Sledgehammer

С тех пор, как я увидел, что Боунз умеет управлять той летающей штукой, я загорелся идеей о Капитане МакКое, но так как этого никто не написал, я написал это сам.

Rihanna – Sledgehammer Cari Cari – No War Low Roar — I’ll Keep Coming

— Джим, нет, даже не думай, — нервно осадил МакКой парня, которого даже не видел. Все, что у них было — это голосовая связь. Корабль — коммуникатор. На экране полоской светилась надпись «соединение установлено». Услышав приглушенный хриплый кашель Спока Ухура до боли закусила палец, она статуей застыла в своем кресле, так же, как и все, смотря в темный экран. — Пока мы не вытащим вас, мы никуда не полетим, это не обсуждается, — безапелляционно заявил Леонард, чувствуя, как голос все же дрогнул, он сжал руки в кулаки и сцепил зубы. Хикару, занявший кресло капитана, загипнотизированно смотрел на пейзаж за окном. Он с радостью освободил бы свое место, ибо те решения, которые предстоит принимать И.О. Капитана в ближайшие сутки ему явно не по нраву, не по плечу, и он не хочет потом жить с этим всю свою жизнь, просыпаясь по ночам в холодном поту. Он уже с радостью готов соскочить с этого некогда вожделенного кресла. — Боунз, вы должны, ты сам знаешь, — тихо и хрипло пробормотал Кирк и шмыгнул носом. Ясно, значит, нос тоже разбит и скорее всего у Джима уже все лицо в крови, не только губы и подбородок. Он слышит шипение и знает, когда его Джим начинает вот так шепелявить и шмыгать носом. Кирк не догадывается о мыслях доктора и тихо стонет от боли в микрофон коммуникатора, вытягивая сломанную ногу и пальцами нащупывая пульс на запястье притихшего Спока. — Вам придется нас оставить, приказы Адмирала не обсуждаются, ты его слышал. Освободитесь — вернетесь за нами. — К тому моменту, как мы освободимся, вы будете мертвы, — холодно бросил Хикару, МакКой обернулся к нему и смерил злобным взглядом. — Очень оптимистично с Вашей стороны, мистер Сулу, — пробормотал Джим, заходясь в измученном кашле, перемежающимся с болезненными стонами. Леонарду слышать это было невыносимо, потому что он точно знал, о чем говорит этот кашель, хрипы, стоны, он знал это все и представлял себе в красках, все вокруг него сейчас покрывалось одним единственным цветом — багряным цветом свежей крови. — Боунз, улетайте, сейчас же. — Нет, Скотти, ты может перенести меня к ним? — МакКой чувствовал, как его руки начинают трястись, с ним никогда такого не было, он хирург и все, что у него есть, это его руки, которые должны действовать как отлаженный швейцарский механизм, но сейчас доктор сам себе по состоянию напоминает замерзшее трясущееся желе. — Сигнал слишком слабый, лишь приблизительно, и неизвестно, где вам придется потом искать их, — извиняющимся тоном пробормотал инженер, старательно смотря в пол и переступая с ноги на ногу, никому не хотелось сейчас встречаться с тяжелым давящим взглядом доктора. — Боунз, нет. Улетайте, это приказ, — прошептал Джим, болезненно морщась и опираясь саднящей спиной на колючую стену их со Споком убежища. — Даже не подумаю, — зло выпалил МакКой, подступая ближе к экрану, словно так он мог дотянуться бы до Кирка. — Журнал Капитана, звездная дата двадцать два шестьдесят семь…* — Джим не смей! — исступленно выкрикнул Лео, испуганно оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки среди собравшейся на мостике команды. Но все смотрели куда-то вниз, кто-то болезненно закусывал губы, кто-то, как Ухура, пальцы, а кто-то беспомощно стискивал зубы. — Капитан Джим Кирк, нас с первым помощником Споком взяли в плен на неизведанной планете в секторе Б, Хоккингского радиуса… — Джим! Джим, я прошу тебя, прекрати! — … в соответствии с директивой номер пять Устава Звездного Флота* на время моего отсутствия на корабле, исполняющим обязанности капитана назначается… — Джим… — Старший медицинский офицер лейтенант-коммандер доктор Леонард МакКой, — последние слова Кирк проговаривал с явной болью, выталкивая их из себя, четко, с расстановкой и холодной расчетливостью. Парень поморщился и облизал кровоточащие губы. — Мне жаль, Боунз, — тихо пробормотал Джим, Лео зажмурился, чувствуя вставший посреди горла ком, и сильнее сжал кулаки, ногтями впиваясь в кожу ладоней. Неотвратимый холод страха и отчаяния наступали со всех сторон, окутывая его сплошной пеленой с каждым последующим словом Кирка, ужас, граничащий с паникой, уверенно разрастался внутри, пуская корни все глубже в душу. Корабль не может улететь без своего капитана. МакКой не капитан Энтерпрайзу и никогда им не будет. Он никогда не хотел этого, он никогда не хотел занять место Джима. Пальцы сводило судорогой, доктор ощущал, как его всего трясло словно от холода. — Сулу отличный парень, но сейчас Энтерпрайзу нужен не просто отличный парень, ему нужен капитан, — продолжил Кирк в ответ на молчание Леонарда. И МакКой знал, знал дословно, что дальше скажет его Джим. — Теперь ты капитан, Боунз. Прости. Строчка с белым шрифтом на экране мигнула пару раз и исчезла. МакКой почувствовал, как что-то холодное мимолетно коснулось его щеки. Вся его жизнь оказалось разрушена последней фразой. Одной глупой фразой. Той, за которую другие готовы были бы убить. Той, которую Боунз не хотел слышать никогда в жизни. Все, чего он добился, все то он так любил и берег в течение долгих лет, все это сейчас оседало хрупким пеплом вокруг, заполняя пространство серым и черным. Он давно решил, что они с Джимом это до конца. До того самого последнего конца, когда будет два кресла-качалки, плед и скотч на веранде маленького домика в Джорджии. Он давно решил, что «после» уже не может произойти чего-то столь же ужасного. Он давно решил, что все то, что он получает от Джима будет всегда. Всегда будут сонные объятия по утрам, ворчание за остывший кофе, привычные рутинные вещи, привычные прикосновения, взгляды, фразы. Им давно уже не нужно было что-либо доказывать друг другу, потому что все стало нормальным и постоянным. И Лео думал, что так будет продолжаться всегда. До самого победного конца. Да только конец у них с Джимом всегда явно был разным. И то, что происходило сейчас, как раз было в духе Джеймса Тиберия Кирка. Остаться умирать в плену на только открытой планете, в тот момент, когда его кораблю нужно срочно отправиться в другую галактику, как раз в его стиле. — С нами кто-то пытается установить соединение, — едва разборчиво