Драбблы

заявка: Короче, если уж завели разговор о старых добрых немцах и их кино, то можно мне что-нить больничное? Доктор, пациент, ночное дежурство и тут понеслось XD примечание: то, что начиналось как хоть какие-то подобие стеба, общими стараниями разрослось в черт знает что ХДД Квон широко зевнул и основательно, до хруста в позвоночнике, потянулся. Маленький условно-цветной телевизор снова показывал рекламу чудодейственного крема от морщин, а это значило, что развязку истории о героине, которая запуталась в выборе между богатеньким ловеласом и бедным, но таким хорошим, парнем, он узнает минут через десять, не раньше. А к этому времени, вполне возможно, он уже будет видеть десятый сон. Джиен никогда не любил ночные дежурства, потому что высидеть все это время без сна и нормального времяпрепровождения всегда казалось ему той ещё каторгой. Реклама все тянулась, в отделении стояла тишина и покой. Все пациенты давно спали. Или не все. На панели настойчиво мигал зеленый огонек вызова персонала. Джиен поморщился и, еще раз глянув на номер палаты, вышел из сестринской. Единственный пациент в обозначенной палате не спал, но и, очевидно, не умирал. - Что случилось? - давя очередной зевок, Квон попытался изобразить строгость пополам с участием. - У меня чешется нога. Подавляемый зевок рассосался сам. Джиен хлопнул сонными глазами и в упор уставился на пациента. Да, а посмотреть там было на что. Левая нога до середины бедра закованная в гипс, та же участь постигла и кисти обеих рук. Ну, жалоба уже не выглядела такой абсурдной. - Эм, - Джиен подошел ближе к больничной койке. - И где именно? - Чуть выше гипса, - пожаловался пациент, из-под полуопущенных ресниц разглядывая сегодняшнюю "ночную медсестру". А там было что поизучать: цветастая майка, виднеющаяся из-под белого халата, джинсовые шорты, не скрывающие смуглые коленки, белые гольфы, обтягивающие ноги до середины икры. Хоть и парень, но очень даже. Квон неуверенно потыкал указательным пальцем бедро пациента, но тот едва ли что-то почувствовал сквозь ткань клетчатых пижамных штанов. - Сильнее. И чуть выше. Джиен переместил ладонь и сильнее сжал пальцы, поскреб. Пациент прищурился и снова попросил: - Выше. И правее. Квон машинально подчинился, не сразу понимая, что теперь его ладонь переместилась уже на внутреннюю поверхность бедра и почти подобралась к паху. А когда это осознал, то заметил, что пациент уже начал проявлять недвусмысленную реакцию на его действия. - Ты издеваешься? - зашипел Джиен, сделав пару шагов назад. - Это вы издеваетесь! Я тут уже вторую неделю лежу, а посещения запрещены. Эпидемия гриппа у них видите ли. Только мой организм здорового мужчины отказывается принимать это, как адекватную причину отсутствия секса! - А я тут при чем? - При том, что если ты мне сейчас не поможешь, то утром я нажалуюсь главврачу. Не думаю, что после этого ты здесь долго проработаешь. - Да какого черта я должен ... - Джиен возмущенно хватал воздух приоткрытым ртом. Пациент смотрел на его внутренние метания с такой улыбочкой, как будто точно знал, что выбора у Квона нет. Впрочем, в чем-то он был прав. Терять такую работу совсем не хотелось. Джиен неуверенно подошел обратно к кровати и замер, не решаясь приступить к делу. - Я жду, - напомнили ему с койки. Квон помедлил, но накрыл ладонью пах пациента, несильно сжал. Тот вздохнул и едва ощутимо подался вверх. Джиен сжал пальцы чуть сильнее, чувствуя, как под слоем ткани чужой член увеличивается в размерах. В этом было даже что-то извращенно-притягательное. Парень на