Sledgehammer

      — А ты не такой, как все, — пьяно ухмыльнулся Кирк.       — Что, прости? — бесподобно вскинув брови, поинтересовался Боунз.       — Ну, знаешь, они все такие: «Вау, красавчик, Джим Кирк, бла-бла», а ты так и сидишь бревном, даже если я пытаюсь с тобой пофлиртовать, — неловко взмахнув стаканом с бренди, пояснил Джим и засмеялся, когда алкоголь выплеснулся ему на майку. — Серьезно, почему? Я тебе не нравлюсь? — Лео устало закатил глаза и вернулся к написанию курсовой.       — Если ты напился, это не значит, что должен быть свиньей, я смирился с тем, что, когда тебе не удается подцепить кого-то на ночь, ты тащишься ко мне, но избавь меня вот от этого бреда.       — А ты мне нравишься, ну, знаешь, весь такой из себя серьезный, строгий доктор, — игриво продолжил Джим и попытался подняться с постели, зацепился за свисающее одеяло и с грохотом рухнул на пол лицом вниз, бокал звонко стукнул по ламинату и закатился под стол, Кирк сдавленно застонал, привставая на руках.       — Почему я вообще вожусь с тобой? — ворчливо бросил МакКой, поднимаясь из кресла и подходя к качающемуся приятелю.       — Потому что я тебе нравилюсь? — хмыкнул Кирк, позволяя Боунзу обнять себя за талию и поставить на ноги.       — Не дождешься.

***

      — Доктор МакКой, я говорю совершенно серьезно! — пафосно выкрикнул Джим. Леонард закатил глаза и прикрыл их рукой.       — Я даже не буду спрашивать, как ты оказался в моей комнате, почему ты стоишь в моей ванной и в моих трусах, — от абсурдности ситуации Боунзу захотелось проснуться. Ведь это наверняка какой-то дебильный сон, не более того.       — Я пришел пока ты спал, — засовывая себе в рот его зубную щетку, буднично оповестил Кирк и легко пожал плечами. — Может, ну, хотя бы попробуем?       — Нет! И оденься, Бога ради, Джим!

***

      — А как же поцелуй на ночь? — капризно протянул Кирк, растягиваясь под теплым мягким одеялом в чужой кровати.       — В лоб? — хмыкнул Лео, убирая пустые ампулы из-под лекарств со стола.       — Вот и вся любовь, — обиженно хныкнул Джим, отворачиваясь к стене и натягивая одеяло по самый подбородок. — Я твой пациент, ты должен ухаживать за мной, а ты… В тебе нет никакого чувства ответственности.       — Если бы у меня не было чувства ответственности, то ты бы до сих пор валялся у меня под дверью без сознания, с лихорадкой и температурой тридцать девять, так что не ной и скажи мне спасибо, — проворчал МакКой, надеясь, что хоть сейчас его персональная кара Божья уснет и оставит его в покое, дав спокойно закончить диссертацию.       — А я бы поцеловал, — издевательски ухмыльнулся Кирк.       — Да не дай Бог! — воскликнул Боунз, искренне ужаснувшись перспективе и тут же прикусил язык, потому как Джим подозрительно затих и даже перестал вертеться на постели. Выдержав целых две минуты молчания приятеля, Лео все-таки неуверенно окликнул его.       — Неужели все настолько плохо? — с какой-то едва различимой грустью усмехнулся Кирк.       — Джим, я не это имел в виду…       — Я понял, Боунз, все нормально.

