Запретные сладости

Мун всегда держит спину прямо, как хорошо натянутая струна. Пример для подражания. Воплощение грациозности. Живой идеал. Принцесса смотрит из-под полуприкрытых век и с присущей ей аккуратностью, переворачивает страницу. — Мун, — требовательно зовет ее ящер, сидевший напротив девушки. — Что, Тоффи? — отчеканивает, совершенно безэмоционально. — Что ты любишь? — юноша даже не скрывает скуки в своем голосе. Он вообще часто говорит в подобной манере. Разговаривает, действует, живет — словно делает одолжение всем окружающим. — Когда мне дают почитать в тишине, Тоффи, — принцесса делает акцент на последнем слове. Тоффи. Молодой представитель влиятельного семейства. Единственный сын. Воплощение лени, граничащей с гениальностью. Один из множества тех, с кем нужно поддерживать хорошие отношения. Но единственный, с кем это выходит у принцессы. Им не нужно было льстить друг другу, награждать фальшивыми улыбками, отпускать липовые комплименты. Мун и Туф — одинаково талантливые взрослые дети. — Снежная королева, — только и фыркнул ящер. Ее бесило это прозвище. Его, кажется, ничего не бесило. Они могли бы быть друзьями, если бы… Если бы вели себя более открыто. — Принцесса не обязана отвечать на твои глупые вопросы, Тоффи. Слишком натянуто. Слишком эмоционально, как для нее. Слишком заметно для него. И они слишком хорошо знают друг друга, чтобы друзьями не являться. — Не обязана. Но ты мне отвечаешь, — еле-еле заметная усмешка, голос чуть ли не мурлыкающий и глаза хитро щурит. Одно из немногих проявлений его эмоций. У девушки на секунду от возмущения перехватывает дыхание. Как же порой он раздражает! Со шумным вздохом, принцесса поднимается из-за стола. Грациозно проходит мимо гостя, шурша платьем и стуча маленькими каблучками, чтобы вернуть книгу на ее законное место на полке. Ящер откинулся на спинку кресла и скучающе наблюдал за девчонкой. Та остановилась около шкафа и явно не собиралась возвращаться. — Вишневые пирожные. — Что-что? — Говорю, я люблю вишневые пирожные, Тоффи, — принцесса к нему даже лицом не повернулась, но для ящера было достаточно слышать ее голос, чтобы вообразить, как она хмурится. Монстр размышлял недолго. После поднялся, отряхнул рубашку от невидимой пыли и медленно подошел к наследнице. Та, заслышав шаги, таки обернулась, мол и вовсе я не прячусь. Не может же Мун признать, что избегает его взгляда. Ох уж эти глаза. Оливковые, бледные, грозящие перейти в серость. Совсем с недетским взглядом. Глаза у него умные-умные, но никому не дано понять, что же колышется там, на их дне. — Тогда пошли, возьмем парочку. Я видел их на столе, — ящер протянул свою руку принцессе, как галантный кавалер. Манеры у него может и хорошие. Но в голосе ни намека на дружелюбность, а по его морде не читается ни одна эмоция. — Мне запрещено есть сладкое в любое время, кроме официального десерта после обеда, — отчеканивает Мун, как мантру и в конце чуть не забывает добавить самое главное. — Тоффи. Ящер даже удивился. Что-то его уж больно напрягло. То ли то, что принцесса чуть не забыла о своей главной привычке. То ли этот дурацкий запрет. — Ты же и так худышка, — Тоффи осматривает ее фигуру с таким явным любопытством, что девочке становится не по себе. Она, конечно, в платье, но взгляд у монстра слишком пронзительный. — К чему эти запреты? Да и те пирожные на виду. Мун с секунду колебалась. Стоит ли рассказывать? Можно ли доверять? Друзья ли они с ним? — Это тренировка для моей силы воли, — признает девушка совсем тихо. — Будущая королева должна уметь контролировать свои желания. Откладывать собственные прихоти на второй план и отдавать свою жизнь на благо собственного государства. Она словно сознавалась в чем-то постыдном. — Я люблю вишневые пирожные. Поэтому они там и лежат, Тоффи. Последнее слово на выдохе. — Это неправильно! — принцесса говорила шепотом, оглядываясь по сторонам совсем, как воришка. — У нас будут проблемы, Тоффи! — Неправильно - это запрещать любимые сладости, — ящер в отличие от девушки ведет себя уверено. Он спокойно минует огромный зал и останавливается у самого стола. На длинном лакированном столе стояла единственная тарелка с несколькими пирожными на нем. Монстр легко подхватил эту самую тарелку и с упоением вдохнул аромат еще теплых изделий. Мун наблюдала за ним, все еще стоя у входных дверей. Ей всегда было даже страшно ходить по этой комнате. Поэтому, если и приходилось, то она чуть ли не пробегала по ней. Боялась смотреть в сторону любимого угощения. А теперь, Тоффи не только смотрел на них, но жадно вдыхал аромат и, о боже, даже облизнулся! У принцессы чуть ноги не подкосились. Монстр заметил, что девчонка даже побледнела от страха. Видать, Его и Ее Высочества слишком перестарались, когда вбивали мораль в головушку своей дочери. Теперь Мун не могла и мысли допустить о том, чтобы нарушить их наставления. Пусть и такое глупое. Только вот Тоффи тоже не промах. Если уж он собрался сбивать принцессу «с пути истинного» то будет делать это до конца. Его холодная рука прикоснулась к ее — теплой и мягкой. Девочка вздрогнула, а на нежной коже выступили мурашки. Они редко касались друг друга. Но руку она не отдернула. Зато подняла свои удивленные, чуть ли не испуганные глаза. — Открою тебе секрет: иногда можно делать то, что любишь, — в этот раз шепотом заговорил Тоффи. Он же ящер. Вот его шептания и напоминали шипение змеи. Опасной, ядовитой, хладнокровной. Убийственна для всех, кроме Мун. Ониведьдрузьяда? Принцесса сама покрепче сжала его руку. — От одного пирожного королевство не пострадает, — его голос проникал в голову девочки, выгоняя ее собственные мысли. И еще эти чертовы глаза. Теперь-то от его взгляда не сбежишь. — Никто не пострадает. Как зачарованная, Мун кивнула и почувствовала, как теплое пирожное опускается ей в руку. Она откусила вначале совсем маленький кусочек. Но стоило вишневой сласти попасть в рот, как неуверенность исчезла. Принцесса и монстр ели вишневые пирожные, тихо хихикая и обсуждая книги. Тоффи сидел на столе, девочка же стояла напротив него. Последнее они разделили на двоих. — А если спросят, то скажем, что их съел я, — предложил монстр неожиданного даже для самого себя. И откусил от своей половины. — Ты самый лучший… — у принцессы язык не поворачивается произнести «друг». Почти-друг? Мун пообещала себе об этом подумать позже. — Тоффи. — Знаю. Они тихо хихикнули. Зал заполняет золотой свет заходящего солнца. Тоффи и Мун обменялись красноречивыми взглядами. Двое детей, которым нужно было рано повзрослеть, теперь воровали сладости. Об этом маленьком секрете так никто и не узнал. Об их остальных секретах тоже.