Мое время остановилось

      Ненавидеть, убить — Не могу, не хочу. Лишь губами прижмусь К ледяному плечу.       Саймон всегда считал Клэри любовью всей своей жизни, но татуировка была с этим не согласна. Фантомная любовь надолго завладела его сердцем, завладела и не отпускала. Время на руке каждый день вело бессмысленную борьбу с сердцем, но оба каждый раз проигрывали. В конце концов, он пришел к выводу, что что-то из этого сломалось и отравляло ему жизнь.       Первый удар наступил, когда часы Клэри остановились. Вторым ударом было то, что это из-за Джейса. Третьим, когда и его таймер, с легким электрическим разрядом, пробив последнюю секунду замер. Замер из-за кого?       Каждый день Саймон пытался вытащить из своего сознания ту тонкую ниточку понятия — или все же принятия? — из-за кого остановилось время. Кажется, в тот день его похитили вампиры. Да, тогда он смотрел в глаза Рафаэлю, но за все прошедшее время он мог бы ему сказать. В итоге, вампир решил, что из-за внезапной смерти организма таймер сломался. Возможное одиночество его уже не пугало.       — Саймон? — Клэри в очередной раз вырвала его из мрачных мыслей. — Когда остановился твой таймер?       — Когда умер, тогда и остановился, — равнодушно ответил парень и опустил рукав непослушной кофты.       — Думаешь из-за этого? — Клэри задумчиво посмотрела на Саймона.       — А из-за чего еще?       — Любовь, Саймон. Есть такое понятие, — она непроизвольно посмотрела на свое время.       — Не думаю, — парень хотел увести разговор в другую сторону, но Клэри продолжила.       — Но ты же столько людей видел за последнее время. Вспомни, кому ты в глаза смотрел.       — Клэри, мы не в нашей обычной жизни. Я каждому второму в глаза смотрел. Мне перечислить всех? — Саймон сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на девушку.       — Да, ночь долгая, — Клэри приняла непроизнесенный вызов.       — Хорошо. Джейсу, — себя, как ядом опалило, и Клэри задело.       — Так, ты моего парня увести хочешь? Я так и знала, — девушка щелкнула пальцами. Саймон себя не понял, а она догадалась. Заметила в нем то, чего не видел он сам.       — Дальше, Саймон.       — Госп… Ладно. Иззи, КамиллеРафаэлю… Алеку, а еще тому неприятному оборотню из Нефритового волка, но что-то я в нем сомневаюсь.       — У Иззи еще идет… У Камиллы он не шел. У Алека… С ним все понятно, — Клэри усмехнулась.       — Об этом я и говорю, что он просто сломался.       — Подожди, подожди, Рафаэль? — Саймон прыснул.       — Ты чего? — вампир поднялся. — Я не… Не гей.       Клэри убедить можно, а себя?       — Все мы меняемся, Саймон, когда таймер останавливается.       — Нет, нет, нет. Глупости, я не изменился.       — Время покажет, — за все последнее время парень увидел легкую улыбку Клэри.

***

      В институте он находиться больше не мог, поэтому решил прогуляться, а заодно кое-что проверить. Ночь дышала, ночь звала, ночь теперь его любовь. Тяжелый воздух усиливал напряжение в мышцах. Дюморт стоял застывший на века, как мертвец, красивый, ухоженный, но мертвый. С первого взгляда не поймешь, но запах то выдает.       Саймон стоял в защитной тени здания напротив, пытаясь вспомнить тот момент, когда все закончилось. Но что бы чему-то кончиться, ему надо начаться. Разве что-то было? Или это все плод игры воображения? Наверное, можно все это понять, объяснить уставшему сознанию, но мысли казавшиеся столь близкими, улетают при любой попытки до них дотянуться.       Развернулся, хотел возвращаться, но кто-то толкнул его в стену. От неожиданности больше, нежели от боли, помутилось в глазах, а чья-то рука оказалась на горле.       — Так, так, так, ну и что ты здесь делаешь? — голос тихий, но опасный. — Кровь зовет? Так твоей мамочки здесь нет. Забыл? Ты ее выпустил.       — Рафаэль, я…       — Жить тебе, видимо, надоело.       — Нет, жить мне как раз не надоело, но вы лишили меня этой возможности.       — Ты теперь бессмертен, многие бы за это отдали все что угодно.       — Например, жизнь?       — Господи, ты хоть иногда замолкаешь?       — Ты спросил, я ответил. Что не так?       — Все так, птенчик, все так, — кинжал с серебряным лезвием оказался в миллиметре от кожи шеи.       — Подожди, подожди, подожди. Ответь на один вопрос.       — Что?       — Когда остановилось твое время? — Саймон кивнул на руку с задранным рукавом пиджака.       — Ты, действительно, думаешь, что я тебе отвечу?       — Мое время остановилось, когда я посмотрел в твои глаза, как бы ванильно это не звучало, — Саймон подумал, что перед настоящей смертью можно признаться хотя бы одному человеку. А мама говорила, что бы он по ночам гулять один не ходил. Саймон зажмурился. Будь, что будет. Но вместо холодного лезвия по шее, упали холодные капли на лицо. Ночной воздух все-таки разразился дождем. Вместе с первой молнией на землю упал кинжал.       — Уходи. И лучше не возвращайся, — черные глаза Рафаэля долго изучали Саймона.       В любви всегда есть победители и проигравшие. Кто первый влюбится, тот проиграл. Кто первый признается — проиграл. Но сейчас проигрывали оба. Проигрывали друг другу, проигрывали себе. Боги, ангелы весело играли с их жизнями. Смеялись еще.       — Почему? — ком в горле мешал голосу, грозил сорваться и закричать. — Почему ты отпускаешь меня?       Над головами ударил гром. Боги на небесах в боулинг играли, пили, развлекались, наблюдая сию картину смеялись. Быстро застучали капли по асфальту.       — Просто отпускаю. Добрый я.       Что-то оборвалось внутри. Рафаэль не двигался, смотрел куда-то вдаль, то ли на улице что-то рассматривал, то ли в себе.       — Ну, ты же можешь убить меня, жил как-то раньше без своей второй половинки, — слова осознания больнее молнии ударили по обоим.       — Боже, ты такой идиот, — Рафаэль подался к Саймону.       — Ну-ну, — Саймон приобнял вампира за плечи. Не сильно: оттолкни в любой момент. Рафаэль положил руку на спину парня. Он всегда был жестким, не сломать, покрытый оболочкой саркастичности, а что сейчас? А сейчас он уязвим. Когда останавливается таймер мы, все, меняемся.       — Завтра здесь в три, — произнес он и исчез в ночной стене дождя, как и не было. Саймон сел на асфальт, подставив лицо дождю, улыбнулся.