кровати прикрыл глаза от удовольствия, и Джиен, наблюдая за этим, решился приспустить его штаны. Чужой член в руке ощущался совсем не так, как собственный. Квон несколько раз провел ладонью по всей длине и вздрогнул, услышав сладкий низкий стон. Джиен усмехнулся. Ну и кто теперь командует? Ощутив, что движения руки замедляются, пациент разочарованно открыл глаза. - Итак, Чхве Сынхён, - Джиен, одной рукой все так же сжимая подрагивающий орган, второй дотянулся до тумбочки с карточкой парня. - Судя по всему, ты у нас ещё надолго. Сынхён настороженно смотрел, как парень, подогнув одну ногу под себя, усаживается на его кровати. Недобрая улыбка вряд ли предвещала что-то хорошее, но рука на члене не давала сосредоточиться. Квон издевательски медленно обвел большим пальцем влажную от выступившей смазки головку. Сынхён зажмурился и жалобно всхлипнул. Возбуждение молотом билось в виски. Хотелось поскорее кончить. Когда Чхве открыл глаза, то увидел нависающего над собой Джиена. Тот медленно двигал ладонью и разглядывал его лицо, следя за реакцией. Сынхён не заметил, как тот оказался настолько близко, что в момент, когда тело пронзило острой вспышкой оргазма, стоило незаметно податься вверх - и губы соединились в поцелуе. Квон не отшатнулся, даже прижался чуть ближе, отвечая. - Ты здесь надолго, - облизнувшись, Джиен встает с кровати, и оглядывается в поисках салфеток, чтобы вытереть руку. - Я могу сделать твое пребывание здесь как ужасным, так и приятным. Все зависит от твоего поведения. Сынхён сглотнул и запоздало подумал, что не стоило так сразу переходить к угрозам. - В любом случае, лечение ты забудешь не скоро, - очаровательно улыбнулся Квон и скрылся за дверью, оставляя своего пациента мучиться догадками и предположениями. *** Как-то неожиданно Джиен всегда оказывался рядом. Он и приносил лекарства, и справлялся о самочувствии по несколько раз в день. Даже кормил Сынхёна тоже он. Это, кстати, доставало Чхве больше всего. - Давай, Сынхёни, открой ротик. Скажи «аааа», - тянул Джиен, покачивая ложкой у него перед лицом. Сынхён только скрипел зубами от злости. - Какого черта именно ты должен этим заниматься?! - Если хочешь, чтобы я работал в ночные смены, ты должен развлекать меня днем, - ядовито улыбается Квон. Сынхен усилием воли заставляет себя не психовать и послушно открывает рот. Джиен медленно приближает ложку к нему, мгновение - и зубы щелкают впустую. Квон широко лыбится, а Чхве до хруста сжимает зубы, подавляя желание заехать ему загипсованной рукой по голове. В какой-то момент Сынхену даже начинает казаться, что кто-то из них сходит с ума. Потому что Джиен приходит к нему почти каждую ночь. Приходит сам, и ласки дарит тоже по собственному желанию. Все более уверенные и откровенные. А при свете дня снова обращается в привычную язву, которую хочется придушить. Но Квон умудрился разрушить и магию ночи. Тогда обе его ипостаси смешались воедино. Сынхен изнывал и метался под его лаской, уже чувствуя скорое приближение оргазма, как Джиен вдруг отстранился. Он отошел подальше, смерил Сынхена долгим взглядом, и просто вышел за дверь. Чхве даже не успел приказать ему вернуться и закончить начатое. На вызовы в его палату Квон в ту ночь не реагировал. А наутро завтрак Сынхену принесла какая-то незнакомая девушка. Джиена он снова увидел только спустя несколько дней, когда пришло время снимать гипс с рук. Он хмуро стоял в углу палаты и наблюдал за действиями врача. Внимательно следил за тем, как тот ощупывает и разминает потерявшие подвижность кисти и пальцы. Причину