Естественный отбор альф альфами

Телефон никак не хотел затыкаться. Крис нашарил его рукой и хотел вырубить, но в последний момент взглянул на экран. Дженсен. Какого черта! Крис принял вызов и сразу проснулся от хриплого почти со стоном голоса: — Крис, приезжай, мне плохо. — Куда? Ты же в Хреновилле. — Я у себя, придурок. Приезжай. Крис уже натягивал джинсы. Стив поднял голову с подушки, и Крис поцеловал его теплую щеку: — Спи, я к Дженсену. У него что-то стряслось. — Он же уехал. — Значит, вернулся. Спи, к утру вернусь. Сдержать свое слово альфа не смог, и это бесило его ужасно. Но у Дженсена действительно были проблемы. Крис, Майк и Дженсен дружили с первого курса. Три альфы, три друга, всегда и всюду вместе. Майк — шутник и балагур, Крис — забияка, Дженсен — самый серьезный и сдержанный из всех. Но пусть Дженсен и казался серьезным альфой, во все проделки друзья ввязывались вместе, так что к четвертому курсу их дружба выдержала уже не одно испытание. У них не было друг от друга секретов или тайн. Разве что одна, совсем маленькая. Раз в несколько месяцев Дженсен пропадал на целую неделю. Объяснения были невнятными — какой-то капризный дядюшка и гипотетическое наследство. Майк умирал от любопытства, Крис его осаживал — если Дженсен не говорил им чего-то, значит не мог. В конце концов Майк смирился, но прозвал отлучки Дженсена визитами в Хреновилль, шутка прижилась. Дженсен жил не в кампусе. Он снимал крохотную квартирку на окраине городка. Это было неудобно, но альфа был упрям как мул. И вот теперь Крису пришлось ехать через полгорода, досадуя и умирая от беспокойства. Дженсен открыл дверь. Из квартиры влажно и душно пахло чем-то очень знакомым, но сосредоточиться на запахе Крис не успел. Дженсен начал сползать по стене. Он был очень бледен, над верхней губой и висках блестели капли пота. Крис подхватил друга подмышки: — Эй! Эй, Дженс! Ты чего? Держу тебя. Идем. Потихоньку. Кое-как они добрались до постели. Крис усадил друга. Дженсен спал на диване, сейчас тот был разложен. Одеяло и простыни мятым комом лежали у края. Дженсен вдруг согнулся пополам и застонал. Он прикусывал ладонь, пытаясь заглушить звук, но все равно почти скулил от боли. У Криса даже волосы встали дыбом. Ему стало вдруг очень некомфортно и словно тесно в собственной альфьей шкуре. Такое было однажды, когда омега — муж кузена Криса — начал рожать. Альфы всегда плохо реагируют на боль омег. Инстинкты велят защитить, спасти. Боль омеги заставляет альфу чувствовать себя виноватым. Дженсен скулил, Крис растерянно гладил его по спине и повторял: — Ну что такое! Все будет нормально, дружище. Ты только держись. Замысловатая композиция «Дженсен в беде» постепенно приобретала смысл. Вот только этого не могло быть. Потому что не могло быть никогда. Дженсен же был альфой, надежным другом, знакомым до последнего таракана. Он не мог мучиться сейчас от пустой течки. Не мог, но мучился. Крис выругался. Он не хотел думать, что скажет ему Стив, учуяв запах чужой течной омеги, и не представлял как станет все это ему объяснять. Но бросить Дженсена в такой ситуации он тоже не мог. Крис расправил простыню и уложил Дженсена на постель. Снова выматерился и стащил с себя толстовку, а потом и майку тоже. Лег рядом с другом, обнял его и уткнул носом себе в шею: — Дыши, придурок. Какой же ты, Дженс, идиот. Ругаться почти сразу расхотелось. Мягкий запах омеги успокаивал, альфа чувствовал к другу несвойственную обычно нежность. Дженсена хотелось утешать, ласкать хотелось, говорить всякие глупости. Крис укрыл их пледом и постарался поскорее заснуть. Теперь было понятно, почему он позвонил именно Крису — тот не так давно поставил Стиву свою метку, а Майк и Том все еще ходили кругами, хотя давно было ясно, что этим закончится. Крис, как установивший с омегой связь, был менее восприимчив, а вот Майка могло и сорвать. Так что скрытный засранец все рассчитал верно, но сейчас не время было ему об этом говорить. Дженсен сопел в шею и уже почти не дрожал, скоро дыхание стало ровным, омега заснул. Следом вырубился и альфа. Майк поставил Тому метку, но вместо того, чтобы отпраздновать