***

      В Нью-Йорке устанавливалось раннее утро, первые лучи пытались пробиться через плотные шторы, но безуспешно. Глаза слипались, а мозг спать не хотел, не мог. Беспокойные мысли не давали. Все происходящее с каждой минутой казалось все туманнее, норовило совсем раствориться в ночи. Но что-то теплое в груди не позволяло забыть. Саймон зарылся лицом в подушку и закрыл глаза. Хотелось кричать от переизбытка эмоций, но задержал их где-то в горле. Там и похоронил. Проснулся ближе к ночи. Посмотрел на часы, посчитал время. Пять часов грозили растянуться в вечность.       — Саймон, я тебе поесть принесла, — постучала в дверь Клэри.       — Заходи.        Девушка прошла в комнату, протянула ему бутылку с кровью и села в кресло.       — Ты вчера ушел надолго. Под дождь не попал?       — Попал, — Саймон махнул рукой. — Какая разница? Не заболею же.       — Пожалуйста, не уходи на всю ночь, сейчас небезопасно.       — Ага, — парень улыбнулся. — Особенно, если учесть тот факт, что меня постоянно похищают.       В комнате было темно, но Саймон видел каждую деталь, видел как Клэри положила голову на спинку кресла и закрыла глаза за ненадобностью.       — От Джейса ничего?       — Нет. Ничего.       Затишье перед бурей самое мучительное. Буря долгая не возможна, а мертвая тишина может растянуться на невыносимые дни, месяцы ожидания.       — Клэри? Ты спишь?       Она не ответила. Саймон перенес ее на кровать и вышел из комнаты. Сел на пол, прислонился к стене и глотнул кровь из бутылки. Смотрел на запястье, на замершее время, как вдруг из комнаты неподалеку вышел Алек.       — Вампир, ты чего тут сидишь?       — А ты чего ходишь посреди ночи?       — Не говори никому, хорошо?       Саймон усмехнувшись, кивнул.       — Тебе все-таки стоит поменять свое отношение ко мне.       — Я подумаю над этим, — кивнув, Алек пошел дальше по коридору.       Не в силах больше сидеть Саймон допил кровь, подождал пока выйдет Алек и сам направился к выходу из института. Оставшиеся несколько часов вампир был готов сидеть перед отелем, чем в душных стенах.       Но когда подошел, понял, что не он один не выдерживает. Рафаэль, прислонившись к стене дома, повернул голову на звук шагов.       — Ты рано.       — Не могу в институте сидеть.       — Понятно. В общем, ты можешь обратиться в Конклав и рассказать им, что с тобой сделала Камилла. Ее будут судить по закону, — он протянул Саймону испещренный словами листок бумаги.       — Думаю, что не могу, — парень покачал головой.       — Почему? — Рафаэль отошел от стены и всем телом повернулся к Саймону. — Что ты сделал?!       — Я подписал какие-то бумаги, так что теперь она официально не виновна.       — Ты совсем идиот? — вампир ударил кулаком стену. — Тебе мало того, что ты ее выпустил, и в любой момент она может убить тебя, так ты еще и невиновность ее обеспечил?       — Ты сам хотел убить меня… Вчера.       — Я припугнуть тебя хотел, — из-за облаков показалась луна и осветила злое лицо Рафаэля.       — У тебя получилось. Что теперь-то? Я уже ничего с этим не сделаю. Рафаэль смотрел в глаза Саймона, смотрел не отрываясь. Их чувства рвались друг к другу, разговаривали через взгляды, но тела держались на расстоянии. Не могли по-другому.       — Можешь возвращаться в отель.       — Ты простил меня? А как же предательство? Меня не убьет твой клан?.. — Рафаэль в останавливающем жесте поднял руку.       — Давно простил, — стал сокращать расстояние между ними. Саймон улыбнулся и подался навстречу. Рафаэль дотронулся до щеки парня и притянул к себе. Саймон прижался губами к нему. Поцелуй легкий, на грани ощущений, но с холодным желанием не отпускать. Такие разные. Но они все-таки нашли друг друга.