Snowman

       Для кого–то зима – это холодное время года, ненавистное, противное и, порой, даже грязное, когда погода неопределённая.        Но для Тэхёна, как и для многих людей, это то самое время, когда можно развлечься лучше, чем в клубах и барах, найти компанию более весёлую и, если так можно сказать, правильную, а потом обязательно с ними ещё раз встретиться на какой–нибудь площадке.        И никто не назовёт тебя странным, потому что если любви все возрасты покорны, то детству уж точно. В каждом из нас живёт маленький ребёнок и его любимые детские воспоминания.        Эта зима выдалась холодной, но зато снег лепится, и с горки можно прокатиться, да и озеро замёрзло, чем не веселье на подносе с нотками счастья и привкусом радости?        Поэтому, встав с утра пораньше, Тэхён буквально пулей выбегает из дома и бежит два квартала вперёд. Спотыкается, сбивает людей и тут же извиняется, но через десять минут он уже на месте. Напротив дома, где живёт его любимый младшенький. — Чонгук–а, открывай! За окном уже сугробы! — вспомнив свой любимый мультик, Тэхён напевает запомнившуюся песенку маленькой девочки и до него не сразу доходит, что на него кто–то смотрит. Да это, в принципе, не так важно. С другой стороны двери слышится невнятное бурчание, но Тэхён умудряется что–то различить и поёт дальше: — Снеговик нас ждёт давно! — он игриво заглядывает в глазок и видит маленькую точку света, а потом её же загораживает кто–то. — Вот увижусь я с тобой теперь, открой же дверь...        Слишком сильно облокачиваясь на вход дома, Тэхён забывает отпрянуть, поэтому, когда его любимый младшенький открывает дверь с той стороны, Тэ падает прямо к нему в объятия и слышит, кажется, не только бурчание, но и немного ругательств. — Хён! Ты весь в снегу, ты чего?!        Чонгук ставит Тэ на ноги и даже немного отряхивает, а тот улыбается во все тридцать два и смотрит на Чона, который уже сам промок до ниточки.        Чонгук всего на два года младше и с самого детства был приставлен к Тэхёну, чтобы тот присматривал за ним и ухаживал. С возрастом случилось всё иначе, конечно, но Чонгук совсем не против, потому что в какой–то определенный момент осознал, что втюрился в любимого хёна по уши.        И всегда за него переживал, когда тот падал или калечился, а иногда даже сам специально травмировался, чтобы получать особый уход от лучшего мастера массажа и замечательного рассказчика невероятных историй. Они ходят за руку, могут обняться на людях на радостях или наоборот, просто с самого детства не отрываются друг от друга.        И вот сейчас Чонгук даже не знает, как сказать о своих чувствах Тэхёну. Может, как в фильмах: просто подойти и признаться... Чону это "просто" кажется неимоверно сложным и невыполнимым. А его хён стоит вот, с красными щеками и носом, рассказывает что–то о том, что противные дети заняли весь каток и, не снимая уличной обуви, идёт на кухню, потому что точно знает, что Чонгук заварил себе с утра чай. И на столе всегда стоит не одна чашка, а две, потому что хён может прийти тогда, когда его душе угодно.        После Чонгук сам не помнит, как его одели, как выпнули на улицу и закрыли за ним дверь. На улице – ужас. Жуть, как холодно, да ещё и ветер в лицо, не заболеть бы. Или, может, ТэТэ будет заходить чаще? Мазохист какой–то. — Чонгук–и, ну что ты застыл? Снег лепится, а если ты со мной не соорудишь кого–нибудь, я обижусь... — О, Боже мой, хён, ну зачем? — Чонгуку даже нравится это ребячество в Тэхёне. Он и правда не знает, зачем все эти выходки, но с Тэ их выполнять, мало сказать, весело. — Вот больше не приду к тебе, будешь знать. — Говорит старший и отворачивается, сложив руки на груди.        Тогда Чон подходит сзади и крепко обнимает, скрепив руки на животе Тэхёна, а потом шепчет в покрасневшее от холода – и не только – ухо. — Хорошо, но ты меня потом согревать будешь.        