пробормотала Ухура, тихо всхлипнув и тут же до боли вцепившись пальцами в панель, она возненавидела себя за эту слабость, за то, что кто-то ее слышал. Но никто, казалось, не обратил на это внимания, весь экипаж выглядел как резко осиротевшие дети, которым сказали, что оба их родителя погибли. — Нам принять сигнал? — неуверенно спросила Нийота, оглядываясь на так и не сдвинувшегося с места доктора, Хикару уже поднялся с капитанского кресла и стоял напротив Леонарда. — Я думаю, да, — так же неуверенно, как и она, откликнулся парень, всматриваясь в застывшее выражение лица МакКоя. — Капитан? — осторожно позвал он, но мужчина даже не шелохнулся. — Доктор МакКой! — сердито воскликнула Ухура, если сейчас еще и он окажется не способным к дальнейшим действиям, то остальное просто не будет иметь смысла, их будущее будет полностью потеряно. Боунз растерянно обернулся к ней и медленно кивнул. Нийота тут же щелкнула несколькими тумблерами, на экране появилось раздраженное лицо адмирала Терри. — ЮСС-Энтерпрайз, мне доложили, что у вас возникли какие-то проблемы с выполнением приказа Совета Федерации, почему вы все еще в Хоккингском поясе? Я не вижу вашего капитана, Джим Кирк, насколько я помню, почему вы задерживаетесь? — Капитана Кирка взяли в плен, — жестко бросил Хикару, все еще не приближаясь к своему месту рулевого. — И что? Это не повод задерживаться, у нас чрезвычайная ситуация, кто назначен вместо него? Первый помощник? — Он захвачен вместе с ним. — Кто ваш капитан? — продолжал допытываться адмирал, на последнем вопросе сердце Боунза екнуло. Раньше он с легкостью ответил бы на этот вопрос. Раньше каждый из команды с легкостью и с гордостью ответил бы на этот вопрос. Их капитан Джим Кирк. Он уникален. Каждый из них уникален. Они все гении как на подбор на этом чертовом Энтерпрайзе. Но сейчас у них нет Джима Кирка, сейчас у них есть только сломленный испуганный доктор, который с какой-то стати должен нести ответственность за все их жизни. Это была лишняя ответственность, лишняя и абсолютно не уместная. Боунз не капитан, он знал это, всегда знал. Лео отвел взгляд от экрана и посмотрел на пустующее кресло, его отчетливо затошнило, словно он побывал в транспортаторе старого поколения. Доктор сделал первый неуверенный шаг к нему, занимать место Джима казалось кощунством, но вопреки всему ему придется это сделать. Если это не сделает он, то не сделает никто. Если он с этим не справится, то подведет всех, не только себя или Кирка, но и всю команду, которая теперь неотрывно наблюдает за ним с затаенным дыханием. Боунз делает последний шаг и оборачивается, осторожно садится в непривычное кресло и откидывается на спинку. Холодным ничего не значащим взглядом смотрит на раздраженного задержкой адмирала Терри. — Говорит капитан ЮСС Энтерпрайз Леонард МакКой, мы прибудем в назначенную точку через тридцать минут. — Так-то лучше, капитан, конец связи, — все же недовольно бросает адмирал и прерывает соединение. Боунз тихо и незаметно для других выдыхает и чуть прикрывает глаза. Сулу садится на свое место, Чехов, нервно кусая губу, вводит координаты, а Ухура отворачивается и прячет лицо в ладонях. Она ни за что и никогда не согласилась бы пережить то, что сейчас переживает доктор. Ей тоже страшно, больно, ее заполняет паника, но ей не нужно нести ответственность за кого-то, ей не предстоит принимать решения, ей не предстоит командовать кораблем в войне. Ей нужно лишь выполнять свою работу, даже если это будет механически. Никто ничего не заметит, ей не нужно держать на лице маску уверенности и силы, она вполне может себе позволить спрятаться за ладонями. И когда она первый раз случайно называет МакКоя по привычке доктором, а не капитаном, то готова провалиться сквозь обшивку, но Леонард мгновенно оборачивается, потому что он тоже привык. Он привык быть доктором, а не капитаном. Хикару тут же награждает девушку яростным взглядом, который умеет кидать только он. Это звучит в ее голове его голосом как: «Смирись, сейчас, мы должны быть благодарны и за это. Сейчас у нас есть только он, соберись, потому что у него есть только мы». Она знает это, потому что она знает Хикару, она знает, что он может сказать. — Капитан, — поспешно исправляется она и видит, как Маркус кривится. По ее мнению, ей не стоило исправляться, Нийота уже испортила момент, зачем усугублять. — Нас вызывают на связь. — Примите, — сухо бросает МакКой и отворачивается. Бессмысленно разглядывая сине-черный космос за окном. На экране вновь недовольное лицо адмирала Терри и ровно в этот момент Сулу сообщает о прибытии к точке. Энтерпрайз мгновенно выходит из варпа, оказываясь прямо позади громадины военного корабля адмирала. — Вторая линия, между ЮСС Бредберри и Дакота. Помните, что мы должны не дать даже одному кораблю покинуть пределы этой планеты, как вы думаете, справитесь с этим, капитан МакКой? — с презрением спрашивает Терри, Чехов слышит, как Леонард скрипит зубами в приступе бешенства. Он почти не может думать ни о чем ином, кроме того, что его капитан оставлен в тысячах световых лет отсюда на верную смерть. Что его капитан умирает на крошечной планете, захлебываясь кровью, одной на двоих вместе со Споком без него. — Я пролистал Ваше личное дело, Вы же доктор, верно? — Верно, — коротко кидает Боунз и уже догадывается о том, что он скажет дальше. — У вас не возникнет проблем с отдачей приказа — стрелять на поражение? — все с той же презрительной усмешкой спрашивает адмирал, Маркус закатывает глаза и отворачивается, ей хочется воскликнуть: «Вы делаете только хуже!», Хикару почти уверен, что все вокруг сговорились и пытаются отобрать у них и МакКоя тоже, чтобы добить до конца всю команду. Скотти точно знает, что проще было бы поставить их к стене и расстрелять, чем вот так издеваться. — Никак нет, — Лео отвечает в одной манере, стараясь не концентрироваться на боли, которую приносят за собой слова. Он доктор, он привык спасать, а не убивать. У него всегда была другая миссия, жизнь разумного существа бесценна, любая, даже самая никчемная. Именно поэтому он доктор. Он не боец, не солдат и точно не чертов капитан. — Но наш корабль не подготовлен к военным действиям, мы исследователи, — с расстановкой проговаривает он то, что адмирал должен знать сам. — Это и ни к чему, мы все сделаем сами, займите место и ждите приказа, — бросает Терри и