Останься со мной

— Останься, — прошу я, наблюдая, как ты медленно застёгиваешь рубашку. За светлым водопадом волос не видно лица. Но я знаю, в твоих глазах застыла тоска. Откуда она? Что стало ей причиной? Ничего мне не известно о тебе, я только уверен в той реакции, что последует на мою просьбу, высказанную в который раз. Ты не поднимаешь головы, словно увлечён этим трудоёмким занятием — приведением своей одежды в порядок. Да, наша страсть снова заставила нас плюнуть на все соображения о порядке и практичности. Твоя рубашка обнаружилась за диваном, достаточно помятая и без пуговицы. Сейчас ты делаешь вид, что озадачен её отсутствием. Но я знаю, это не так. Просто ты боишься посмотреть мне в глаза и увидеть там просьбу. Ты качаешь головой, отказываясь. Думаешь, я не знал, каков будет ответ? Мне кажется, что даже раньше тебя повторяю этот жест, угадывая его за секунду до исполнения. Впрочем, почему «угадывая»? Точно знаю, какова будет твоя реакция. Да я за этот год выучил каждое твоё движение, осознал, на что могу рассчитывать, а о чём мечтать и не стоит. Это во время первых наших встреч во мне рождались ревность и ярость, съедавшие мою душу. Ты всегда ускользал в ночь, хотя мне казалось, что твоё тело уже сгорает в костре страсти, что оно больно мной и не позволит хозяину отказаться от сильного наркотика. Ведь и я сошёл с ума от твоих прикосновений, вздохов, еле слышных стонов. Да мне достаточно было увидеть тебя, даже издалека, чтобы в голове взрывалась сверхновая и пульсировала, заставляя забывать обо всём, кроме моего дорогого… друга? Нет, практически сразу я называл тебя «любимым», только не вслух. Страшно было спугнуть видение, оттолкнуть неожиданной страстью. Я пытался приручить свою судьбу, дать привыкнуть к себе. Мне казалось, что напором можно спугнуть яркое видение, посещающее меня каждый вечер. А ты улыбался и протягивал руку, приветствуя. Как же осторожно я касался твоих пальцев, как внимательно вглядывался в линию жизни на твоей ладони, мечтая коснуться её губами. Конечно, ты сразу понял, что творится со мной, но не оттолкнул. Однако и отвечать на мою страсть не торопился, просто позволив мне принять решение самостоятельно. Моей сдержанности хватило ненадолго. Но ты снова не отстранился, когда я нарушил твоё личное пространство, позволил мне войти в твою жизнь. И мне показалось, что позволено всё, что границы рухнули, и ничто не стоит между нами. Но ты снова и снова уходил из моего дома, стоило тебе лишь отдышаться после наших страстных игр. Я просил, требовал, умолял остаться, но получал в ответ лишь грустную улыбку и покачивание головой — отказ. Почему мне казалось, что твое невысказанное подчинение позволяет давить на тебя? Я попытался решить проблему силой, просто не выпустив тебя из собственного дома. Никогда не забуду этого взгляда. Прости, прости меня за ту жестокость, которую позволил себе. Ты выглядел так, словно я всадил тебе нож в спину. Твоя вера в меня испарялась, причиняя боль и тебе, и мне. Никогда больше я не поступлю так с тобой, жизнь моя. Тогда, ослеплённый страстью, я решил, что у тебя кто-то есть. Мне хотелось выследить вас, подтвердить мою догадку. Зачем? Что в результате я пытался доказать себе? Что ты недостоин моих чувств? Глупости! Ты догадался, что я слежу за тобой. И снова, никакого скандала, никаких обвинений. Просто тот взгляд, говоривший о твоих тоске и сожалениях. Я отступил, пристыженный. Больше мне не приходилось бороться за своё счастье. Просто тогда я понял, что оно у меня вот такое хрупкое, нежное, мимолётное. Но нельзя пытаться взять его силой — исчезнет, испариться, упорхнёт. Нужно просто наслаждаться им и не просить большего. Теперь я жду тех встреч, что приносят мне счастье, не стараясь ничего менять, просто принимая наши отношения как данность. И я счастлив. Только все же каждый раз прошу: «Останься». Не для того, чтобы запереть тебя в своих стенах, а лишь подтверждая одну нехитрую истину — в этом доме тебя ждут всегда.