Сынхён узнал на следующий день. Все такой же хмурый Квон заявился к нему в палату и без разговоров схватился ледяными пальцами за руку, начиная сеанс ежедневного массажа. Все ещё сердитый Сынхен дергается, пытаясь вырвать конечность из хватки, но Джиен не пускает. - Не мешай. Кроме меня никто не будет этим заниматься. Чхве молчит ровно минуту. - Какого черта ты тогда это сделал? Квон не уточняет, что он имеет в виду. И не отвечает. Массаж заканчивается, и Джиен просто уходит. Они не разговаривают друг с другом до того самого дня. Когда Сынхёну снимают гипс. Оказывается, Чхве приходится едва ли не заново учиться ходить. Джиен немного смягчается, если это можно так назвать. - Шевелись давай, переставляй ноги. Квон стоит в пяти метрах от него, но Сынхёну кажется это непреодолимым расстоянием. С него градом катится пот, руки сводит от напряжения, но он крепче сцепляет зубы и делает ещё пару шагов, опираясь на брусья. - Скорее, мне ещё долго тебя ждать? Чхве уже давно послал бы его в задницу, если бы на разговоры остались силы. Он превращает всю злость в желание двигаться, и буквально валится в руки Джиена. Не смотря на тщедушный вид, тот довольно уверенно его держит. - Видишь, было не так уж сложно. Ты молодец. Сынхен прикрывает глаза и пытается отдышаться. Так продолжается изо дня в день. Чхве идет на поправку, его раздражение все накапливается, и в день выписки достигает критической точки. Из больницы он практически вылетает, желая только больше никогда не иметь с ней ничего общего. Но одна мысль занозой засела в сознании, мешая спокойной жизни. *** Джиен кипел от злости. Целый день к нему боялись даже лишний раз приближаться. А все потому что ... Чхве, мать его, Сынхен ... этот .... выписался из больницы и даже не предупредил. И это после всего, что Джиен для него сделал. Он же .... он же... На этом месте Квон снова начинал задыхаться от накатывающей злой истерики. Он чувствовал себя использованным и выброшенным за ненадобностью. Ну и к черту, он, Джиен, вполне проживет и без этого обладателя любопытных черных глаз и волнующего хриплого голоса. Прошло несколько дней, и Квон успокоился. Жизнь снова стала входить в привычное русло. Ровно до того момента, как после одной из смен, в переулке неподалеку от выхода из больницы к нему не подошел человек. Было уже темно, и Джиен не мог увидеть лицо, но зато голос узнал сразу. - Привет, мне пришлось долго тебя ждать. - Сынхен? - Квон тяжело сглотнул. Он никак не ожидал, что Чхве вернется. - Что ты здесь забыл? - Нужно поговорить, - спокойно объяснил Сынхен, указывая на припаркованную в стороне машину. Джиен помедлил, но все же забрался внутрь. В конце концов, он думал, что они никуда не поедут. Но тут он ошибся. - Куда ты меня везешь? - голос звучал настороженно, когда Сынхен отъезжал с места парковки. - Сюрприз, - улыбнулся Чхве и скосил глаза на притихшего Джиена. - Ты меня боишься? - Еще чего, - фыркнул Квон. - А стоило бы, - вроде и сказано шутливым тоном, но у Джиена перед глазами пронеслись все выходки, которые он себе позволял, пока Сынхен лежал в больнице. Смеяться как-то не хотелось. Те пятнадцать минут, которые заняла поездка, они не разговаривали, хоть Джиену и очень хотелось спросить, чего Сынхену от него надо. Когда машина остановилась возле жилого дома, Квон не вытерпел: - Зачем ты меня сюда привез? Чхве некоторое время молчал, словно подбирая слова. - Мне прописали восстанавливающую гимнастику. Хочу, чтобы ты мне с ней помог. Фраза "ты правда думаешь, что я на это куплюсь?" отразилась на Джиеновом лице