Всё, о чём ты мечтаешь...

Марианн Хоук сидела за письменным столом в большом зале своего особняка и разбирала накопившиеся письма. Она неторопливо потягивала вино, периодически скомкивая и отбрасывая в сторону пергамент, который тут же обслюнявливал мабари. Все домашние уже спали, и она очень любила работать в это время. Время, когда дом наполняется сонной тишиной и треском поленьев в камине. Девушка устало откинулась на спинку стула и заворожено смотрела на огонь, поедающий дерево, иногда выплёвывая вверх искры. С момента трагической гибели матери, она часто засиживалась до утра за какими-то неотложными делами, которые в конечном итоге оказывались всего лишь пустой тратой времени. Марианн не хотела чтоб её видели такой — слабой и ранимой девушкой. Такой, какая она на самом деле была, а не безжалостной убийцей и защитницей Кирквола. Хоук, хоть и была окружена заботой и вниманием всех своих сопартийцев, никогда не чувствовала себя более одиноко, чем теперь. Она никак не могла забыть предательства Фенриса, который, проведя с ней ночь, просто сбежал, бросив её без каких-либо ответов. Нет, она не была одна, но она была одинока. Вот и сейчас Марианн вновь наполнила бокал красным вином, взглянув через него на огонь. За все эти годы произошло много чего в жизни Хоук: брат ушел к храмовникам, кунари, почти разгромившие и спалившие Киркволл, маниакальное стремление Андерса к господству магов… Да уж, работенка та еще. И все от тебя чего-то ждут, за спиной шепча тебе в след о романе с рабом и когда-то неверно принятых решениях. Такие тихие вечера редко выдавались у Марианн: она либо пропадала в «Висельнике», глотая крепкий эль с Варриком, либо, когда стены ее собственного дома сдавливали как тиски, бродила по городу, наблюдая за жителями. Мабари поднял голову и навострил уши, когда тишину в прихожей нарушил чуть слышный скрип двери. Пёс быстро встал в боевую стойку и устремил взгляд в темноту, при этом едва слышно зарычал. — Спокойно, — похлопала по холке пса Марианн и уже было приготовилась послать заклинание, как рассмотрела белоснежные волосы вошедшего. Не веря своим глазам, она на долю секунды зажмурилась и присмотрелась вновь. — Привет, — послышался из темноты хриплый голос того, кто не приходил к ней уже очень и очень давно. — Здравствуй, — Марианн поднялась со стула и, подойдя к камину, обняла себя руками. Мабари жалобно заскулил и, сделав круг вокруг своей оси улёгся, положив морду на лапы, при этом фыркнув. — Что привело тебя ко мне? — как можно безразличнее спросила Хоук даже не взглянув на вошедшего. Фенрис остановился в паре шагов от неё и выжидающе смотрел на девушку, будто решая с чего лучше начать разговор. — Я… — тихо начал эльф и тут же поджал губы. Марианн бросила быстрый взгляд в его сторону и про себя отметила — он без доспехов. Она никогда не видела его в такой одежде. — Чем обязана? — переспросила она ещё раз и впилась ногтями в свой бок, чтоб хоть как — то сдержать подкатывающий к горлу ком. — Пожалуй я… Мне не стоило приходить… — разочаровано проговорил Лето и развернулся чтобы уйти, но тут же повернулся обратно и на одном дыхании выпалил: — Я знаю, что поступил как трус тогда. Я знаю, что мне нет прощения. Но я готов вымаливать его у тебя до конца жизни. Я люблю тебя, Хоук. И пойду за тобой куда угодно… Прости меня… Эльф развернулся и широкими шагами направился в сторону выхода, как вдруг услышал тихий всхлип девушки. Он ошарашено обернулся. Марианн — та, которая решала проблемы взмахом посоха, безжалостно разнося все на своём пути, та, которая перебила кучу работорговцев и не моргнула глазом… Хоук опустилась на ковёр, лежащий перед камином, и тихо заплакала. Фенрис мигом преодолел расстояние между ними и упал на колени перед возлюбленной. Он убрал с её лица волосы и приподнял за подбородок, пытаясь заглянуть в глаза. — Марианн? — тихо позвал он. Девушка подняла на него глаза полные слез, а по щеке тут же заскользила капелька, скрывшаяся где-то за воротником. — Что с тобой? — обеспокоенно смотрел на неё эльф, вытирая слезы дрожащей рукой. Он никогда не видел её такой- ранимой, слабой, беззащитной и… Простой? Даже когда зверски убили её мать, она не плакала, а тут… — Я так устала… — прошептала Марианн, глядя ему в глаза. Фенрис выдохнул и прижал её в себе. Он чувствовал, как её слезы пропитывают его камзол, и как она вздрагивает всем телом, теснее прижимаясь к нему. Лето гладил её по голове и винил себя во всем, что произошло с ней за эти годы. — Любимая, — прошептал он, и Марианн тут же подняла голову, взглянув в его глаза. — Я с тобой, слышишь? Эльф невесомо коснулся её соленых губ своими. — Останься… — шепнула она в поцелуй и обвила его шею руками. — Как ты захочешь, — улыбнулся он отстранившись и вытирая остатки соленых капель с припухших глаз. Он крепко обнимал ее, успокаивающе гладя по голове, и слушал ровное и глубокое дыхание Хоук. Девушка, удобно устроившись у него на груди, крепко спала, прильнув к возлюбленному всем телом. В ту ночь Лето долго не мог уснуть, боясь, что после пробуждения все, что с ним происходит сейчас уйдет как сон, и он вновь окажется в своем полуразрушенном доме, в холодной комнате и без неё…