отключается, как только его изображение пропадает с экрана взгляду Леонарда открываются расставленные в определенном порядке корабли, вокруг небольшой планеты, по цвету похожей на Марс. Хикару тянется к пульту управления, собираясь вместить Энтерпрайз между обозначенными кораблями. — Что вы делаете, мистер Сулу? — холодно интересуется МакКой, вопрос звучит неожиданно для всех. Во-первых, у них есть приказ, который необходимо исполнять. Во-вторых, почему-то каждый из них, как только доктор стал их капитаном, решил, что тот будет четко следовать инструкции и указаниям. То есть будет кардинально и разительно отличаться от привычного им пути руководства Джима Кирка. Если их пошлют умирать, то доктор не будет хитрить, доктор будет выполнять приказ. И сейчас для всех было в диковинку то, что он задает вопросы и оспаривает действия, слаженные действия, команды. — Собираюсь разместить корабль на заданной точке, капитан, — скорее из желания поддержать, нежели из необходимости добавляет Хикару. «Капитан». Черт бы побрал всех Кирков вместе взятых. — Нас посылают на смерть, — тихо ахнула за спиной Маркус и неуверенно приблизилась к капитанскому креслу. Леонард бездумно кивнул, продолжая вглядываться в пространство заполненное кораблями Федерации. — Они выстраивают щит из таких как мы, — понимающе кивнул Чехов, Ухура растерянно смотрела на темный затылок МакКоя. — У нас нет выбора, ослушаемся — станем преступниками, нас убьют свои же, — весомо произнес Сулу, но руки от панели все же убрал, так же как и все, вглядываясь в картину за окном. — Капитан, — Нийота поднялась со своего места и уверенно подошла к сидящему в кресле Леонарду, положила узкую ладонь ему на плечо, обтянутое синей формой, и несильно сжала. — Мы выполним любой приказ, который вы отдадите, — как можно искренней произнесла она. Она сама в это верила. Они сделают все, что он скажет, если он решит, что они должны погибнуть под перекрестным огнем, значит, так и будет. Потому что теперь он их капитан, и они с ним до конца, они на его стороне, что бы он не решил. И Ухура была уверенна, что так думает не только она, но и все те, кто сейчас напряженно смотрел на МакКоя. Боунз пристально посмотрел на нее снизу вверх и пальцами легко пробежался по клавиатуре. — Джейла, ты мне нужна, — непринужденно бросил он. — Что мне нужно будет делать? — Мы можем выключить все двигатели и провалиться? — Леонард с интересом посмотрел на инженера, поднявшегося на мостик как только корабль вышел из варпа. Брови Скотти поползли вверх, он ошарашенно уставился на капитана и неожиданно икнул, тут же закрывая рот рукой. — Зачем нам провалиться? — недоуменно спросила Джейла, ее голос распространялся динамиками по всей комнате. — Мистер Скотт, так мы можем отключить все двигатели? — Нет! — возмущенно выкрикнул инженер и поморщился. — Да… Нет! Зачем, космос тебя подери?! — Мистер Скотт, мы можем это сделать или нет? — сталь, прорезавшаяся в голосе МакКоя удивила всех, отчасти даже его самого. Но его раздражало то, что Скотти тянет резину. Ему нужен конкретный ответ на конкретный вопрос. Что в этом сложного? Хикару поднял на капитана удивленный взгляд, он должен был признать, что, как и все, считал доктора ворчащим, брюзжащим, добрым и смелым парнем, следующим инструкциям, то, что МакКой умел командовать в случае необходимости было открытием для всех. Ладно, кажется, они будут скучать по Кирку, но не из-за того, что тот был бесшабашным, а из-за того, что был добродушным и каким-то своим. Капитан МакКой своим становиться явно не планировал и обсуждать с кем-то свои приказы тоже. — Да, капитан, — процедил Скотти. — Что вы собираетесь делать? — испуганно спросила Ухура. — Устроим саботаж, — хмыкнул Леонард. — Чехов, скорость падения в радиусе сферы планеты достаточная, чтобы она смогла утянуть нас к себе? — Смотря как далеко нам нужно падать, сэр. Грубо говоря, двадцать пять метров в секунду, — ловко проходясь пальцами по панели, отозвался Павел. — Не входя в атмосферу, там нас могут засечь вражеские корабли, Сулу, медленно, приближайтесь к линии рядом с Дакотой. — Зачем? Вы же решили не вступать в бой? — Когда начнем падать, ты собираешься прихватить с собой пассажиров со всех кораблей, что встретятся на пути? — ехидно поинтересовался Боунз. — Объясните нам, уважаемый капитан, что вы собираетесь делать? — раздраженно спросил закипающий Скотт и уперто сложил руки на груди, вставая напротив МакКоя. — У нас отказали двигатели, неконтролируемое падение, не доходя до атмосферы включаем установку Джейлы, насколько я помню, вы с энсином все же установили ее, без ведома инженеров Федерации. — Я сам инженер Федерации! — зло выкрикнул Монтгомери. — Врубаем варп, прячемся за ближайшую планету и ждем пока все закончится, так понятно? — терпеливо объяснил Леонард, не обращая внимания на порывы гнева Скотти, выслушав объяснение, тот гордо поднял голову, нетерпеливо облизал губы и повернулся к Павлу. — Чехов, время? — Минута, полторы, полтора-два километра. — С учетом того, что мы не можем тянуть слишком долго, ибо тогда это будет странно, почему мы не можем восстановить собственный корабль, предлагаю две минуты, два с половиной километра, — спокойно произнес инженер. — Вся внутренняя система будет держаться на запасных генераторах. — Начинайте, — кивнул МакКой. — Мистер Скотт, подготовьте все, Хикару, заглуши гондолы, Ухура, ты можешь изобразить помехи в связи? — он вел себя неожиданно уверенно, чем ошарашил всех, даже Нийоту, которая сразу мысленно встала на его защиту. — Да, сэр, — кивнув, ответила она и поспешно заняла свое место. Все вдруг сразу разбежались по своим делам, уверенность капитана, даже столь неожиданного, была заразительна. Команда готова признаться, что они думали, будто Сулу скорее станет их капитаном, чем кто-либо другой. Хикару послушно заглушил гондолы, оставаясь на весу только благодаря маневровым двигателям, корабль ощутимо пошатнуло и он просел. Спустя ровно десять секунд их вызвал на связь адмирал, МакКой повернулся к Ухуре и коротко кивнул. — Энтерпрайз, у вас какие-то проблемы? Почему вы еще не в строю и что с вашими двигателями? — раздраженно поинтересовался Терри. — Они неожиданно заглохли, адмирал… Жаль, мы… в чем дело, — удивленно бормотал Леонард, старательно разыгрывая испуг и недоумение, Нийота усиленно создавала помехи так, что бы прерывался