достаточно четко. Тем не менее, он нервно сглотнул и осторожно кивнул. - Хорошо, я тебе помогу. Сынхен, честно сказать, уже приготовился быть посланным, но удивленно моргнул и вышел из машины. Квон последовал за ним. В квартире Сынхен сразу повел Джиена за собой вглубь комнат. Тот послушно переставлял ноги, понимая, куда они идут. В спальне он так же безропотно позволил подтолкнуть себя к кровати, и согнал с себя оцепенение, только когда понял, что задумал Сынхен. - Ты что делаешь? Пусти! Не надо! - но одна рука уже была привязана к кровати, Квон безуспешно дергал ею, только веселя Сынхена. Вторую руку перехватили и так же привязали к изголовью. - Вот так. Теперь ты поймешь, что я чувствовал. - Что ты имеешь в виду? Сынхен, что ты задумал? - голос Джиена немного дрожит от едва сдерживаемых эмоций. Особенно, после того, как он увидел в руках Чхве большие ножницы. - Не дергайся, я не хочу тебя поранить. С губ Квона сорвался нервный смешок, когда он увидел, что Сынхен разрезает надетую на нем футболку. Несколько уверенных движений, и некогда любимая вещь полетела на пол обрывками цветной ткани. Оставшись только в джинсах, Джиен покрылся мурашками от холода. Все-таки за окном была середина осени, а в квартире еще не включили отопление. - И что теперь? Изнасилуешь меня? - говорить с вызовом в таком положении не очень получалось. Хоть и было страшно, Джиен на самом деле не мог поверить, что Сынхен может сделать ему что-то плохое. У того слишком добрые глаза. - Морально, - уточняет Сынхен, предусмотрительно убирая ножницы подальше. Когда он садится сверху на его бедра, Квон окончательно уверяется в том, что сейчас начнется. И уже только это осознание, против воли начинает его заводить. В кровь поступает огромное количество адреналина, все чувства обостряются. Сынхен еще просто сидит, только смотрит, а Джиен уже тяжело дышит, залившись румянцем. Чхве рассматривает его пристально, вглядывается в каждую черточку, вбирает в себя малейшее трепетание ресниц. Квон хочет попросить прекратить все это, но это значит моментальный и безоговорочный проигрыш. А поражения он не хочет, не смотря на то, что понимает: заведомо на него обречен. Когда Сынхён тянется, чтобы убрать мешающие пряди волос со лба, Джиен малодушно зажмуривается. Так прикосновения, даже самые незначительные, становятся ещё ощутимее. Вот Сынхён проводит пальцами по его лбу, носу, от переносицы до самого кончика, оглаживает скулы и обнимает ладонями его лицо, как будто собирается поцеловать. Но уже через несколько мгновений ладони перемещаются на шею, плечи, легко оглаживают грудь и замирают по бокам от живота. - Ну, каково оно – чувствовать себя зависимым от кого-то? - Сынхен … - Нравится? Или хочешь прекратить? Ничего не болит? Не зудит? Лежать удобно? - Сынхен … - Есть не хочешь, кстати? Я мог бы тебя покормить. С ложечки, конечно. Как маленького. - Сынхен, прекрати, я … - Ты – что? Хочешь признать себя мелким засранцем, которому доставляло удовольствие прикалываться над недееспособным человеком?! - То есть, - шепчет Джиен. – Ты действительно воспринимал все именно так? - А как ещё я должен был все это воспринимать? - Хреновый из меня развлекатор … - словно не слышав, продолжает Квон. Сынхён смотрит, как он отводит взгляд в сторону, и ловит себя на понимании того, что так и не убрал ладони с его живота. Наоборот даже, продолжает машинально поглаживать гладкую горячую кожу. Джиен же как раз очень хорошо обращал на это внимание, поэтому судорожно пытался как-то отвлечься от прикосновений. - Почему за все время