Всё, о чём ты мечтаешь...

Невысокая стройная брюнетка сидела на краю больничной койки и протирала лицо белокурого парня влажным полотенцем. В самом дальнем углу огромного зала, который после нападения на Киркволл Кунари стал госпиталем, стояла щитовая кровать, на которой лежал бледный, словно полотно, эльф. Туда-сюда сновали лекари и маги, бросая на девушку взгляды полные сострадания, но помочь и без того замученному парню они уже ничем не могли. Как сказал один из целителей: — Все зависит не только от времени, которое он проведет без сознания, но и его желание вернуться к жизни… Несколько бессонных ночей у кровати возлюбленного и мольбы Создателю, чтоб он пришёл в себя, отразились синими кругами под глазами и осоловелым взглядом. Она пела ему какую-то колыбельную из своего детства, где рассказывается о сильных войнах и их походах, периодически гладя по голове и проводя влажным полотенцем по впалым щекам и прямому носу, по лбу и подбородку, аккуратно обходя татуировки на нем. Друзья посещали ее каждый день, но такой одинокой Защитница Киркволла не была еще никогда. — Миледи? — послышался голос позади и Марианн, не поворачиваясь, вымученно улыбнулась. — Я рада тебе, Авелин… — девушка подняла взгляд на гостью. — Как ты? Держишься? — воительница присела рядом, чтоб их никто не слышал, и озадачено посмотрела на Хоук — Уже пять дней как… — выдавила она из себя и на глазах навернулись слезы. Хоук быстро смахнула их и, промокнув в чаше с водой кусок ткани, отжала его и вновь вытерла испарины на лбу эльфа. — Прости, что не пришла раньше… — опустив голову, проговорила Авелин. — Слишком много хаоса после войны. Люди до сих пор напуганы, а мы помогаем им прийти в себя… — Ничего… — перебила ее подруга и тяжело выдохнула. — Капитан! — громогласный голос солдата заставил Хоук содрогнуться и нахмуриться. — Ну, что там у Вас и можно тише, все-таки это госпиталь! — прошипела воительница, резко поднявшись и указав на выход солдату. Он отдал честь и поспешил покинуть помещение, наполненное стонами раненых и умирающих. — Скоро прибудет Варрик… — шепнула Авелин, наклонившись к самому уху подруги, и похлопала по плечу. Еще раз бросив быстрый взгляд на измученную Марианн, тяжело вздохнула и поспешил удалиться. Девушка вновь промокнула лицо эльфа и заплакала. Она тихонько содрогалась в плечах, уткнувшись лбом в грудь возлюбленного. Будто и не было тех трех лет, которые она ждала его. Будто и не было той войны, которая навсегда отложила отпечаток на ней. Будто и не было тех холодных ночей, той боли, в которых она готова была отдать душу демону, лишь бы ничего не чувствовать и забыть все что произошло… Время в этом состоянии тянулось как карамельная нуга, такая же приторная на вкус боль рвала ее изнутри и оседала хлопьями где-то в поджилках. Она не знала, сколько просидела так, но этого хватило, чтоб усталость и бессонные ночи взяли свое. Она провалилась. Провалилась туда, где была лишь пустота, тьма и своеобразная безмятежность заглушали боль, окутывая сознание несбывшимися мечтами и разбитыми надеждами. Наместник шагал по площади с видом, будто у него украли любимый арбалет. Он без труда отыскал госпиталь и, войдя в него, просто обомлел. Кругом трудились маги и лекари: одни меняли повязки раненым и мазали отрубленные конечности мазями, другие читали заклинания над тяжелобольными, чтоб хоть как-то облегчить их страдания и заглушить стоны безысходности. Варрик нахмурился еще сильнее и, поймав за рукав бегущего мимо молодого паренька, спросил: — Подскажи-ка мне, эльф со странными татуировками… — гном недобро сверкнул глазами на него и не успел закончить предложение, как получил ответ: — Прямо до самого конца и направо — улыбнулся незнакомец и поспешил отнести чистую ткань для перевязок. — Вот бабкины подштанники! — ругнулся Тетрас и направился в указанном направлении. — Хоук… — Варрик присел напротив нее на стул и дотронулся до плеча спящей девушки. Она даже не шелохнулась, а только глубоко вздохнула и обняла за шею эльфа. — Да что же с тобой, подруга, совсем себя не жалеешь… Гном наклонил голову и погладил Марианн по тыльной стороне ладони, лежащей на краю койки. — …и сдался тебе этот раб… — говорил, будто сам с собой Тетрас, поглаживая по руке девушку. Варрик заметил, как татуировки на теле Фенриса вспыхнули на доли секунды и вновь погасли. Рука эльфа слабо обняла Марианн и, насколько было сил, прижала девушку к себе. Гном отпрянул и сморгнул, словно пытался понять — привиделось ему это или нет. Марианн шла по длинному темному коридору, озираясь по сторонам и чувствуя как неприятный холодок пробегает по позвоночнику. Все вокруг плывет, а всполохи красного и зеленого цвета озаряют чудовищ, затаившихся во тьме. Она зажмуривается и вздрагивает, когда видит перед собой откуда не возьмись появившийся стул, на котором висят плети. Она с ужасом замечает, что между кожаных туго сплетенных ремешков свежую кровь, капли которой, медленно сползают на пол. — Марианн… — шепчет кто-то из темноты. Кто-то, чей голос знаком ей до боли, до мурашек, до изнеможения… Она делает уверенный шаг вперед и падает на колени. На огромной стене, словно на распятие, прикованный цепями висит он… Белокурые волосы скрывают лицо, голова опущена. Все тело в свежих ровных порезах, из которых сочится кровь, татуировки чуть мерцают в темной комнате. Девушка резко поднимается и бежит к эльфу, пытаясь освободить от золотых цепей, намертво сковавшими его запястья. — Я здесь, любимый, сейчас… — она раздирает руки, но снять оковы никак не получается. — Оставь его… — вновь над ухом шепчет чей-то голос, — он всего лишь раб. По ее щекам катятся слезы, глаза видят все размыто. Девушка вновь падает перед ним на колени и опускает голову. Она кричит от своего бессилия так громко, насколько позволяют легкие. Татуировки на теле эльфа тут же вспыхивают, озаряя каждый уголок коридора: — Я. НЕ. РА-А-АБ!!! — истошно кричит он. Марианн зажмуривается и зажимает уши от звенящего голоса… Веки Лето слабо дернулась и тихий, серебристый голос произнес: — Я не раб! — Ах ты чертов наг! — весело затараторил Варрик. — Выбрался все-таки! Но заметив, что Хоук резко распахнула глаза тут же добавил:  — Похоже я здесь лишний. Гном поднялся и направился к выходу. Услышав за спиной ее радостный вскрик: «Фенрис!», он еще раз широко улыбнулся. Хоук резко открывает глаза и аккуратно поднимает голову с груди мужчины, замечая, что на неё пристально смотрят зелёные глаза. Пересохшие губы растягиваются в улыбке, а тонкие пальцы невесомости касаются щеки девушки. — Фенрис! — вскрикивает она и крепко прижимается к нему, выбивая из обессиленного тела дух. — Любимый… Она расцеловывает его лицо, не пропуская ни одного сантиметра, а он лишь счастливо улыбается и обнимает ее…