не только голос их капитана, но и картинка на экране у адмирала. Судя по выражению лица Терри ей это удавалось. Неожиданно на мостике погас привычный белый свет и зажегся красный, как при тревоге. Все удивленно вскинули головы и принялись оглядываться, Леонард в том числе, такого он в своем плане не припомнил. — Всем пристегнитесь! — резкий окрик Джейлы в динамиках возымел воздействие, команда принялась пристегиваться, адмирал что-то кричал, судя по перекосившемуся лицу на экране, как вдруг корабль снова тряхнуло и спустя пару мгновений он резко провалился вниз. Они летели кормой вперед посреди темного космоса, рискуя врезаться в чертову планету. — Щиты на максимум, — только и успел бросить МакКой, Хикару прижимался к сидению и послушно щелкал по панели. — Восстанавливай. Восстанавливай! — Боунз готов был истошно орать, ибо именно этого он всю свою жизнь и боялся. Пустое безжизненное пространство и неуправляемый корабль — сто процентная гибель. Свет вернулся вместе с резким рывком корабля. Энтерпрайз словно подбросило вверх на какое-то мгновение, но после корабль выровнялся и завис на одном месте. Боунз устало вздохнул, чувствуя, как его трясет от страха. Сулу переводил ошарашенный взгляд с Чехова на экран и обратно. — Отключить всю связь, нас можно отсюда засечь, мистер Сулу? Как далеко мы от корабля адмирала? — Достаточно далеко, сэр, — нервно сглотнув, отозвался Хикару. Почему-то Лео думал, что этого парня ничем нельзя напугать, ан нет, оказывается и его проняло свободное падение. — Мать моя женщина! — воскликнул Чехов на чистом русском. — Два километра триста пятьдесят три метра, к-капитан, — слегка заикаясь продолжил он. — Джейла, что с установкой? — Все работает, мы включили ее, до того, как запустить двигатели, — глубоко дыша, тихо ответила девушка.  — Ухура, сделайте так, чтобы для связи мы были так же недоступны, как для радаров, можете? — Да, капитан, — улыбнулась Нийота. Столь короткий и быстрый путь, проделанный Леонардом ее поистине восхищал. Неужели из привычного им ворчливого доктора он вполне способен превратиться в уверенного расчетливого капитана? Оказывается, способен и они благодарны ему за это. За то, что он не думает о Джиме Кирке, а только о команде, которая нуждается в нем сейчас едва ли не больше Джима. Умирающего где-то там Джима. Доктор стиснул зубы и принялся ждать. — Все готово, нас нет нигде, — довольно воскликнул Чехов. — Какая ближайшая планета? — Сургуз, сэр. Семьсот пятьдесят миллионов километров. — Варп и за нее, не будем рисковать, спрячемся в ее магнитном поле. — Радиационное поле может быть опасно для нас, капитан, — весомо бросил Хикару, обернувшись. — Значит сделай так, чтобы мы с ним не столкнулись, — раздраженно откликнулся МакКой, будто бы он сам всего этого не знал. — Если это саботаж, то должен быть кто-то, кто за него в ответе, — весомо проговорил Сулу и повернулся к капитану, МакКой пристально посмотрел на парня. Хикару прав, должен быть кто-то, кого можно будет обвинить в в том, что произошло на корабле. Никто не возьмет на себя такое преступление, никто и не должен. Это была его идея и только его. Но у него недостаточно знаний для того, чтобы устроить такое, однако, у него есть доступ к управлению кораблем. Можно взять это все на себя, но тогда Джим его не простит. Джим не простит его за загубленную жизнь. Джим останется с ним и это самое ужасное, что можно было бы сделать с парнем влюбленным в космос. Привязать его к планете, запретив летать. Без него Джим летать не станет, Боунз это знает, он со стопроцентной уверенностью может это сказать. Убивать его на этом корабле тоже никто не будет, да и глупо. Да, при поиске предателя он решил отбиваться, сердце не выдержало парализующего фазера и он умер. За это Джим его тоже не простит. И кончится все снова землей, разбитым сердцем и скорой смертью. Нет, так нельзя. — У нас же есть заключенный пойманный на Гринаксе, верно? — отстраненно спросил МакКой. Он не хочет этого, видит Бог, он не хочет этого, но у него нет другого выхода. Его просто нет. — Да, сэр, полагаю, это именно он создал аварийную ситуацию на борту, — холодно отозвался Хикару и кивнул. — Так же, я думаю, вряд ли он позволил бы снова арестовать себя и, скорее всего, отбивался от охраны, — расчетливо продолжал парень, Леонард обливался холодным потом, стыд, страх и раздражение смешались в нем воедино. — Да, я тоже так думаю, — стараясь не дать голосу дрогнуть, произнес Боунз и поднялся с места. — Пойдемте, мистер Сулу, — Хикару послушно встал на ноги и пошел за доктором, сначала к камерам для заключенных, потом к одному из пультов управления в инженерном отсеке. Видя, как трясутся руки его капитана, осторожно вытаскивал фазер из сведенных судорогой пальцев и уверенно нажимал на курок. Он не чувствовал сожаления и жалости к тому, кто вырезал половину корабля ЮСС Персиваль в одиночку. Потому что был в составе группы отправленной на его поимку и видел кровь и трупы, оставленные за собой этим существом, потому что человеком его назвать язык не поворачивался. МакКой тоже видел, потому что именно ему пришлось выписывать кучу свидетельств о смерти, так как весь мед отсек Персиваля был мертв, но это не давало ему сил и решительности на то, чтобы самому забрать чью-то жизнь. — Спасибо, — тихо пробормотал он, отворачиваясь от сползающего по стене преступника, Сулу коротко кивнул и вызвал медиков. На ватных ногах Леонард вернулся обратно на мостик и устало упал в капитанское кресло, прикрывая глаза. — Сколько прошло времени с нашего исчезновения? — Около часа, капитан, — отозвался Чехов, старательно не смотря на МакКоя. Он не был готов к тому, что их корабль меньше чем за пару часов превратиться в комок хитрости и коварства. В то, что их доктор безэмоционально подпишет кому-то смертный приговор, просто для того, чтобы было на кого свалить вину. — Что у них происходит? — Насколько я понимаю, все закончилось, мы можем возвращаться, — Павел с настороженностью и опаской смотрел на занимающего свое место Сулу, он не уверен, что сможет как раньше свободно смотреть ему в глаза и болтать ни о чем. Он не уверен, что вообще сможет хоть когда-нибудь с ним говорить. — Что ж, тогда возвращаемся. Восстановите связь, снимите камуфляж и возьмите курс на корабль адмирала, быстро объяснимся и полетим за нашими. Вопросы есть? — Никак нет, капитан.