госпитализации к тебе не приходил ни один посетитель? Руки Чхве немного вздрагивают, но тут же продолжают свое движение, уже более настойчиво. «Хочет уйти от неприятной темы», делает вывод Джиен, запрещая себе поддаваться ласке. Но куда там. Ладони перемещаются выше, и Сынхен наклоняется, почти касаясь носом Квоновой щеки, так близко, что чувствуется горячее дыхание. Джиен чувствует, что весь покрывается мурашками. Чхве так близко, что даже через его свитер чувствуется жар тела, не говоря уже о том, что он плотно прижимается к паху Квона. Держаться становиться почти совсем невозможно. - Не хочешь говорить. Я так и знал, - Джиен сглатывает, когда пальцы Сынхёна несильно сжимают его сосок, но упорно продолжает говорить. – Поэтому даже спрашивать не стал, просто пытался поддержать и развеселить. Шутки у меня дурацкие, признаю. - Дурацкие, - повторяет Сынхён, на этот раз таки касаясь кожи на шее губами. Легко, хотя хотелось сильнее и ближе. Джиен резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Слишком хорошо. Неужели ему действительно так мало нужно, чтобы потерять всякую связь с действительностью? - Дурацкие! Да ты хоть представляешь, что это такое, когда тебя оставляют один на один со стояком, без малейшей возможности справиться с этой проблемой?! – одновременно с этим Сынхён накрывает ладонью напряженный член Джиена, и того выгибает навстречу. – Хочешь испытать такие непередаваемые ощущения? Джиен жмурится, тяжело дышит, но находит в себе силы для злобного прищура. - Сам виноват! Думаешь, я не видел, как ты пялился на ноги Бом?! - Да при чем здесь ноги? – уже почти рычит Чхве. – Ты, мелкий засранец, хоть представляешь, как мне было хреново? - А ты хоть представляешь, как было хреново мне, тупой болван?! – Джиен уже почти в голос орет, дергается, пытаясь столкнуть с себя Сынхёна. Чхве замирает, немного отстраняется, удивленно заглядывая в злое обиженное лицо. - Джиен? Джиен, ты что, ревновал? – Квон закусывает губу и отворачивается, но Сынхен обнимает ладонями его лицо и заставляет смотреть на себя. - Идиот, - бормочет Квон, так, что даже не понятно, кого именно он имеет в виду. Сынхен поглаживает его пальцем по щеке, наклоняется, и, наконец, в первый раз целует в губы. Джиен отвечает на поцелуй с такой одержимой жадностью, как будто от этого зависит его жизнь. Он снова дергает связанными руками, но Сынхен не обращает внимания. Весь его мир сжимается до мягких податливых губ и осознания того, что надо было сделать это раньше. Намного раньше. Когда Чхве немного отстраняется, Квон делает судорожный вздох и снова слепо тянется к нему губами. Сынхен больше не заставляет себя ждать. Джиену хочется смеяться и лить слезы одновременно. Хочется обнимать и целовать бесконечно долго, хочется оттолкнуть и отпинать за все свои обиды. За то, что так долго тянул. - Болван, ты болван, Чхве Сынхен. Развяжи меня. - Нет, - он снова садится ему на бедра и оценивает открывшуюся картину. Джиен возбужден настолько, что непроизвольно подается бедрами вверх, выгибается под взглядом, как кот. Сынхену нравится. Он поднимается на ноги и медленно расстегивает Джиеновы джинсы, стаскивает их вместе с бельем, не встречая сопротивления. Квон дрожит, Чхве едва удерживается от того, чтобы не прикасаться к его члену. Еще рано, он не хочет, чтобы все закончилось так быстро. По этой же причине с себя он снимает только свитер. Джиен разочарованно выдыхает, понимая, что Сынхен не намерен спешить. Но все мысли вылетают из головы, когда его снова целуют. - Сынхен ... - жалобно выдыхает Квон, но ладони