***

      — Если бы я умер, ты бы даже не всплакнул! — притворно возмутился капитан и улыбнулся.       — Если бы ты умер, я бы спустился туда, где греется на раскаленных камешках твоя жалкая душонка и убил бы тебя еще раз, — со смешком отозвался МакКой и прижал к губам стакан со скотчем, Джим сопроводил это каким-то странным взглядом и безмятежная улыбка незаметно растаяла, заменяясь грустной усмешкой. Парень неуверенно покрутил свой бокал в руках и снова посмотрел на приятеля.       — А если серьезно? — вдруг спросил он и по тону Лео неожиданно понял, что тот не шутит. Они не любили разговаривать на такие темы, которые заставляли чувствовать себя уязвимыми, не потому что боялись осуждения или старались скрыть что-то друг от друга, наоборот, когда такие мысли появлялись хоть у одного, то они делились этим, потому что привыкли, что кроме них самих у них никого нет. Никого, кто бы понял, выслушал, без осуждения или призвания обратиться к тому, что это не логично. Но такие разговоры, как правило, меняли весь курс наметившейся пьянки и, в итоге, они уходили из бара вдвоем, изрядно накачавшиеся, и просто валились спать у МакКоя, потому что его квартира была почему-то всегда ближе. А на самом деле потому, что Джим привык считать любое жилье Боунза и своим тоже. — Что бы ты делал, если бы я умер?       — Заканчивай, испортишь весь вечер, — пробурчал Лео в стакан, старательно не обращая внимания на этот всепонимающий и всезнающий взгляд.       — Может, хоть тогда, ты бы признал, что я тебе нравлюсь, — вздохнул Кирк, подзывая бармена и заказывая целую бутылку, потому как уже сам понял, что вечер все-таки испорчен.       — Я не говорил, что ты мне не нравишься, — устало бросил доктор и повел плечом, оборачиваясь к другу. — Просто ничего не выйдет.       — Не узнаешь, пока не попробуешь, — тут же с готовностью выпалил парень и ухмыльнулся.       — И не подумаю, потому что знаю, Джим, — серьезно проговорил МакКой. — Давай не будем все портить, ладно?

***

      — Кто она? — вопрос обрушился на Леонарда как только он зашел в квартиру. Обрушился злым голосом Кирка и мраморной плитой одновременно, хотя бы потому, что Джим брезгливо держал в руках черный женский лифчик размера так третьего.       — Где ты это взял? — искренне удивился Боунз, захлопывая за собой дверь и с недоумением пялясь на находку друга.       — Под твоей кроватью, — безмятежно отозвался парень и снова зло спросил: — Так кто она?       — Слушай, я даже не буду спрашивать какого черта ты делаешь в моей квартире в десять утра пьяным в стельку, но на кой ты полез под кровать, объясни мне?       — Хотел спрятаться и напугать тебя, а нашел вот это, — держа лифчик на вытянутой руке, Джим помахал им перед приятелем.       — Ну и Бог с ним, ты знаешь где стоит утилизатор, — отмахнулся от него МакКой, проходя в кухню, разделенную с гостиной всего одной невысокой перегородкой.       — Ты что баб сюда водишь?       — Прошу заметить, что это моя квартира.       — Какого черта? — возмутился Кирк, кидая несчастный бюстгальтер в утилизатор.       — Джим, я взрослый мужик, почти сорока лет отроду, чему ты удивляешься? Ты сам каждый день спишь с разными, я тебя не осуждаю, — пожав плечами, бросил Боунз и принялся раскладывать продукты, принесенные из магазина, по полкам холодильника.       — Просто секс не забывает свои вещи у тебя дома, — тоном знатока оповестил его Кирк, проходя в кухню и принимаясь рыться в пакетах в надежде, что найдет что-нибудь и для себя, например, вот эта бутылка холодного пива определенно для него. Стоило только Джиму протянуть к ней руки, как Леонард тут же ударил его по пальцам. — Эй!       — Проспись иди, — рыкнул на него МакКой, убирая бутылку от греха подальше. — Вот, считай, что эта забыла. Я что, по-твоему, должен сидеть и ждать, пока на меня свалится любовь всей моей жизни, в которую я уже лет десять как не верю?       — А я верю, — глухо буркнул Кирк и, пьяно вздохнув, шатаясь, поплелся в спальню под укоризненный взгляд Леонарда.