это событие, его вытащили на совет. Совет проходил у Дженсена. Квартиру уже проветрили и убрали, так что новости стали для Майка полной неожиданностью. — Дженс омега! Хорошая шутка. Вы что курили? Друзьям было не до смеха. И Майку пришлось поверить. Крис до сих пор был немного сердит. Он застрял у Дженсена на два дня, и по возвращении Стив устроил ему хорошую сцену. Хорошо еще, что не ушел, хлопнув дверью. Состряпанная Крисом история о Дженсене и его омеге в течке не выдерживала никакой критики. Во-первых, все знали, что омеги у Дженсена нет. Во-вторых, порядочный альфа никогда не позовет кого-то третьим. Но Крис хоть и пропах омегой, в стратегических местах пах только собой. Стив тщательно это проверил, а проверив, успокоился. Но все еще припоминал иногда в пылу ссор. Решение проблемы требовало совместных усилий. Крис едва дождался, пока Майк закрепит связь с Томом. История была банальной до глупости. Дженсен мечтал о математике. Он был первым в школе, выиграл все олимпиады, но он был омегой. А омег в Карстон не принимали — предрассудок, ставший традицией. Лучший в стране математический факультет был для Дженсена недоступен, а довольствоваться меньшим он не хотел. — Ты не сможешь, — сказал Джош Эклз, когда приехал домой на каникулы, — не сумеешь выдать себя за альфу. И, конечно, упрямый младший брат решил, что это шанс. Он занялся спортом. Высокий от природы, за последний школьный год Дженсен нарастил неплохие мускулы. Он подал документы в Карстон и соврал в одном из пунктов анкеты. Его приняли, и он оказался в ловушке своей лжи на четыре года. Раскаяться было не вариант. Дженсен вылетел бы из универа быстрее, чем успел сказать: «Ой!». Найти альфу невозможно. И все же альфу нужно было найти. Дженсену было двадцать два, у него никогда не было альфы, а все течки он переживал на сильных подавителях. Препараты не прошли даром, они вызвали сильный дисбаланс. Следствием была сильнейшая боль. В последний раз Дженсен просто побоялся сдохнуть в одиночестве. Дженсену нужен был альфа на время течек — приблизительно две до окончания универа — и сохранение тайны. Он не мог открыться кому попало. Поэтому Крису и Майку надо было найти альфу для друга. Полный абсурд. Искали по объявлению в газете. Почти все уходили сразу, едва узнавали, что говорить придется с двумя альфами. Чего только наслушаться не пришлось. «Извращенцы» - это еще самое безобидное. Остальных отсеивали друзья. Дженсену не подходил полный кретин (давай называть вещи своими именами, Майки) — могло ведь всякое случиться. А связь с идиотом и врагу не пожелаешь, не то что лучшему другу. Майк отсеивал хлюпиков — это недоразумение Дженс сам мордой в подушку ткнет и оприходует, а как же дисбаланс? Кто-то не соглашался на секс только во время течек, кто-то не верил, что омега не полное чучело. А потом на собеседование пришел Джаред. Джаред был высоким, улыбчивым и умным, в противном случае не получил бы диплом доктора медицины. Это, кстати, тоже было ему в плюс. Альфа был старше, ему уже исполнилось двадцать семь. Он спокойно выслушал о дисбалансе, уточнил название препарата, который принимал Дженсен. Пришлось звонить Эклзу, Джаред технично перехватил трубку и обстоятельно расспросил омегу, как давно тот принимал подавители, как нарастали симптомы, предположительные сроки следующей течки. Голос альфы менялся, если сначала он был подчеркнуто спокоен, то под конец почти мурлыкал в трубку. Но стоило попрощаться с омегой, как голос снова стал нормальным. — Я согласен, — сказал он немного обескураженным друзьям, — где нужно поставить подпись? Конечно, альфы не сдались без боя. Они потребовали объяснений. — Работа отнимает все время, она пока на первом месте, не до романов. Высокий альфа-фактор в крови, при воздержании возрастает агрессивность. Секс с течным омегой — лучшее успокоительное средство. Но на романы времени все-таки нет, так что объявление о сексе с течным омегой без обязательств — то, что надо. Майку и Крису пришлось признать, что Джаред — лучший вариант из всех, кто откликнулся. Договор составлял Крис, не зря же учился на юридическом. Джаред поставил подпись. До