и губы все так же медленно скользят по телу, намеренно обходя вниманием самые важные участки. - Сынхен, пожалуйста ... - уже почти плаксиво. - Ты меня не слушал, - припечатывает Чхве. От очередного поцелуя в шею Джиен тихо и жалобно стонет. От этого звука Сынхену едва не сносит крышу. Он ощутимо царапает кожу на боках Квона и ложится сверху, вжимаясь в горячее дрожащее тело. Джиен тут же обнимает его бедра ногами, не дает отстраниться. Толкается и трется так, что Сынхен вынужден кусать губы, сдерживая стоны. - Ты же тоже этого хочешь, - сдавленно шепчет Джиен. - Перестань мучить нас обоих. Сынхен пытается успокоить дыхание, но он слишком хорошо чувствует жар от паха Квона. Это сводит с ума даже через одежду. Джиен мученически стонет, когда он выпутывается из объятий, но затихает, понимая, что Сынхен просто снимает с себя остатки одежды. Когда он достает из тумбочки баночку смазки, Джиен сам раздвигает согнутые в коленях ноги. Сынхену кажется, он еще никогда и никого не хотел так сильно. После всего, что между ними было, желание только усиливалось, накапливалось, преобразуясь в злость и раздражение. Пока все не дошло до того, что есть сейчас. Первый палец входит в Джиена почти свободно, вызывая у того нетерпеливую дрожь. Со вторым уже сложнее, Квон закусывает губу, привыкая к дискомфорту. Через некоторое время Сынхен добавляет третий палец, одновременно освобождая руки Джиена. Тот шипит от дискомфорта в затекших онемевших конечностях и негромко вскрикивает, когда Сынхен находит нужную точку в его теле. Чхве как может старается подготовить Джиена лучше, но все равно тот болезненно морщится, когда он медленно входит. Квон цепляется за его плечи слабыми руками и тяжело хрипло дышит. - Джиен?.. - Все в порядке. Просто дай мне минуту. Сынхен упирается лбом ему в плечо, стараясь хоть немного отвлечься от навязчивого желания двигаться. Но не выдерживает. Подается немного назад и снова вперед. От этого движения Джиен под ним выгибается и выдыхает: - Еще. Сынхен приподнимается на дрожащих руках, коротко целует Квона в губы и начинает двигаться. *** Сынхен не может уснуть. Во многом из-за дрожащего рядом Квона. Тот жмется ближе, кутается в одеяло, но все равно не может согреться. Почему-то вспоминается, как Джиен поддерживал его в первые дни после того, как сняли гипс. Чхве тогда почти не мог ходить самостоятельно, и Квон всегда был рядом, чтобы в своей обычной бесцеремонной манере поддержать и заставить двигаться к выздоровлению. Джиен снова крупно вздрагивает, и Сынхен со вздохом заставляет себя подняться с кровати. Когда он возвращается, тот свернулся в клубок, укрывшись одеялом с головой. - Джиен... Джиен, проснись, - Сынхен тянет его за руку, и Квон медленно садится, едва приоткрывая заспанные глаза. - Подними руки, - Джиен медленно слушается. Сынхен кое-как натягивает на него мягкий теплый свитер, и Квон тут же снова падает на кровать. Возможно, он и не просыпался. Сынхен одевает на ледяные Джиеновы ноги носки и, укрыв себя и Квона одеялом, снова засыпает. Первое, что чувствует Джиен утром - чувство тепла и уюта. Это странно, потому что обычно он мерз по ночам, как бы тепло ни одевался. Но стоит буквально немного шевельнуться, сгоняя остатки сна, и он все вспоминает. Сынхен спит рядом, под тем же одеялом, поэтому так тепло. А еще на Джиене незнакомый свитер и носки, хотя он не помнит, чтобы одевался. Неужели тоже Сынхен постарался? Квон прячет широкую довольную улыбку под одеялом и придвигается немного ближе, намереваясь еще подремать. Но уснуть так и не