***

— Я умер и попал в ад? — слабо бормотал Кирк заплетающимся языком. — На чем основан твой вывод, Джим? — хрипло отозвался Спок, не открывая глаза. — Да, Джим, на чем основан твой вывод? — поочередно сканируя обоих на наличие повреждений, спросил МакКой, пытаясь хоть как-то отвлечь их шутливым тоном. В дверях темной комнатушки нервно переминался с ноги на ногу Сулу. — Я вколю тебе обезболивающее, так что ты должен будешь встать и доковылять до выхода. А вот Спока придется кому-то нести, — задумчиво проговорил Леонард и обвел взглядом троих офицеров позади него. — В своем несчастье одному я рад, что ты — мой грех и ты — мой вечный ад…* Еще и белая одежка, это явно чтобы сбить меня с толку, — истерично хихикнул Кирк, позволяя доктору поднять себя и поставить на ноги. — Переноси вес на левую ногу, Джим, — тихо подсказал ему МакКой прижимая парня к себе и устраивая его руку у себя на шее, старательно отворачивался от запекшейся крови на лице и форменной рубашке, хотя мог бы и не делать этого, все помещение уже давным давно провоняло кровью. Привкусом железа и кислоты. Один взгляд на постоянно теряющего сознание Спока объяснял этот запах. — Чем тебя не устраивает белый, Джим? — Капитан… — Что? — Что? — они оба откликнулись в унисон, заставив Хикару на секунду растеряться. И если МакКой отвечал осознанно, то Кирк отзывался чисто рефлекторно. Как собака Павлова. — Там кто-то идет и их как минимум трое, — Сулу знал, что нужно делать, как и двое парней из охраны, приставленной к ним, но одно дело когда это приказ и совсем другое, когда ты просто так палишь из фазера по коренным жителям планеты. Даже если они взяли в плен твоего капитана и коммандера. — Убей их, * — бросил МакКой, задумываться об этом он будет когда-нибудь потом, но прямо сейчас готов себе признаться, что никогда и ни потом. Уже завтра это станет досадливым воспоминанием. Но не более того, потому что он уже это начал, именно тогда, перед стоящим на коленях преступником, держа блестящий фазер в руках, даже не сумев нажать на курок, он уже убил его. Он уже переступил черту, за которой никогда не хотел оказаться. И очень хочется сказать Кирку: «Посмотри, что ты наделал, посмотри, что ты заставил меня сделать». Да только Джиму и без этого сейчас хреново, а Лео постарается сделать все возможное, чтобы он никогда не вспомнил об этом его приказе. —  Ад пуст… Все дьяволы сюда слетелись, * — тихо буркнул парень, повисая на плечах доктора, Хикару бесшумной тенью выскользнул за дверь, за ним вышел охранник, спустя семь секунд они вернулись, нагло распахивая дверь настежь. — Сталкеров в рай без очереди пропускают, * — хмыкнул МакКой и потащил не сопротивляющегося Джима к выходу, позади них сипло дыша шел еще один охранник, он нес отключившегося Спока на руках с невероятной осторожностью, боясь задеть открытые раны и доставить еще больше боли. — Наши десантные костюмы, Джим, отличаются лишь цветом, твой синий с желтым, мой белый с красным, вот и все. Я разрешил твою дилемму? — он не сможет нести Кирка на руках так, как несут Спока, он недостаточно силен для того, чтобы пройти почти километр с девяностокилограммовой ношей, так что единственным выходом было не дать его капитану отключиться. Почти на выходе из пещеры Сулу неожиданно вскинул руку, призывая остановиться, МакКой послушно замер. — Там кто-то есть, — прошептал Хикару, чуть повернувшись. Лео быстро оглянулся назад на замыкающего. Его нельзя пускать вперед, потому что тогда они останутся с двумя ранеными на руках и в случае чего не успеют отразить атаку и не останется ни единого шанса защитить парня, потому что Боунз откровенно паршив в равном бою. Доктор мягко опустил Джима на влажную землю возле шершавой стены, заставляя парня опереться на нее спиной. — Сиди и молчи, понял? — Кирк удивленно вскинул брови, сейчас больше всего он напоминал себя в молодости, когда вусмерть пьяным заваливался к Боунзу в каюту посреди ночи и вис у того на шее, что-то бессвязно бормоча на смеси других языков. — Дальше в Зону, ближе к небу…* — Джим отсалютовал доктору двумя окровавленными пальцами, оставляя на испачканном грязью лбу красные отметины. МакКой быстро поднялся на ноги и приблизился к Сулу, они почти незаметно переглянулись перед тем, как Леонард достал фазер из кобуры на бедре. Они двигались бесшумно, прячась в тени поглощающих свет странных стен, даже белоснежный костюм медицинского офицера был почти неразличим. Тоннель, по которому они продвигались уже добрых пятнадцать минут обещал вот-вот закончится ярким светом на другом конце, как вдруг свет пересекли две стремительные тени, и Кирк готов был поклясться, что даже сквозь набат в собственной голове он услышал чьи-то булькающие хрипы. Охранника же насторожило то, что ни один из фазеров ни разу не выстрелил. Вместе с напарником и почти ничего не соображающим капитаном они ждали долгих десять секунд, прежде чем от стены отделился стряхивающий багровые капли с ножа Хикару, а после него уже вытирающий щеку окровавленной ладонью МакКой. Белоснежные рукава костюма доктора были вымазаны красным и офицеру на мгновение показалось, что глаза их нового капитана тоже сияют багровым светом. — Вставай, — Лео быстрыми рваными движениями поднял Кирка на ноги и вновь потащил к выходу вслед за Сулу. — Почему… почему ты в крови? — вяло пробормотал Джим, разглядев, наконец, руки своего доктора. От удивления он шире раскрыл глаза, пытаясь приглядеться, потому что реальность отказывалась был стабильной и статично прыгала во все стороны. — Тебе кажется, — буркнул МакКой, кидая косой взгляд на парня и он бы тут же отвел его, если бы ярко голубые глаза пытливо не заглядывали ему прямо в душу. Кирку никогда не нужно было ничего говорить, он почему-то всегда все знал и видел сам. Часть Боунза не хотела, чтобы Джим видел и знал сейчас, об этой его стороне. Способной сотворить все, что угодно, лишь бы его капитан был в безопасности, лишь бы его капитан жил. А другая часть, принадлежащая скорее маске капитана МакКоя хотела показать и рассказать Кирку сама, протянуть грязные руки под этот светлый взгляд и сказать: «Смотри, что я сделал ради тебя». Но Боунз никогда так не сделает, а капитан МакКой исчезнет как только Джим придет в себя в лазарете. — Ты убил кого-то? — тихо спросил парень, уверенно и почему-то с пониманием, смотря на Леонарда. Но это был только взгляд, понимания, как и принятия в нем не было ни капли. Капитан МакКой же медлил с ответом, уверенно волоча Джима к свету в конце тоннеля. — Кого ты убил, Боунз? — обреченно повторил Кирк, Лео едва уловимо сбросил с себя оцепенение и пробормотал в ответ: — Себя, Джим.

