее всего, они обыкновенные люди, у которых бесконечное количество комплексов, старающиеся самоутвердиться за счет других. А еще есть бедные ребята, которые режут себе руки, утопая в слезах в закрытой на замок ванной комнате, а потом рассказывают своим лучшим друзьям, насколько их жизнь отвратительна, в надежде услышать в ответ такую же душещипательную историю, бесконечно говоря о страданиях, как будто они в этом что-то смыслят. Однажды бабушка сказала мне: «Если падаешь, то нужно вставать». И она имела в виду совсем не падение с велосипеда. Но в эту чушь я не поверила еще тогда. Дело в том, что нам некуда вставать. Вся наша жизнь - бесконечное падение. Каждый пытается зацепиться за что-то в кромешной тьме или найти хоть крохотный выступ, но мы не можем встать. Мы можем катиться в правильном направлении, только вот многие успешно игнорируют это. Мир с людьми медленно, но верно идет к гибели. Общество деградирует, предпочтя книге, занятию искусствами и просто прогулке на природе - социальную жизнь. Люди уничтожают самое прекрасное, что только может существовать: вырубают леса, загрязняют море и воздух, убивают удивительно красивых животных. А самое отвратительное то, что они дорожат тем, что все думают об одном и том же, словно они родственные души или что-то вроде того. И я считаю, что в один прекрасный момент, мы должны оказать миру большую услугу. Просто солнечным днем, где бы ни не находились: на прогулке в парке или в уютной гостиной в мягком кресле с книгой, или играя на детской площадке, просто взять и всем разом умереть, отказавшись от жизни на Земле. Как-то раз, когда мы с семьей еще жили в Лос-Анджелесе, а они вдвоем строили из себя счастливых супругов, при очередной ссоре я крикнула им: «Оглянитесь вокруг. Это - реальный мир, в котором мы живем. Он полон боли и отчаяния!» Отец тогда сказал, что у меня самая распространенная клиническая депрессия, а после пытался поговорить со мной как психиатр недели три уж точно. Мама все хлопотала надо мной, как курица наседка, стараясь вернуть мне хорошее настроение. Только вот она не понимала, что возвращать нечего. У меня не было ни депрессии, ни хорошего настроения. Я была чем-то среднее между этими двумя гранями, и мне было неплохо. Я не была счастлива, но мне этого было достаточно. Были моменты, когда я чувствовала себя до безумия жалкой, ревя навзрыд, заперевшись в ванной с небольшой коробочкой лезвий и уже заканчивающейся пачкой сигарет, совсем как те ребята. Только вот разница была в том, что у меня не было друзей, а о своих проблемах я предпочитала не болтать всем и каждому. Это мои дела, и если с ними не справляюсь я, то почему с ними должен справиться кто-то другой. Мои проблемы не задачка по алгебре, которую решают в классе, так что спасибо. Странно осознавать, но именно сейчас родители выглядят до безумия счастливыми, точно они обвенчались только вчера. Признаться честно, я завидую им, когда вижу, как они идут на дурацкий пикник во двор дома или наряжают ель к Рождеству. Только какая ирония: для того, чтобы начать счастливую жизнь, проанализировав свои прошлые ошибки и поступки, им пришлось умереть. Что же это значит? Что смерть - это выход? Определенно не для меня. В первые месяцы своей смерти я любила баловаться. Могла прострелить себе голову, повеситься, спрыгнуть с крыши дома или наглотаться таблеток, а потом просто проспать несколько часов. Поначалу меня забавляла собственные попытки умереть повторно, но чуть позже это приелось и начало надоедать, да и выглядело все это, скорее всего, как в плохо отснятом и смонтированном телешоу. Теперь, когда я являюсь частью смерти, сама смерть становится для меня какой-то далекой и мелкой, словно любимой детской игрушкой. Однажды, когда я щелкала по каналам телевизора, чтобы хоть как-то скрасить свое бесконечное существование, я наткнулась на одну интересную вещь. "Сказать, что ты перестал любить того, кого когда-то любил больше жизни, означало бы соврать". Но я сейчас тут, сижу в своей старой комнате в полной тишине, наслаждаясь ночной полутьмой. Я существую дальше, значит ли это, что я обманывала саму себя? Достаю листок бумаги и, написав его имя, сворачиваю записку в самолетик. Открывая окно, в нос мне ударяет запах сырой после дождя земли и деревьев. Это стало чем-то вроде моей традиции: поджигать самолет, отправляя его в полет. Безучастным взглядом провожаю тлеющую на земле бумагу. Она словно олицетворяет собой надежду каждого обитателя дома, только вот надежды нет. Я солгу, если скажу, что не думала о Тейте с тех пор, как прогнала. Мне всегда нравились его глаза, которые были настолько темные, что затягивали, заставляя окунуться во тьму полностью, слегка сумасшедшая улыбка и светлые волосы. Дьявол в обличье ангела. "Дьявол реален, и он не какой-то маленький красный человечек с рогами и хвостом. Он может быть красивым, потому что он падший ангел, и он когда-то был любим Богом". Тысячу раз я задавала себе вопрос, который настойчиво крутился у меня в голове, не желая уходить. Зачем? С какой целью Тейт убил пятнадцать человек и изнасиловал мою мать? В голове так кстати всплыло то, как парень кричал на ребят, что не знает, зачем он убил. Я чуть ли не рвала волосы на своей голове, когда вспышки понимания и осознания, из-за чего именно он все это делал, отпечатывались у меня в мозгу, оставляя после себя ожоги. Всю свою жизнь Тейт был до безумия одиноким. Мать, которая хоть и любила его по-своему, но все же оставляла с многочисленными няньками, которые сменяли друг друга со скоростью света. Счастливые лица его одноклассников заставляли медленно умирать от ненависти ко всем и отвращения к самому себе. У него был выбор: убить или умереть, и он его сделал. И святая, хваленая вера, которой так дорожит моя мать, никак не смогла помочь ему. Почему не помогла ему спастись от безумия, в то время как люди, которые действительно его заслуживают, сейчас живут семьями и радуются своей жалкой жизни? Потому что Бог - лишь плод больного воображения людей. Если задуматься, то сколько дерьма произошло именно из-за всевышнего. Отбросим в стороны такие мелочи, как расизм, сексизм и прочие слова с таким же окончанием, в которых мы все медленно тонем из-за него. Люди объявляли кровопролитные войны, во имя Господа, убивали, принося в жертву. Бог словно подсаживает нас всех на эту чепуху, заставляя задумываться о том, что и для кого верно или неверно. К черту это. Я еще не настолько тронулась умом, чтобы поверить в это грубое искажение действительности, так что к черту. Я всегда любила плохих ребят в фильмах, сериалах или книгах, которые не побоялись пойти против общества, которое тонет в собственных стереотипах и ярлыках. Они были для меня кем-то вроде национальных героев, готовящих великую революцию. В этом и была моя ошибка. С каждым днем я все больше понимаю парня, анализируя его поступки часами, прокручивая их в голове и думая о том, как именно я поступила бы в этой ситуации. Смотря каждый день на одни и те же стены, окрестности, людей, я понимаю, что схожу с ума, и самое печальное, что не могу это никак остановить. Я окружала себя тьмой, вот только теперь есть одна проблема: тьма стала незаменимой частью меня, и именно сейчас я чувствую, как остро мне не хватает Тейта Лэнгдона.