вышло. Наоборот, чем дольше Джиен лежал с закрытыми глазами, тем сильнее становилось чувство горечи и паники. Квон чувствовал себя воришкой, который крадет чужое тепло, не спрашивая разрешение у хозяина. Казалось, если Сынхён сейчас проснется, Джиен тут же умрет от стыда. Решение пришло спонтанно. Осторожно, чтобы не дай Бог не разбудить, Квон вылез из-под одеяла, надел джинсы и на носочках вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Когда Сынхён проснулся, вторая половина постели была уже холодной. *** Сынхен к нему больше не пришел. Конечно, не пришел. Джиен даже не удивился, только окунулся с головой в работу, набирая все больше и больше дежурств, чтобы, приходя домой, просто валиться в постель и выключаться до звонка будильника. И то, коря себя за слабость, кутаться в Сынхенов свитер. Но все равно мерзнуть. К концу третьей недели он уже вполне напоминал зомби с запавшими щеками и черными кругами под глазами. Даже посторонние люди заметили его состояние. Главврач в ультимативной форме приказал ему взять несколько дней выходных, чтобы отоспаться. - Последний твой пациент на сегодня, Квон, - старший по смене протягивает Джиену карточку. - Почти постоянный клиент, но на этот раз ничего серьезного, ты справишься. Джиен рассеяно кивает, не глядя принимая документы. - Проходите, присаживайтесь на кушетку. Что Вас беспокоит? - не глядя на вошедшего, Джиен забивает дату и время посещения, заглядывает в карточку. - Эм, Чхве Сынхен? Джиен переводит взгляд на сидящего на кушетке парня и пытается сохранить непроницаемое выражение лица. Сынхен неуверенно улыбается, и это никак не вяжется с окровавленной рукой, которую он прижимает к груди. - Что с тобой опять случилось? - вздыхает Квон, подходя ближе. - Вот, - Чхве протягивает руку, с кончика порезанного пальца лениво соскальзывает алая капля. Джиен страдальчески закатывает глаза. Пока Квон промывает рану, Сынхен тихо шипит из-за неприятных ощущений. - Рана не очень глубокая, швы накладывать не нужно, - Джиен достает упаковку стерильного бинта. - Вот скажи, почему ты постоянно ранишься? Почему не бережешь себя? - Почему у тебя постоянно холодные руки? - в тон ему спрашивает Сынхен. - Если ты мерзнешь, почему не одеваешься теплее? Джиен молчит, только чуть сильнее необходимого дергает бинт. Отвечает он уже закончив перевязку: - Я мерзну, потому что меня никто не греет. Квон удивленно выдыхает, когда Сынхен обнимает его за талию и тянет на себя, заставляя усесться к себе на колени. - Можно, тебя буду греть я? - сжимает объятия сильнее, прижимается щекой к чужой груди. Джиен сопит ему в макушку и невпопад спрашивает: - Рука болит? Выписать тебе обезболивающее? Сынхен отрицательно мотает головой. - Джиен, пойдем на свидание? - Свидание? - шепотом переспрашивает тот, вцепившись пальцами в Сынхеновы плечи. - Ты мне очень нравишься. Давай встречаться? - Тебя уже, что ли, накачали лекарствами? - Джиена, - хватка Чхве становится почти болезненной. - Почему ты ушел? Я сделал что-то не так? Квон нервно хихикает. - Ты меня изнасиловал. - Морально, - уточняет Сынхен. - Давай. - Что? - Давай пойдем на свидание. Давай будем встречаться. Я хочу этого. Джиен зарывается пальцами в темные волосы и заставляет Сынхена посмотреть на себя. Вглядывается в его лицо и прикасается к губам в легком поцелуе. - Пойдем, начнешь выполнять свои обязанности парня. - Это какие же? – вопросительно выгибает бровь Сынхён. - У меня впереди четыре выходных. Мне велели отоспаться. Будешь моей грелкой. - Договорились, - улыбается Сынхён. – Я всегда готов.