Itsuwari

      С самого начала я знал, что у нас не будет счастливого конца. С самого начала я понимал, что это принесет нам обоим только боль. Но несмотря на очевидность падения, я не остановил это, не спас, не защитил тебя от боли (хотя именно это я обещал тебе шепотом у самого уха), а выбрал короткий миг блаженного забвения, за который теперь расплачиваемся мы оба. Но ты страдаешь в большей мере. Ты был не готов, ты не знал, даже представить себе не мог, что все закончится вот так. Еще бы, ведь я закрывал тебе глаза своими красивыми обещаниями, желая оградить тебя от вгрызающейся в мое горло действительности, но в итоге этим же сделал тебя еще более уязвимым. Я просто хотел сделать тебя счастливым хоть на секунду. Хоть на секунду забрать все твои переживания и страхи и почувствовать твои нежные руки на своих плечах. Я хотел любоваться тобой во сне, слышать твой искренний заливистый смех, смотреть в твои полные любви глаза. Поэтому я так бессовестно врал тебе. Врал так хорошо, что сам почти поверил в свою ложь. В то, что кроме нас двоих в мире больше нет никого, в то, что я буду рядом с тобой до конца вечности, в то, что со мной ты в безопасности, ведь я смогу защитить тебя от всей боли этого мира.       Эта ложь была сказана только ради твоей счастливой улыбки. Но чего я добился в итоге?       Реальность обрушивается внезапно, с грохотом руша чудесный мир, созданный моей ложью.       Сейчас я чувствую израненной спиной холодный асфальт, мелкие острые камешки впиваются в открытую рану. Чувствую, как медленно, но не останавливаясь, из раны идет кровь, растекаясь темной лужей вокруг моего тела. И сквозь туман в глазах вижу тебя, испачканного в крови (молюсь всем богам, в которых до этого момента не верил, чтобы это была чья угодно кровь, лишь бы не твоя), спотыкающегося, но бегущего ко мне.       Как сквозь толщу воды слышу твои полные отчаяния крики. Кажется, ты зовешь меня? Но зачем? Я ведь здесь, вот он я. Истекающий кровью и на вид скорее всего уже мертвый, но все еще твой. Не кричи так, не нужно…       Ты подбегаешь и падаешь возле меня на колени (для меня словно земля содрогнулась), хватаешь меня за руку, продолжая что-то кричать. Кажется, ты очень напуган, ты так сильно сжимаешь мою руку в своей, твои пальцы дрожат. Ты боялся так сильно только во время грозы, тогда, помнишь, как ты хватал меня за руку, а я… я гладил тебя по спине и говорил всякую ерунду, пытаясь успокоить, ты помнишь, Аято? Я бы не хотел, чтобы ты забывал.       Я чувствую маленькие теплые капли на своем лице, и это вроде не кровь. Это твои слезы. Ты плачешь. Из-за меня, из-за моей глупости, безрассудства и эгоизма. Я не посмею просить у тебя прощения за то, что сотворил с тобой — такое не прощается. И я себя за это никогда не прощу. От этого хочется закричать во все горло, но в моих разодранных легких нет ни капли кислорода.       Чувствую, что мой затылок больше не лежит на мокром асфальте, ты положил мою голову себе на колени. Ты слишком нежен со мной, несмотря на то, что я испортил твою жизнь, наполнил ее страданиями и болью. Твои руки судорожно копошатся с чем-то у меня на затылке, и спустя пару мгновений оголяют кожу моего лица, стягивая окровавленную маску. Твои пальцы мягко перебирают намокшие и слипшиеся волосы, шершавые ладони ложатся на мои щеки.       Я пытаюсь открыть глаза, чтобы посмотреть на тебя, чтобы в последний раз увидеть твое такое прекрасное в лунном свете лицо. С трудом мне это удается, и я вижу тебя совсем близко. Твое лицо в паре сантиметров от моего, твои глаза полны слез, мои — наполовину невидящие, затуманенные; твои губы дрожат, мои — сухие, с запекшейся на них кровью, приоткрыты в попытке сделать уже ненужный вдох.       Ты что-то шепчешь, прикрыв глаза, и наклоняешься еще ближе, соединяя наши губы. Твои волосы щекочут мое лицо, а твои слезы падают на мои щеки (хоть я уже и не в состоянии почувствовать это, но я знаю, что это так). Хочу поднять руку и провести пальцами по твоему лицу, как раньше, стирая слезы. Хочу, как раньше, обнять тебя, чтобы ты прижался ко мне всем телом и уткнулся лицом в плечо. Хочу успокоить тебя и сказать, что все хорошо, как раньше…, но не могу даже пошевелиться. Вместо этого я в бессилии закрываю глаза, но твое лицо не исчезает, оно остается перед глазами, и теперь будет преследовать меня вечно.       Хоть я и ненавижу себя за то, что заставил тебя страдать, я все же не жалею о прошлом, потому что в нем я делал тебя счастливым.       «Надеюсь, и ты не жалеешь, Аято», — было последней мыслью, промелькнувшей в моей голове.