***

— Подготовьте две операционные, разбудите доктора Рацли и отправьте его к Споку, Кирка я прооперирую сам, — едва оказавшись на корабле Боунз принялся привычно раздавать команды, стараясь сделать все как можно быстрее, чтобы успеть спасти обе жизни и свою, возможно, заодно, но подбежавший энсин грубо разрушил его планы одной лишь фразой. — Капитан, Вас вызывает на связь Адмирал Пэриш, — молодой парнишка бежал, запыхавшись, явно спеша сообщить своему капитану эту новость, не к добру вспомнилось, что гонцов с плохими вестями раньше убивали. Сулу уверенно перехватил едва держащегося на ногах Джима и повел в мед отсек, МакКой с болью проводил его взглядом и бегом направился на мостик. Следовало покончить со всем этим как можно быстрее, к его возвращению Кирка уже должны были подготовить к операции, да только разговоры с адмиралами были явно не его коньком. — Капитан МакКой, — с нежной улыбкой проворковала адмирал, Боунз вспомнил ее, именно с ней общался Джим в Йорктауне. — Что ж, вынуждена признать, что команда Джима Кирка действительно уникальна, — продолжила она, окидывая Лео заинтересованным взглядом, остановилась на мгновение на испачканных кровью лацканах белоснежной десантной куртки и грустно вздохнула, снова переводя глаза на холодный ожесточенный взгляд МакКоя. — Вы спасли его, капитан? — Сейчас идет подготовка к операции, — коротко бросил Боунз. — Адмирал Терри рассказал мне, что произошло, я сожалею об этом, но Вы, Ваша команда, похоже, сделали свой выбор, верно? — проговорила она все с той же улыбкой. — Я не понимаю о чем Вы. — Конечно, это же виноват во всем беглый преступник, — хмыкнула женщина. — Именно так, — жестко кинул МакКой, начиная закипать от злобы. — Я каждый раз удивлялась, как экипаж вашего корабля может снова и снова жертвовать собой ради спасения друг друга, теперь, кажется, я понимаю, почему. В этом мире существуете лишь вы, но иногда жертвы слишком велики, доктор. Не позволяйте себе думать, что оно того не стоит. Вы спасли их, адмирал Терри победил, остальное лишь статистика, однако… Вам жить с этим, капитан, — Леонард судорожно сглотнул. Она не могла знать, что произошло на самом деле, ей не откуда было узнать, но он подумал, что адмирал достаточно умна и хорошо знает Кирка, чтобы догадаться обо всем самой. И она права, ему с этим жить. — У нас произошло ЧП, мы действовали согласно уставу и кодексу, у Вас есть какие-то обвинения или Вы просто тянете время, чтобы отвлечь меня от проведения операции? — скрипя зубами произнес Боунз, он не хотел хамить, он не хотел вести себя неподобающе, но него нет времени на всю эту болтовню. — Я не удивлена, что операцию Джиму Кирку будете проводить именно Вы, но сможете ли? — грустно усмехнулась она. — Обвинения Вы услышите, когда он очнется, капитан МакКой. И даже не услышите, а скорее увидите. Но я не буду больше вас задерживать, передайте Кирку, чтобы он связался со мной, когда его состояние придет в норму. Прощайте, Леонард. Боунз растерянно моргнул, картинка пропала с экрана, он замер на какое-то мгновение, думая о своем, как его коммуникатор зазвонил. Лео рассеянно ответил на вызов. — Доктор, у нас все готово, ждем только Вас. Стоя с лучевым скальпелем в руке над бессознательным телом Джима, Боунз никак не мог решиться сделать первый надрез. Он переводил взгляд с лица, закрытого маской, на светлую кожу, он знает, что у Кирка сломаны два ребра, его нужно прооперировать, его нужно разрезать и вновь собрать по кусочкам, но доктор никак не может решиться на это. Он всегда отстранялся, всегда. Как и все хирурги, с легкостью брал себя в руки и не думал о том, что перед ним живое существо, которому больно. Он думал лишь о том, что повреждено и что нужно исправить. Как другие решают сухие математические уравнения с кучей переменных, так и МакКой с уверенностью резал чужую кожу, мышцы, копался в органах и вечно был по локоть в крови. И это не было чем-то странным для него, особенным, нет, это стало нормальным, обыденным. Как отладка сломавшегося автомобиля. Пустая безэмоциональная машина запрограммированная исправлять. Боунз попытался взять себя в руки и думать о том, что это не Джим и что ему не будет больно, ему не может быть больно, он под наркозом, кожа и мышцы это просто ткань, они срастутся, с их технологиями даже шрама почти не останется. Это просто ткань, которую нужно распороть, чтобы добраться до сломанного компонента и восстановить его. Но сделав едва заметный надрез, Лео почувствовал как его резко и сильно затошнило, он откинул скальпель от себя и выбежал из операционной, он едва успел согнуться над раковиной как его вырвало. Желтой горькой желчью, желудок скрутило спазмом, а перед глазами запрыгали белые точки. Он не знает, сколько времени так провел, потому что нашел себя на полу возле раковины, когда понял, что с ним кто-то безуспешно пытается поговорить. Боунз перевел пустой взгляд на медсестру, присевшую к нему и взявшую его за руку. — Я не могу, — сипло начал он. — Я не могу этого сделать, вызовите Картера, пусть он оперирует. — Он не сможет. Он не сможет так, как Вы, доктор МакКой, — девушка ласково заглянула вымотанному всем произошедшим Леонарду в глаза. — Это же Джим. Наш Джим Кирк, только Вы и должны это делать. Ради него, я уверена, Вы сможете. — Не смогу… — Сможете! Поднимайтесь, — медсестра с удивительно сильной хваткой вцепилась Боунзу в руки и резко подняла его на ноги, на секунду все вокруг МакКоя закружилось, он удивленно посмотрел на невысокую рыжую девушку, закутанную в операционный костюм так, что оставался виден лишь упрямый взгляд зеленых глаз. — Вы сделаете это, потому что кроме Вас этого не сделает никто! — воскликнула она. Лео бездумно позволял ей собой командовать, сменять ему перчатки, маску, халат, она за руку привела его к операционному столу и сама вложила в раскрытую ладонь скальпель. — Сломаны пятое и шестое ребро с частичным раздроблением, у него начинается внутреннее кровотечение, — жестко припечала она, едва мужчина взял в руки скальпель. — Начинайте, иначе он умрет, — как ни странно, но ее тон, ее слова и все ее уверенно-злое поведение произвели именно тот эффект, которого девушка добивалась. МакКой вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, отключаясь. Теперь делать первый надрез ему было не страшно, теперь его не пугали перепачканные кровью обнажившиеся кости и органы, теперь его не пугало застывшее лицо под маской. Это его Джим и он должен это сделать, если не он, то никто. И так было, черт возьми, всегда. Если не Боунз, вечно стоящий за плечом Кирка, то никто никогда не спасал его ни от чего. Ни от разъяренных женщин, ни от дошедшего до бешенства поведением кадета преподавателя, ни от лишения мечты, ни от одиночества и ни от смерти. Все всегда валилось на него, все беды чертового Кирка, будь они прокляты до десятого колена! — Зашивайте, — устало бросил МакКой, стаскивая окровавленными перчатками маску с лица, и выкидывая ее вместе с