Летели облака

Я проснулся. Дико болела голова. От того, что я уснул на полу, ещё и ломило спину. Сестра крепко обнимала меня во сне, положив голову мне на грудь. Я ничего не помнил, кроме нашего поцелуя. На моём лице невольно появилась улыбка, и я закрыл глаза, расслабившись. Ещё бы немного — и я снова уснул бы. Но Дебра споткнулась о мою руку и плюхнулась прямо на пол рядом с нами. Рене сразу же приподнялась, даже не открыв глаз. — Судя по звуку, упал кто-то жирненький… — пробормотала сестра и наконец открыла глаза. — О, Дебра! Так и знала, что это ты. Я только тихо хмыкнул. — Люблю тебя, за твои шуточки. Но однажды я тебе врежу. — посмеялась девушка, вставая. — Кстати, это вы с Остином стонали пол ночи? — ехидно поинтересовалась Рене, прищурив глаза. Напомню, мы всё ещё с ней лежим на полу. — Неа. Я вообще думала, что это ты с Тони. — ответила ей Дебра и уселась на белом кресле, закинув ногу на ногу и попивая минералку. Я тут же поднялся, скинув с себя сестру, она в ответ лишь недовольно закатила глаза и цокнула языком. Вокруг всё было мутно, да и к тому же, жутко кружилась голова. Я потёр лоб, зажмурившись. Рене неохотно встала и протянула мне мои очки. Надев их, я удивлённо посмотрел на Дебру. «Как она вообще могла такое подумать?» — подумал я и растерянно взглянул по сторонам. — Он так страстно целовал тебя вчера, — задумчиво проговорила девушка, наматывая прядь волос на палец. — Мне даже завидно стало, хех. — Да, знаешь, мне и самой понравилось. — без какого-либо стыда ответила ей Рене. Она говорила так, словно меня тут нет и я ничего не слышу. И было такое ощущение, что она не считает это чем-то неправильным и плохим. — Девчонки, прекратите, — прервал их Остин. — У парня шок и так, вы посмотрите на него! — Со мной всё нормально. Просто голова кружится, — ответил я и уже направился к выходу. — Мне пора домой. — Нет, стой, — Рене остановила меня. — Останься с нами. Мы сегодня хотели сделать ещё много нехороших вещей. — Каких «нехороших вещей»? — спросил я, вообще не понимая, о чём она говорит. — Грешить пойдём! — радостно воскликнул Остин и закурил сигарету. — Хотели поджечь церковь. — объяснила Дебра. — Что?! Зачем? Почему? — Да просто так. Потому что мы ебанутые дебоширы, вот почему. — рассмеялась Рене. — Я в этом не сомневался! — вспылил я, повышая голос. — Это слишком, так нельзя! Рене подошла ко мне ближе, пристально глядя мне в глаза. Я снова потерял дар речи. Чувствую себя подкаблучником. Я делаю всё так, как хочется ей. Постоянно слушаюсь её — сам не знаю почему. Не могу отказать ей, и не могу смотреть ей в глаза. Моя сестра подобна ангелу. Особенно в такие моменты, когда она так заманчиво близка ко мне и смотрит только на меня. Дебра и Остин наблюдали за нами со стороны. По-моему, они просто не знают, что мы брат и сестра, поэтому и ведут себя так спокойно. Хотя да, с виду — мы просто странная влюблённая парочка. Пусть будет так, я не против. Это лучше, чем «два извращенца». — Это заброшенная старая церковь, кому какая разница? А гореть зато как красиво будет… — сестра отвечала мне абсолютно спокойно. — Это ведь так романтично, разве нет, Тони? Будем с тобой стоять рядышком, и смотреть, как горит церковь. Мило, да? Я просто таю от неё.

***

Я идиот, да. Интересно, это лечится? Или я так и буду идиотом до конца жизни? Как вы уже поняли, я согласился. Хотя и понимал, что это бессмысленный акт вандализма и ничего хорошего меня явно не ждёт. Но её слова так тронули меня, что я потёк, как девочка-подросток. На небе розово-оранжевый закат. Мы вчетвером уже подъехали к церкви. Здание действительно было совсем старым, но я всё равно считал это затею ужасной. Все остальные же были спокойны. Для них это нормальное развлечение? «Что, черт возьми, я делаю здесь? Мне здесь не место» — подумал я. Дебра подожгла какую-то палку и кинула её в церковь. За ней следом так же поступил и Остин, но этого оказалось слишком мало, для того, чтобы устроить пожар, так как церковь была действительно огромной. Рене разбила камнем одно из окон, представлявшее собой разноцветную мозаику с ликом святого. Протянула камень мне. Сначала я замешкался, но собрался с мыслями и кинул камень в другое окно. Мне давно пора было выпустить пар. Я так хотел иметь красивую душу, хоть и знал, что не смогу. Надоело быть хорошим и правильным. Я разлил по разрушенной церкви бензин, мы отошли подальше. Рене подожгла палку и с размаху кинула её. — Иисусе, мать твою! — воскликнул Остин, глядя на то, как быстро всё вспыхнуло. Церковь охватило пламя. Огонь сливался с закатом. Я взглянул на свою сестру и у меня перехватило дыхание. Теперь её неопрятная одежда не казалась мне противной. Её кольцо в носу больше не казалось мне ненужной железкой. А её волосы… Её чудные короткие волосы — стали для меня самыми живыми и мягкими. Независимо от того, что делает её счастливой. Независимо от того, чего она хочет. Рене чертовски особенная. Жаль, что я не особенный. Моя любимая Рене повернулась ко мне. Привстав на цыпочках, она обняла меня за шею, нежно касаясь своими губами моих. Поцелуй с сестрой, на фоне горящей церкви — что может быть греховней? Мы, наверное, попадём в Ад, если он конечно есть. Но если то, что мы делаем, ужасно и противоестественно, то почему я впервые чувствую себя живым по-настоящему?