***

      — Ты что решил здесь поселиться? — раздраженно поинтересовался Боунз, наблюдая как Джим в его собственных штанах запихивает свои вещи в его стиралку, сжимая при этом одной рукой зубную щетку, которую сам же притащил и гордо поставил рядом с его, МакКоя, щеткой.       — Хорошая идея, — сонно откликнулся Кирк, выбирая режим стирки, и продолжил вяло чистить зубы.       — Джим, я покупал диван не для того, чтобы спать на нем в то время, как у меня в спальне есть шикарная кровать. Купи себе раскладушку.       — Зачем? Когда у тебя в спальне есть шикарная кровать, — усмехнулся парень, прополоскав рот. — Тебя никто не заставлял ночевать на диване, ты можешь спать со мной, — окинув Лео лукавым взглядом до невозможности голубых глаз, закончил он, тот же лишь фыркнул и отвернулся.       — Не дождешься.

***

      — Я хочу переехать к тебе, — тихо, почти шепотом, пробормотал едва открывший глаза Джим, МакКой сонно покосился на него из своего кресла приставленного к окну, за которым властвовала безоблачная ночь. Свет полной луны наполнял помещение серебристыми лучами, так что Лео давно выключил основной свет в палате, мониторы и датчики распространяли мерное приглушенное сияние.       — Не понял? — брякнул доктор первое, что пришло на ум его уставшему мозгу. Он одновременно и не расслышал, и не осознал, чего от него хочет друг. Точнее, ментальная защита сработала как фильтр, разум просто отказывался понимать и принимать то, что услышал.       — Я хочу переехать к тебе, — терпеливо повторил Кирк, голубые глаза наполненные светом луны сияли так же ярко, как показания на мониторах, бледное, чуть осунувшееся лицо больше не напоминало восковую маску, что, несомненно, радовало. Леонард автоматически перевел взгляд на показание сердечного ритма, но нет, Джим был абсолютно спокоен, произнося такую чушь, от которой МакКою тут же захотелось откреститься. Полить друга святой водой, осенить крестным знаменем и помолиться за покой его души.       — Джим, мы это уже обсуждали, — устало вздохнул доктор и сдавил пальцы на переносице, надеясь таким образом хоть немного унять тупую ноющую головную боль и взбодриться. От слов Кирка становилось одновременно одиноко-тоскливо и приятно-тепло. Да только Лео давным давно большой мальчик и понимает, что нихрена из этого не выйдет.       — Боунз, перестань, я только что умер, неужели ты думаешь, что после такого я буду шутить? — досадливо поморщился Джим и попытался принять сидячее положение, ослабевшие от долгого сна руки почти не слушались, но он с редкостным упорством продолжал на них опираться, пока не смог, наконец, сесть и снова уставиться прямо МакКою в глаза, от чего тот лишь фыркнул и отвернулся к окну. — Я хочу переехать к тебе, и если ты мне не разрешишь, то я сделаю это сам, — самоуверенно продолжил парень.       — А это уже взлом с проникновением, — язвительно отозвался Леонард, тем не менее, поворачиваясь к нему. Кирк усмехнулся и покачал головой, снова с надеждой пытая МакКоя взглядом. Честно говоря, от этого взгляда хотелось застрелиться. И не новеньким фазером, а старым добрым дробовиком. Чтоб наверняка. Слишком много боли, печали и тоски он успел почувствовать, пока эти голубые глаза были закрыты. И слишком много мольбы было в них сейчас.       