перчатками в урну на выходе. Зайдя в свою каюту на него резко навалилась усталость, он вытащил с полки на кухне бренди и вяло сделал первый глоток, как к нему в комнату неуверенно постучались. Он щелкнул по панели и дверь отъехала в сторону, на пороге сиротливо мялся Хикару. Вымотанный, во все еще испачканном костюме десантирования с абсолютно безжизненным взглядом, пожалуй, Боунз выглядел в этот момент не лучше, он молча посторонился, пропуская пилота внутрь. Дверь с тихим гудением закрылась за его спиной. Они, не сговариваясь, сели на пол, покрытый темно-синим паласом, облокотились о стену и вытянули ноги. Как два брата близнеца, передавали пустеющую бутылку из рук в руки и бессмысленно пялились на безжизненный бескрайний черный космос за иллюминатором. Яркие сияющие звезды больше не манили и не звали к себе, в комнате было до отвратительного тихо и пусто, они оба словно зависли в вакууме окружающей их тьмы и даже одна мысль о том, что за дверью безмятежно радуются другие вызывала злобное недовольство. — Как ты? — официальное «Вы» растворилось в мыслях Хикару как только в них обоих растворилась половина бутылки бренди. Стресс и адреналин еще держали железной хваткой, так что опьянения почти не чувствовалось. — Хреново, — лаконично отозвался Лео и зло хмыкнул. — Я не уверен, что теперь это когда-нибудь изменится. А ты? — Хреново, — чуть удивленно приподняв брови, повторил за ним Сулу и, морщась, приложился к бутылке. — Но мы спасли их, да? Это самое главное. — Ты говоришь прямо как адмирал Пэриш. Только мы оба знаем, что главное не это. — Это не первое мое убийство, и не второе, так что я смогу с этим жить. Когда на кону твоя семья и враг, выбора не остается, — холодно проговорил Хикару, подтягивая к себе ноги и садясь в позу лотоса, заинтересованным взглядом осмотрел каюту капитана и неуверенно поднялся, чуть пошатнувшись, добрел до холодильника под напряженным взглядом МакКоя и, немного покопавшись в нем, выудил на свет забытый Джимом сыр и апельсин, который лежал там уже с месяц. С тихим стоном снова опустился на пол рядом с Леонардом и протянул ему отломанный кусочек замерзшего Пармезана. — Выбор есть всегда, — тихо пробормотал Боунз, зажевав огненный бренди старым сыром. — Иногда есть только мы и они. Если кто-то угрожает моей семье и друзьям, я сделаю все, что возможно, дабы оградить их от этой опасности. Иногда выбора нет, я не позволю кому-то причинить вред моей семье, если единственный способ спасти их это убить кого-то, я выстрелю без сожаления, потому что есть вещи, которые намного главнее нас. Не важно, что будет со мной, не важно, как долго потом буду мучиться я, осудят ли меня за это… плевать, главное, что они спасены. Если ты любишь кого-то, то ты должен быть готов к тому, что за это придется бороться. — Видимо, я не готов бороться, да? У меня до сих пор трясутся руки… — Эгоистично думать только о себе, о том, что тебе страшно и ты не готов забрать чужую жизнь ради того, чтобы спасти кого-то, кого ты любишь. Иногда нам приходится делать вещи, которые мы не хотим делать и не готовы делать ради себя, но которые мы должны делать ради других. Ты должен был выстрелить, ты должен был отдать тот приказ и я не заметил, чтобы у тебя тряслась рука, когда ты перерезал тому аборигену горло, — жестко закончил Сулу и повернулся к опустившему голову Леонарду. — Если ты любишь кого-то, то ты должен быть готов убить за него. — Что если я не готов? Или не хочу? — глухо пробормотал Боунз, поднимая взгляд на Хикару. — Тогда тебе лучше уйти, — отозвался парень. — Когда он узнает о том, что я натворил, то не оставит мне выбора, — вздохнул МакКой, головой опираясь о стену. — Он возненавидит меня за это. А когда я уйду он возненавидит меня еще больше. — Ты действовал так, как должен был. Расчетливо, хитро и умно, ему не в чем тебя упрекнуть, вряд ли бы Джим придумал что-то более стоящее. Я уверен, он бы нашел способ выкрутиться, но кто сказал, что обошлось бы без жертв? К тому же, помнишь, как тебя пытался придушить сумасшедший жрец на Гэрате? — Ну? — тупо буркнул Лео, принимаясь чистить апельсин, так как сыр вот уже два глотка как кончился. — Джим вырубил его фазером. — Джим убил его фазером, — со злой усмешкой поправил его Хикару. — Он признался потом, что подумал, будто обычный оглушающий не поможет и так испугался, что этот жрец воспользуется своим ножом, что не придумал ничего лучше, чем убить его. Он убил его, потому что испугался, что тот может убить тебя, — с каждым последующим словом Сулу, МакКой чувствовал, как бледнел все больше. — Ему не составило труда забрать чью-то жизнь ради спасения твоей, как и тебе сегодня не составило труда перерезать кому-то горло, а потом этими же руками разрезать Джима, чтобы снова спасти ему жизнь. Вы не можете уйти, доктор. Кирк без Вас долго не протянет, — чуть пожав плечами, фыркнул пилот и отвернулся, закидывая в рот дольку апельсина. — Без меня ему будет лучше, у него есть Спок, ты, Ухура, все будет нормально, я даже не уверен, что он будет переживать, скорее закатит вечеринку, — усмехнулся Боунз. — Я ставлю всю свою зарплату за пятилетнюю миссию на полгода… — Ты не понимаешь. Проблема как раз-таки в том, что мне не составило труда, — четко выговаривая каждое слово проговорил МакКой. — Сначала было страшно, а потом я просто понял, что-либо Джим, либо они. И я не жалею о том, что сделал. В этом проблема, я не должен так легко относиться к убийству живого существа. Я всегда презирал и ненавидел убийц, я всегда старался дать жизнь, а не забрать. Умом я понимаю, что сделал все правильно, но что-то мне подсказывает, что нет. Я не должен был этого делать… Хладнокровие, вот что самое страшное. — Когда он очнется, просто посмотрите ему в глаза и Вы поймете, что все сделали правильно, — уверенно ответил Хикару и, оперевшись рукой на стену, поднялся на ноги. Слегка пошатнулся и направился к двери. — Доброй ночи… Капитан.

***

— Рапорт об увольнении? Какого черта, Боунз?! — возмущенно вскричал Кирк, стоило МакКою протянуть парню падд с документом. — Подпиши, Джим, — тихо бросил Лео, отстранено смотря на взбешенного капитана. — Даже не подумаю! Что за черт? Что это еще значит? — Джим, просто подпиши его, — терпеливо повторил доктор. — Нет. Забери это и катись отсюда, пока я не встал и не убил тебя капельницей, — зло ответил Кирк, окидывая падд от себя и приподнимаясь на постели на локтях, принял сидячее положение и выжидательно уставился на Леонарда. — Даже не думай, ты не уволишься и сходить на Землю мы не будем, вот когда я стану совсем старым и тупым, а ты древним и слепым, тогда и посмотрим, — продолжил парень, МакКой бросил ему на колени еще один падд, который держал за спиной. Прочитав название открытого документа, Джим похолодел и задержал дыхание. Появилось чувство, будто у него отнялись руки, он не ощущал собственных пальцев и никак не мог протянуть ладонь к падду, чтобы взять его. Зато он вполне мог читать то, что там было написано.