Тэ разворачивается в руках младшего и так же сильно обнимает в ответ, притягивает за шею, а потом специально сталкивается с Чонгуком лбами и смеётся – такая у них традиция. И маленький фетиш Чона, но это страшный секрет.        Подобно маленьким детям, ребёнок и ещё один чуть–чуть его постарше, они лепят отличного снеговика. Почему–то Тэхён захотел соорудить именно его, хотя обычно придумывает что–то поинтереснее. С особым увлечением, высунув язык, старший катает самый маленький комочек для головы, а Чонгук трудится над тем, что побольше, выискивая местность, где он ещё не прокатился "животом" снеговика.        Когда доходит очередь до самого большого комка, Чон долго отпирается от помощи хёна, но тот настаивает и катает его вместе с ним, бок о бок. И младшему больше не кажется это глупостью или намёком на детство, ему двадцать, а он ловит кайф от того, что вот–вот слепит полноценного снеговика.        И потом они лепят уже всё вместе. Пока Чон ставит ровно голову снеговику и поправляет неровности, Тэ уже успел сделать снеговику ножки и ручки из веточек – откуда он их только принёс – а потом улыбается и будто бы гордится своей работой. Морковки только не хватает. — Чонгук–и, тебе нравится?        Он обходит снеговика сзади, присаживается, и веточками тянется к Чонгуку, а тот, еле сдерживая смех, садится на корточки и смотрит на Тэхёна, хотя должен на снежное чудо... — Я Олаф, люблю жаркие объятия! — снова вспоминая любимые фразочки из мультфильма, вторит Тэхён. Он теперь совсем весь красный, наверняка жутко замёрз, и Чонгуку даже его немного жалко.        Чон смеётся вместе с Тэхёном и широко улыбается, когда старший меняет их местами, как бы намекая, что Чонгук должен сейчас что–нибудь сделать. Младший сначала долго думает, а потом на автомате почему-то выдаёт: — Я люблю тебя, Тэхён–а! — использовав неформальное обращение, он как бы прикрылся, но понял, что не вышло, когда Тэхён вдруг опустил глаза, и в его лице не было больше ни капли радости.        Он встаёт, и Чон делает тоже самое, готовый объяснить это как шутку, но вовремя затыкается, когда Тэхён подходит к нему ближе, завязывает красный шарф на шее младшего потуже и кладёт руки на его плечи: — Я тебя тоже, Чонгук–и.        И у Чона не хватает слов, чтобы описать то, насколько он счастлив, поэтому просто крепко–крепко обнимает хёна и встречается своими губами с его, чувствуя холод его губ и теплое дыхание. От этого экстаза и крышесносного сочетания уносит крышу, и Чонгук окончательно убеждается в том, насколько всё серьёзно.        Этот поцелуй был больше похож на долгий, но невинный чмок, когда–нибудь он обязательно будет продолжен, а пока Тэхён тихонько шепчет и улыбается в губы: — Теперь нас только двое... — и открывает рот, чтобы продолжить, но: — Лишь я и ты... Секундная пауза. Глаза у Тэ округляются, и Чон снова видит в хёне маленького обиженного ребёнка. Улыбается невольно. — Ты посмотрел "Холодное Сердце" без меня?! — Я не против посмотреть его ещё раз, — и на выдохе добавляет, прижимая Тэ к себе ближе, — с тобой.        Старший счастливо улыбается и закусывает губу, всё ещё ощущая привкус губ Чонгука, и понимает, что не зря вытащил его на улицу сегодня. А то уже устал ждать, пока младший разберется в себе и решится на такой важный шаг. Сам–то уже сидит и ждёт давно.        Чонгук берёт Тэхёна за руку и сует к себе в карман, немного, но согревая. Тэхён обещает, что обязательно покажет много моментов со Свэном, которые Чонгук наверняка пропустил, а младший говорит, что ему очень понравилась Эльза и то, как она поёт. Тэ уверяет его, что Чон может намного лучше. В общем, много ещё чего они друг другу расскажут.        А одинокий Олаф, который так и остался один на берегу заледеневшего озера, заполненного противными детьми, тоже когда–нибудь найдёт свою вторую половинку.