Они давно привыкли держаться вместе, давно привыкли к тому, что кроме друг друга друзей у них нет, со времен кадетства, когда Кирк менял девушек как перчатки, а Лео сутками просиживал за учебниками, потом в лазарете, а потом при написании собственных работ. Со времен первого полета, первого предательства ближнего, первого боевого ранения, когда МакКою хотелось просто задушить Джима на месте.       Давно привыкли к тому, что по-настоящему во всем бескрайнем космосе есть только они вдвоем.       — Не хочу, умирая в следующий раз, снова испытывать это чувство… сожаления, Боунз, — серьезно, с грустью смотря на друга, проговорил Кирк и мягко улыбнулся. — Дай мне шанс, один, облажаюсь — и делай со мной, что хочешь, — легко помотав головой, закончил он и выжидательно уставился на Лео, от резких движений голова немного закружилась, но это вызывало лишь небольшую досаду. Он устал раз за разом слышать «нет». А теперь ко всем тем чувствам, что уже плескались внутри, добавился еще и страх. Страх перед смертью, страх перед временем, страх того, что не успел. Не успел сказать, не успел прикоснуться, не успел показать, каким может быть, когда по-настоящему любит. Не успел позволить себе стать действительно счастливым. Не успел почувствовать себя любимым. Не успел быть. Всегда везде спешил, всегда был первым во всем, за что брался, всегда добивался своего любой ценой, а здесь проигрывал по всем пунктам и не подходил по всем статьям. Боялся сказать в открытую, разрушить так необходимую дружбу, сломать остатки доверия и преданности. Но кто-то предан кому-то, а кто-то кем-то. Слишком легкомысленный, слишком непостоянный и быстро устающий от размеренного темпа жизни, к которому так всегда тянулся МакКой. Слишком юный и рьяно рвущийся вперед, оставляющий позади все, что может тянуть ко дну. Слишком спешащий жить, объять необъятное и попробовать все, до чего могут дотянуться его загребущие лапы. И в нем все слишком, слишком много эмоций, ураганом захватывающих всех, кто попадается в радиусе досягаемости. Слишком добрый и открытый, абсолютная противоположность всему тому, что есть в Леонарде. Возможно, только именно поэтому они до сих пор вместе, спустя три года академии, спустя год в космосе и спустя одну смерть, разделившую жизнь на до и после. После того, как МакКой трясущимися руками расстегнул молнию на матовом голубоватом мешке, отказываясь верить в то, что увидит тело покойного друга. Самым большим страхом последних двух лет для него было увидеть смерть Джима, так что теперь, «после», Лео вообще мало чем можно напугать.       Только, разве что, самим Джимом Кирком.       — Боунз, один шанс, и я обещаю тебе, ты больше никогда не услышишь от меня ничего подобного, — тем временем, замечая задумчивость приятеля, повторил Джим. МакКой сквозь силу постарался сосредоточить на нем свой взгляд и присмотрелся, сейчас Кирк выглядел абсолютно таким же собранным и серьезным, каким был только в случае, если его экипажу что-то угрожало. Леонард снова устало вздохнул и хмыкнул, ехидно посмотрел на друга и поднялся с кресла, подойдя ближе, он навис над Джимом и одной рукой уперся в подушку рядом с его головой.       — Мне хватило одного развода, Джим, я надеюсь, ты это понимаешь?       — Я не брошу тебя.       — Почему я?       — Потому что я люблю тебя, вот видишь, я сказал это, — усмехнулся парень, продолжая вглядываться в чужие темные глаза и сдерживая рвущее сердце желание коснуться тонких побледневших от усталости губ.       — Один шанс, Джим. Всего один и то, только потому, что ты все-таки умудрился умереть в мою смену…

