Шутник

      — Только ты, — в бешенстве пропыхтел Артур, сбрасывая пиджак и жилет, — только ты можешь сделать из каждого чертового рабочего дня чертов балаган! Я увольняюсь!       Он стянул липнущую к коже рубашку и принялся вытирать плечи и грудь чудом оставшимися сухими рукавами. Имс едва подавил желание облизнуться. Он следил за импровизированным стриптизом, не отрываясь.       — Ты не можешь уволиться, — хрипло сказал он.       Давай, детка, уговаривал его внутренний голос, не останавливайся. Осталась еще куча лишней, очень мокрой одежды. Тебе наверняка холодно, и сыро, и противно…       Все это, конечно, была случайность. Когда Имс решил пожарить барбекю в офисе — в офисе Артура, но это мелкая, незначительная деталь, и такие пустяки никогда не останавливали Имса, — он и не предполагал, что соседи вызовут пожарных. И уж тем более не предполагал, что случайный уголек подожжет шторы. А уж что Артур бросится тушить пожар, и его окатит пеной из пожарного шланга — Имс, ей-богу, сожалел, что не додумался до такого плана. Если бы он знал, что в программе будет раздевание, сделал бы что-нибудь подобное давным-давно.       Имс невольно нахмурился. Почти два года усилий, а уговорить Артура раздеться без дурацких планов у него так и не вышло.       — Черта с два не могу, — Артур тем временем с печалью рассматривал влажные пятна на брюках. — Я отличный редактор, меня возьмут в любое издательство. В любое издательство, где нет гениев вроде тебя. А ты будешь работать с Коббом, пусть он терпит твои идиотские выходки…       Дверь открылась как раз в тот момент, когда Артур взялся за пряжку ремня, намереваясь расстегнуть брюки, а Имс невольно подался вперед, приоткрывая рот в предвкушении.       — Я не вовремя? — проворковала Ариадна, замирая в дверях и разглядывая полуголого Артура безо всякого стеснения. Тот тоже застыл, явно только сейчас сообразив, что раздевается прямо посреди своего кабинета, средь бела дня и на глазах у Имса — и всех случайно заглянувших. — Иииии я попозже зайду.       Подмигнув Имсу, она закрыла за собой дверь. Пала тишина. Артур, пламенея ушами, перевел разъяренный взгляд на Имса, руки все еще машинально комкали промокшую рубашку. Имс откинулся в кресле.       — Ты получаешь большие бонусы за мои книги, — миролюбиво начал он, шестым чувством — и мягким местом — ощущая приближение взрыва, — ты же не станешь отказываться от этого из-за какого-то пустяка?       — Пустяка? — неверяще переспросил Артур. И, швырнув рубашку на пол, шагнул вперед, перегибаясь через стол и тыкая в Имса пальцем. Его темные глаза буквально плавились от ярости. — Пустяка?! Да иди ты к черту со своей гениальностью и своими бонусами! С меня хватит. Выбери себе новый объект для развлечения.       Отшатнувшись так же резко, он подскочил к шкафу и рванул на себя дверцу с такой силой, что та жалобно застонала. Вытащил чистую рубашку и вылетел из кабинета, застегивая пуговицы на ходу. Дверь стукнула с какой-то особой, Артуровой, свирепостью.       Имс медленно, прерывисто выдохнул.       Сложив руки на столе, он наклонился вперед, сразу сдуваясь и с тоской разглядывая столешницу.       — Я просто пытался привлечь к себе внимание, — сообщил он столу.       — Это тебе удалось.       Имс подпрыгнул, пребольно стукнувшись коленом об угол ящика и едва не вывалившись из кресла — настолько неожиданно прозвучал голос. Ариадна, не впечатленная его бурной реакцией, подошла и положила на стол какие-то папки. Похоже, рукописи. Каких-нибудь не таких гениальных авторов, как Имс. Артур что, на полном серьезе решил уволиться? Или просто передать Имса другому редактору? Но как же все, что между ними было — ночи обсуждений, мили правок, споры до хрипоты?       И Артур готов уйти от него из-за какой-то шутки?!       Имс даже не заметил, как вопросил это вслух — уставившись, почему-то, на Ариадну.       Та закатила глаза и пожала плечами с самым бессердечным видом.       — Значит, подпилить ножки у стола — это была шутка. И притащить кошку и спрятать ее в шкафу. И выставить его идиотом на интервью. Если бы мой парень так шутил, он бы остался без яиц, — Ариадна подумала и добавила: — и без девушки, само собой.       — Но я не его парень, — Имс тяжело вздохнул.       Ариадна удовлетворенно кивнула.       — Вот именно. И не будешь.       Имс почувствовал, что краснеет. Он и не отрицал, что ведет себя порой, как придурок — как малолетний придурок, а не взрослый серьезный знаменитый писатель, которым его все считают. Но что он мог поделать, если иначе Артур вообще не обращал на его существование никакого внимания, кроме тех моментов, когда дело касалось работы.         Два года назад Имс — тогда еще начинающий автор без единой публикации — пришел в «Фишер Пресс» и принес свою выстраданную, пропитанную потом, кровью и слезами рукопись о жизни английского отребья. Редактор на собеседовании сказал, что такое — не формат их издательства, что это никто не станет читать. Имс нервно курил в переулке рядом с черным входом, раздумывая, где бы взять деньги на оплату электроэнергии и кусая губы от обиды и безнадежности, когда дверь распахнулась, и прямо на него вылетел взъерошенный и красный от гнева парень.       Столкновение выбило из Имса дух — а из его руки последнюю сигарету. Папка с рукописью тоже выпала, и Имсу совсем не хотелось ее поднимать.       — Черт, — сказал он безрадостно, рассматривая дымящуюся на асфальте сигарету.       И, не обращая никакого внимания на рассыпавшегося в извинениях Артура — тогда Имс, конечно, еще не знал, что парня зовут Артур, — он резко развернулся на каблуках и ушел, бросив и сигарету, которую было очень жалко, и рукопись, которую жалко не было.       Ну, так Имс думал тогда, погруженный в свои горечь и обиду.       Артур позвонил ему вечером и попросил о встрече. Имс не хотел идти, не хотел — но следующий день был выходным на его работе, а сидеть в крошечной квартирке и пялиться в монитор все равно было хуже, чем любая встреча. Он пошел.       Артур разнес его рукопись в пух и прах. Имс в каком-то немом отупении пялился на испещренные красными пометками листки, пока Артур говорил, и думал, что этот чудак, должно быть, потратил целую ночь на бессмысленную и никому ненужную работу.       С собой у Артура был контракт.       — Тебе понадобится месяц, чтобы это исправить, — заявил Артур, постукивая ручкой по столу, — а через месяц мы это напечатаем. — И Имс все еще не понимал, что происходит и о чем Артур говорит. — Потому что ты гений.       Через месяц Имс был влюблен в него по уши.       А сейчас, два года спустя, он все еще ни на шаг не приблизился к цели.       — Я ему совсем не нравлюсь, — тоскливо сказал Имс, вновь опуская голову. — Он собирается отдать меня Коббу.       Ариадна громко, искренне рассмеялась.       — Поверь мне, если Дом попробует тебя забрать, Артур убьет его голыми руками, — обойдя стол, она ободряюще похлопала Имса по спине. — Знаешь, мне кажется, что тебе просто нужно изменить тактику.         Имс стоял перед дверью в квартиру Артура и прижимал к себе коробку. Теплый картон поскрипывал под его нервными пальцами.       — Ты знаменитость, — бормотал Имс себе под нос. — У тебя миллионы фанатов. Ты такой клевый, что тебе нельзя отказать…       Дверь открылась, и на пороге возник раздраженный — он редко бывал в другом настроении — Артур. Его мокрые после душа волосы вились на концах, а растянутая футболка с магистром Йодой заставила Имса на мгновение вообще потерять дар речи.       — Имс? — спросил Артур, когда пауза затянулась.       Ты знаменитость, поспешно повторил про себя Имс, ты неотразим, он обожает твои книги…       — Простименяпожалуйста! — выпалил он, рывком протягивая коробку.       И покраснел.       Черт.       Артур, опешивший было от неожиданности, осторожно взял коробку. Поколебался, разглядывая ее, будто никогда прежде не видел коробки с пиццей, и неожиданно мягко улыбнулся.       — Заходи, — сказал он, посторонившись и пропуская Имса внутрь.       И Имс зашел.