Исковое заявление о расторжении брака <…> Брачные отношения между истцом и ответчиком с указанного времени прекращены. Общее хозяйство с указанной даты не ведется. Дальнейшая совместная жизнь стала невозможна. Спора о разделе имущества, являющегося совместной собственностью супругов, нет. Согласно п. 1 статьи 23 <…>

Джим перевел ошарашенный взгляд на МакКоя и судорожно сглотнул. Он не понимал, что происходит, он не понимал, почему тот это делает. Господи, да он же был в отключке все это время, он не мог успеть ничего натворить, просто физически не мог. За что он так с ним поступает? — Боунз… Что это все значит? — Именно то, что ты видишь. Я увольняюсь и мне нужен развод, подпиши их, я сойду завтра на Таурусе, — холодно отозвался Лео, не реагируя на испуганный взгляд Кирка. — Мы вместе семь лет, хотя бы объясни мне — почему? — тихо начал парень тут же выходя из себя. — Почему, МакКой?! Объясни мне! — Мне жаль, Джим, — спокойно ответил доктор. — Когда подпишешь, отдай их медсестре, она передаст мне. Кирк вцепился в одеяло и опустил голову, стискивая зубы до боли в скулах, ему хотелось кричать и крушить все вокруг, но он лишь зажмурился, слыша мягкие шаги МакКоя, едва за ним закрылась дверь, он тут же схватил один из паддов и с силой швырнул его в стену, потом туда же отправился второй, пластик с глухим стуком и хрустом разлетался на части и рассыпался по всей комнате. Джим перевел взгляд на мигающую надпись на самом большом отвалившемся куске: «…заявление о расторжении брака»

***

— Как ты? — будничным тоном поинтересовался Лео, спустя несколько часов вернувшись в палату Кирка, бегло проверил капельницу и показания на станции. — Уже лучше, — хмыкнул Джим. — Дай мне руку, — МакКой нахмурился, ожидая какой угодно пакости от парня, которому он пару часов назад заявил, что им нужно разойтись. Как тот еще не встал с постели и не пришел за ним с фазером в руках, доктор искренне не понимал. Как и то, почему он разговаривает таким ласковым тоном. Не орет, ничего не кидает в него, последний раз, когда они расставались, по вине Джима, кстати, Кирк наградил его небольшим шрамом над бровью, прицельно метнув в неуспевшего пригнуться Леонарда коммуникатор. Доктор опасливо протянул ладонь, парень поморщился. — Не ту руку, Боунз, — многозначно пояснил Джим, а МакКой почувствовал, как у него по загривку поползли мурашки. Ну все, сейчас его точно попытаются убить капельницей и, если повезет, его смерть будет быстрой. Лео послушно протянул левую руку, Кирк внимательно пригляделся к светлой полоске на безымянном пальце и снова усмехнулся. — Зря ты его снял. — Джим, заканчивай, я все решил. И твоя подпись мне не потребуется, — раздраженно проговорил доктор, отворачиваясь и направляясь к двери. — Как И.О. Капитана я имею право подписать свой рапорт, а разведут нас по суду, так что просто смирись, — зло закончил он. — Да, кстати, насчет твоего рапорта, мне так жаль… — при этих словах МакКой остановился, не дойдя шага до выхода. Устало вздохнул и повернулся к смеющемуся Кирку. — Что ты натворил, Джим? — «А я воображаю, что я иду. Только потому, что передвигаю ногами»*, — улыбался парень. — Джим… — Твой рапорт отправили обратно, ты знал, что в словах «обвиненный» и «приговоренный» по две «Н»? — Джим… — Адмирал Пэриш не может принять рапорт с такими вопиющими ошибками, серьезно, Боунз, стыдно не знать элементарных правил орфографии, — усмехнулся Кирк, садясь на кровати. — Да и моя фамилия пишется без «С»*. Так что твой иск тоже отправили обратно, не понятно вообще с кем ты разводиться собрался… — Джим! — Ты, правда, думал, что я так просто отпущу тебя? — с интересом спросил Кирк, наблюдая за взбешенным Леонардом. — Тебе будут присылать обратно этот рапорт до тех пор, пока ты не откажешься от этой идеи. Я не дам тебе развод и затаскаю по виртуальным судам, на которые будет уходить все твое время, поверь мне, я могу это устроить. Сначала будет три месяца на примирение, потом раздел имущества, потом окажется, что у нас был брачный контракт и так до бесконечности, Боунз. — Чего ты хочешь? — устало вздохнул доктор. — Ты еще любишь меня? Чтобы я отпустил тебя, тебе лишь нужно честно и искренне ответить: «Нет», но так, чтобы я поверил, — спокойно проговорил Кирк. МакКой сцепил зубы и опустил взгляд. — Ты любишь меня? — Лео пытался собрать всю свою решимость и отстраненность в кулак и он был почти готов ответить: «Нет. Я тебя больше не люблю», — но ровно до того момента, пока не поднял взгляд и не столкнулся с голубыми глазами. Пока не столкнулся со светлым, родным, влюбленным взглядом. Он мог произнести что угодно, но только когда Джим не смотрел на него. — Хикару мне все рассказал, — вдруг бросил Кирк, МакКой вздрогнул. — Мне все равно, что ты натворил, Боунз. Ты думаешь, что я буду ненавидеть тебя за это? Ты спас целый экипаж, не только меня и Спока. — Я возненавижу тебя за это, Джим, — тихо отозвался доктор. — Я возненавижу тебя за то, на что я пошел ради тебя. Это не правильно. Я не хочу винить тебя в своих ошибках. — Пусть так, мы справимся. Но только «мы», ты не обязан делать это в одиночку. У тебя есть я и, не смотря ни на что, у тебя всегда буду я. Ненавидь, пожалуйста, ненавидь сколько тебе угодно, но будь рядом. Потому что я без тебя не справлюсь, — проникновенно заглядывая мужу в глаза, закончил Кирк. — Да, — после недолго молчания, вдруг бросил Боунз, Джим нахмурился. — Что «да»? — Ты спросил, люблю ли я тебя? Да, Джим, я все еще люблю тебя. — Тогда надень его обратно, — улыбнулся Кирк. — Я хочу знать, где тебя носит, пока я продавливаю этот жутко неудобный матрац. Кстати, ты что флиртовал с Маркус? — Что? Кто тебе это сказал?! — Чехов! Ты что флиртовал с Маркус? Вот подожди, я встану и отделаю тебя капельницей, Богом клянусь, МакКой… — О Боже, Джим, ты капитан, а не Отелло!..