***

      Честно говоря, день не предвещал ничего плохого. Ну, то есть что-то гадское случалось каждый день, но сегодня ничего выходящего за рамки того хренового, к чему он привык, не ожидалось. Скучная бумажная работа, которая, как всегда, копилась целый месяц и решалась лишь в последних числах, была почти выполнена. Никого сегодня на него не стошнило, никто не испачкал его белоснежную форму своей зеленой/красной/серой кровью и даже Кирк за весь день прислал всего одно единственное сообщение с вопросом об ужине. Солнце клонилось к закату, Леонарда МакКоя клонило в сон, не смотря на выпитые десять кружек кофе, что, конечно же, плохо скажется на его сердце. И вроде бы все хорошо и радужно, и продолжало бы так быть, если бы не звонок из департамента и следующий за ним звонок Джима, что каким-то нервничающим голосом просил его приехать домой как можно быстрее. Желательно вот прямо сейчас транспортироваться в квартиру, потому что он требуется ему срочно. Очень-очень срочно, Боунз, пожалуйста, давай быстрее.       Влетая домой, Лео ожидал увидеть там что угодно, вплоть до захваченного инопланетянами Джима Кирка привязанного к стулу или не увидеть самой многоэтажки в принципе, потому что Джим каким-то образом умудрился взорвать ее/запустить в космос/сжечь — нужное подчеркуть. Но он определенно не ожидал увидеть спокойно потягивающего за стойкой виски Джима Кирка в полном обмундировании. Первой мыслью было то, что кому-то в соседней галактике понадобилась помощь и их сейчас опять отправят в нееб… неизвестные дали, дабы спасти уверенно вымирающий вид ромуланских мухоморов. Но вспомнив, что до сдачи их звездолета осталось еще две недели МакКой успокоился. Здесь определенно было что-то другое. Если бы кто-то погиб, то на церемонию пригласили бы и его, но никаких писем с пометкой R.I.P. он не получал, так что этот вариант тоже отметался. А то, с какой глухой тоской на него посмотрел Джим и вовсе едва не вывело Лео из строя. Случилась катастрофа, не иначе, потому что в противном случае Кирк бы не выглядел так. Разбитым, побитым и опущенным.       — В чем дело? — сходу спросил МакКой, стараясь, пока что во всяком случае, ближе не подходить. Иногда Джим был расстроен непосредственно им и тогда несчастному Леонарду приходилось терпеть достаточно громкие крики своего капитана и, по совместительству, бойфренда, а после запущенной, в последнюю из их ссор, бутылки скотча Боунз пытался держаться на расстоянии, как только видел, что парень не в духе и что, возможно, это его вина, хоть он еще и не понял, как вообще к этому причастен.       — Они сняли тебя с корабля, — тихо отозвался Кирк и снова немигающим взглядом уставился на свой стакан. МакКой сначала вообще не понял о чем именно говорит Джим, а когда понял, то мысленно дал себе подзатыльник.       — В смысле сняли? И куда ты ходил в таком официозе? — все же приблизившись и достав второй бокал, поинтересовался Лео, плеснул и себе виски, выпил залпом пятьдесят и налил еще.       — Они вызвали меня, чтобы попросить не препятствовать твоему временному отстранению, — горько хмыкнул парень и покачал головой. — Как будто бы мое мнение для них что-то значит.       — А теперь объясни по порядку, — попросил Боунз и сел напротив парня на высокий стул.       — То, как ты вернул меня… Они хотят, чтобы ты разработал вакцину на основе крови того психа, который пытался нас всех уничтожить. Наверное, хотят наделать нам еще кучу таких же, как Хан, словно нам мало того, что семьдесят три человека-сосульки лежат где-то на одной из баз Звездного Флота.       — Я отдал им все свои наработки, на Земле полно выдающихся генетиков, они могут сделать эту работу и без меня, — нахмурившись, пробормотал МакКой.       — Я ничего в этом не понимаю, знаю только то, что «если доктор Леонард МакКой уже смог сотворить одно чудо, то он сможет сотворить и еще одно — вывести вакцину на основе крови носителя». Они ясно дали мне понять, что не отпустят тебя, три года, пока нас не было, как ты говоришь, многие выдающиеся генетики бились над этим и ни у кого не получилось зайти дальше твоих разработок, но им нужно не это, разовое введение обеспечивает разовую регенерацию тканей, после чего кровь восстанавливается, подстраиваясь под тело носителя, и становится обычной, человеческой, а им нужно чтобы ты придумал, как делать из людей суперсолдат по типу Хана и его команды.       — И с чего они решили, что я могу это сделать? — скептически выгнув одну бровь, бросил Боунз, уже понимая, что даже ста пятьюдесятью сегодня не ограничится и что спокойный вечер с ужином возле телевизора накрылся медным тазом.       — Никто бы не додумался до этого, только ты, благодаря чему смог «оживить мертвое тело и заставить его регенирировать» — цитирую. Это они обо мне, если ты не понял, — поморщился Джим, придвигая бутылку ближе к себе и борясь с сидящим внутри отчаянным парнем подталкивающим его нажраться в слюни. Леонард кинул на него сочувствующий взгляд, он помнил, как долго ему пришлось объяснять все ученым из департамента, как долго его еще потом доставали звонками и расспросами, но в какой-то момент это прекратилось, так что и сам МакКой уже забыл про то, что когда-то сделал, так называемое, чудо. То есть, про само чудо-то он забыть не мог, оно сидело напротив него каждый день и смотрело своими широко распахнутыми глазами, а вот про то, как это получилось он не думал. — Так что они ясно дали понять, что следующая пятилетка пройдет без тебя, — тихо закончил Кирк, лихо прикладываясь к бутылке, морщась, глотал огненный виски прямо из горла. Боунз молчал, не противоречил и не отговаривал, просто сидел и смотрел. Пока еще не понимая, чем все это может обернуться.       — Ну подумаешь, пять лет, разберусь с этим за год и присоединюсь к вам, нашел над чем страдать, представишь, что у тебя отпуск, отдохнешь, я отдохну от тебя, и всем хорошо, — притворно радостно съязвил Лео, все же отбирая у приятеля бутылку и доливая себе в бокал, делал вид, что не замечает яростного взгляда враз посиневших от гнева глаз.       — Ты издеваешься? — прошипел Джим, сжимая ладонь правой руки в кулак и желая врезать так не вовремя решившему поехидничать доктору. — То есть тебе плевать? Мы улетим на пять лет, а ты будешь здесь наслаждаться жизнью?       — Джим, не драматизируй, — досадливо поморщился Лео, отворачиваясь.       — Ни в коем случае, доктор МакКой, как только составите рапорт об увольнении, я сразу же его подпишу, — припечатал Кирк ледяным тоном и, смерив Боунза презрительным взглядом, ловко спрыгнул со стула.       — Джим, прекрати, если они хотят меня оставить, то они оставят, и ни ты, ни я ничего не можем с этим сделать, — поднимаясь на ноги вслед за другом, проговорил МакКой, но Кирк словно не слушал, уже печатным шагом направлялся к двери с явным намерением уйти куда глаза глядят. — Джим. Джим, Джим, Джим, хей, постой, — перехватив парня за локоть, Леонарду удалось остановить его лишь буквально возле двери, но Кирк упрямо продолжал смотреть в сторону, на стену, на потолок, куда угодно, но не на него. — Мне не плевать, но я ничего не могу поделать, я уже разговаривал с департаментом, буквально за пару минут до того, как позвонил ты, — почти на ухо ему, прошептал Боунз, продолжая удерживать его на месте, не давая сдвинуться. Джим же лишь закатывал глаза и хмыкал. — И мне ясно дали понять, что мое мнение никого особо не волнует, проще согласиться, сделать все быстро и забыть как о страшном сне.       — Как? — тут же со злым ехидством спросил Кирк, все же повернувшись, в синих глазах плескалась ярость, ему хотелось хорошенько заехать МакКою по морде за такое робкое смирение. Что угодно всегда было важнее, чем он, Джим. Что угодно, работа, раньше — учеба, потом наука, и сейчас снова с его мнением не считались, его просто не спрашивали, ставили в известность: «Я остаюсь, потому что я так решил и мне плевать, что ты будешь думать и чувствовать по этому поводу». И как будто не было этих трех лет спокойного размеренного бытия на корабле, как будто ничего не было, он снова должен был бегать за ним, прося быть рядом.       — Не как, Джим, это и был страшный сон, который никак не кончался, и я не хотел бы снова его увидеть, предварительно не нажравшись в хлам, но представь, что это Кобаяши Мару в жизни, тут только один сценарий, так или иначе, я останусь, — вкрадчиво, спокойно, так будто разговаривает с капризным ребенком, коим ему иногда и казался их капитан, проговаривал каждое слово, но Кирк лишь снова горько усмехнулся. — Я люблю тебя, ты доволен?       — Заведомо проигрышных ситуаций не бывает, — язвительно кинул ему Джим в ответ, отступая на шаг назад и высвобождая свою руку. — Если хочешь, всегда найдешь выход. Как минимум три, не факт, что они все тебе будут нравиться, но они будут, а ты ничего не хочешь делать, вот и все!       — Не хочу и не могу это разные вещи! — раздраженно вскрикнул МакКой.       — Наверняка есть какое-нибудь дурацкое правило, которое помнит только Спок и которое поможет нам не отдать тебя, — уже спокойнее произнес Кирк, наконец переходя в стадию глухого расстройства. Вообще все скандалы Джима проходили в несколько стадий: простое упрямство, тихая раздраженность, вспышка гнева плавно переходила в глухое расстройство, после чего шла завершающая — абсолютная меланхолия, и если первые три стадии проходили быстро, то две последние могли длиться по часу, а это, для Джима Кирка, очень и очень долго, учитывая то, как вечно рассеяно его внимание.       — Вот найдешь, тогда и поговорим, — оборвал его Лео. — А пока, дай мне спокойно разобраться со своей работой и покончить с этим как можно быстрее, — устало вздохнул Боунз, внутренне ликуя, что меланхолия, кажется, отменяется.       — Ты ведь даже скучать по мне не будешь, верно? — с интересом и ехидной ухмылкой спросил Джим, прижимаясь спиной к двери и проникая этим своим пытливым взглядом прямо в душу.       — Какой же ты у меня придурок, — проведя ладонью по лицу и стараясь согнать с себя оцепенение, напавшее одновременно со стадией глухое расстройство, МакКой сначала неуверенно, но потом крепче прижал Кирка к себе, успокаивающе мягко гладил затылок и вдыхал родной уже уютный запах на шее. Чувствовал тепло стройного тела, запихнутого в офицерский мундир и думал, что ради такого можно и самому покопаться в Уставе Федерации. Только ради того, чтобы не потерять дом на гребанных пять лет.

***

      — Ты, должно быть, шутишь? — скептически спросил Лео и закатил глаза, когда Джим в ответ лихо улыбнулся и помотал головой. После этого он перевел взгляд на тактично смотрящего на свои ботинки Спока и еще жестче бросил ему: — Это ты помог? Капитан Джеймс Т. Кирк никогда не утруждал себя чтением Устава Звездного Флота, так что я уверен на девяносто девять и девять десятых, что в этой афере побывала твоя остроухая морда.       — Доктор МакКой, при всем уважении, не понимаю, как оскорбление моей личности поможет вам избежать того, что задумал капитан Кирк? — и ухмыльнулся, Боунз готов был поспорить, что ему не показалось, зеленокровный гоблин высокомерно ухмыльнулся. Даже он издевался над несчастным доктором.       — Никак, — тут же довольно выдал Джим и едва не запрыгал от предвкушения. Во-первых, он обожал смущать и раздражать Лео, в разумных пределах, конечно же. Во-вторых, затея действительно казалась ему гениальной. — Боунз, поверь, это единственный способ, мы с коммандером Споком перерыли все когда-либо вступившие в силу директивы.       — Так это все-таки была твоя идея? Обещаю, что как только выйду отсюда, скажу Ухуре о том, что она носит на себе GPS-датчик! — зло буркнул Леонард.       — Только при условии, о котором говорит Джим, коммандование не сможет вас разделить, без вашего личного на то согласия, — тем не менее, не обращая внимания на слова МакКоя, продолжил Спок.       — Они и так не могут меня списать без согласия капитана судна в штате которого я числюсь.       — Да это-то понятно, а то все будет решать только твое желание, сможешь сказать им: «Я полечу в космос изучать новые цивилизации с моим…»       — Даже не произноси это, Кирк, или, клянусь Богом, мой отъезд станет для тебя самым большим желанием, которое ты когда-либо загадывал, — яростно прошипел Лео, поджимая тонкие губы в приступе бессильной злобы.       — Почему? Когда-нибудь тебе бы все равно пришлось это произнести, — засмеялся было Джим, но спустя какое-то мгновение до него дошла и изнанка слов приятеля. — Но ты даже не думал об этом, верно? — в миг помрачнев, спросил Кирк.       — Джим, я был женат…       — Он, что, только сравнил меня со своей бывшей женой? — повернувшись к замершему в коридоре Споку, как бы невзначай поинтерсовался парень.       — Джим…       — Я полагаю, мое личное мнение и вмешательство в ваш разговор на самом деле не приемлемо, с логической точки зрения, учитывая, что вы оба являетесь моими друзьями, я не имею морального права вставать на чью-либо сторону, — кажется, немного смущаясь, выдал Спок, переводя взгляд поочередно с одного на другого.       — О, отлично, — пожал плечами Кирк и, снова повернувшись к МакКою, сложил руки на груди. — Так ты что сравнил меня с бывшей женой? — раздраженно прорычал Джим, Леонард не успевал удивляться происходящему и озвучивать ответы, как парень сам все додумывал, сам все договаривал и сам же потом на это обижался.       — Я не это имел в виду, ладно? — примирительно пробормотал Боунз, да только он знает, что разогнавшийся поезд по имени Джеймс Тиберий Кирк не остановишь, этот мальчишка иногда был жутко упертым, до такой степени, что у Лео просто не хватало порой терпения, чтобы пережить все его заскоки. Когда он соглашался на эту авантюру, то предполагал, что ему придется следить за Джимом, потому что именно он славился репутацией отпетого бабника, но все оказалось куда как хуже, Кирк тут же прибил к его лбу табличку «Занято» и принялся ревносто сторожить территорию, при том успевая хорошенько простирывать мозги бедного доктора как минимум раз в квартал. А так, по-быстрому, не от души, каждый месяц. Как у МакКоя до сих пор хватало на это терпения, он сам не знал. — Почему ты постоянно переворачиваешь мои слова?       — Я лишь говорю то, что они подразумевают, — процедил Джим и прищурился.       — Хорошо, сделаем по-твоему, — сдался Боунз, показательно отступая на шаг назад и поднимая руки. — Пусть будет так, черт с ним.       — Но ты ведь не хочешь? — чувствуя подвох где-то, прошипел Кирк.       — Ты хочешь, ладно? Раз ты хочешь, значит так и сделаем, все, доволен?

***

      — Они еще и черные, серьезно, Джим, какого Дьявола они черные?       — Они не черные, а серебряные с черными бриллиантами, которых на земле осталось совсем немного, и они обошлись мне в целое состояние, так что еще хоть слово и, Боунз, я за себя не ручаюсь.       — Доктор, капитан, у нас все готово, — МакКой подсознанием чувствовал, как Спок наслаждался ситуацией, какое удовольствие ему доставляло видеть испуганного Лео, которого загнал в угол Кирк.       — Сейчас ты капитан, помнишь? — хлопнув приятеля по плечу, бросил Джим и кивнул на мостик новенького корабля, который выйдет в космос всего через какую-то неделю.       — Господи, помоги мне, — устало вздохнул МакКой, нервно одергивая форму и пытаясь отодвинуть панику на дальний план.       — Боунз, успокойся, все будет нормально, ничего не изменится, ну, то есть, изменится, конечно, — покачал головой Кирк и проводил взглядом удаляющегося Спока. — Но я не пытаюсь надеть на тебя наручники или что-то в этом роде.       — Джим, хорошую вещь браком не назовут!       — Знаешь что, я верю в один раз и до конца, это так, как было у моих родителей. Мы вместе уже семь лет, четыре из которых проживаем под одной крышей. Рано или поздно, мы бы все равно к этому пришли, так что успокойся и не драматизируй. У нас все получится.       — Учитывая, что твой отец погиб спустя два года после свадьбы, это хреновый пример.       — Воскресишь меня еще разок, что тебе стоит, — усмехнулся Кирк и, обернувшись по сторонам, быстро поцеловал своего доктора. — У нас все получится, обещаю, один раз и навсегда.       «… как исполняющий обязанности капитана корабля ЮСС Энтерпрайз-А, в соответствии со статьями сто пятьдесят семь и двести девяносто восемь Семейного Кодекса штата Калифорния, а так же директивой номер сто восемьдесят четыре Устава Звездного Флота объявляю вас…»