следующей течки Дженсена оставалось два месяца. *** Казавшееся таким разумным решение на деле обернулось катастрофой. Долговязый студент-математик оказался, во-первых, гораздо выше, чем ожидал Джаред (уступал совсем не маленькому Падалеки едва пару дюймов). Во-вторых, гораздо крепче, чем опять-таки ожидал Джаред. В-третьих, гораздо красивей… Разве Джаред хоть в чем-нибудь не ошибся? Это математическое совершенство (глаза! губы! веснушки! губы!!!) сидело напротив Джареда в кафе и явно нервничало. Было отчего. Джаред тоже не походил на дылду, увлеченного скальпелем и фонендоскопом. Скорее, на кинозвезду. Разве можно было доверять альфам? «Альфа как альфа, Дженс. Высокий. Да нормальный, чего ты пристал.» Вот и вся характеристика. От Дженсена пахло начинающейся течкой. Вообще-то до нее было еще два дня, но без подавителей срок немного сдвинулся. Поэтому знакомство, которое должно было пройти совершенно спокойно, превратилось в настоящее испытание для выдержки обоих. Джаред изо всех сил вцепился в чашку с кофе, чтобы не вытащить омегу из-за стола, не затолкать его в машину, не затолкать в него… В общем чашка была необходима. Мысли Дженсена двигались по параллельной траектории — он пытался не паниковать от того, какой огромный альфа достался ему в его первый раз, и не обмирать от запаха Джареда, который действовал на Дженсена как хороший транквилизатор — хотелось лечь и расслабиться. Течку договорились провести в квартире Дженсена. Там омеге было спокойнее, да и Майк с Крисом могли проконтролировать все ли у друга в порядке. Сдвинувшиеся сроки мешали обоим, но Джареду сильнее. Он не мог остаться с омегой сейчас — не успевал поменяться дежурством. Пришлось везти Дженсена до квартиры, а потом силой заставлять себя переставлять ноги, отходя от двери. С другой стороны этой самой двери Дженсен сползал на пол, уговаривая взбесившийся от запаха альфы организм потерпеть до утра. Терпеть было больно до слез. Джаред на дежурстве был сам не свой, «словно с течной омеги сняли». Пришлось признаться, что примерно так и есть. Старший по смене обругал его трехэтажно и вызвал замену: "Если сам идиот, то хоть бы омегу пожалел. Вали к нему". Джаред свалил с радостью. Уже у самых дверей подумал, что середина ночи не совсем удобное время для приема гостей. Но все же вдавил кнопку звонка. Дженсен открыл так быстро, словно под дверью сидел. Да так оно и было. Джаред обнял замотанного в одеяло омегу, закрыл замок и впился поцелуем в заветренные обкусанные губы. Они подошли идеально. И только Джаред знал, чего ему стоило не поставить Дженсену метку. Дело было совсем не в договоре — Джаред хотел, чтобы Дженсен выбрал его, сам. Он, а не его гормоны. Джаред целовал Дженсена и одновременно пытался освободиться от одежды. Дженсена от одежды освобождать не требовалось, только развернуть одеяло. Дженсен вцепился в альфу и раздеваться мешал. Но взывать к логике сейчас было бессмысленно, да и не хотелось. Поэтому Джаред опрокинул омегу на постель и принялся целовать уже не только рот. Дженсен был вкусный. Пах как грешная мечта (Джаред даже не пытался подсчитывать процент совместимости — ясно было, что выше только звезды, и не сожалел, что так влип). Альфа зацеловал шею, потом ключицы. Прикусил по очереди соски, облизал, прикусил и потянул снова. Дженсен раскинулся на постели и только просил: — Джаред, пожалуйста! Джаред поспешно стягивал с себя рубашку. Он огладил все горячее гладкое тело, потерся лицом о живот омеги, вырывая очередной стон. Осторожно развел в стороны колени Дженсена. Дженсен распахнул глаза, и Джаред отпустил. Расстегнул ремень, потом вжикнул молнией. Дженсен во все глаза смотрел, как альфа избавлялся от брюк и белья, а потом, едва заметно, раздвинул колени шире, и облизнул губы. Дженсен тек, обильно и правильно. Но вот альфы до сих пор у него не было, а игрушками он не особо увлекался. Как-то не нравилось пихать в себя холодные пластиковые штуковины, да и подавители притупляли ощущения. Джаред выспросил все это между поцелуями и принялся растягивать омегу пальцами. Горячими, длинными и одуряюще умелыми. По крайней мере, Дженсен от них дурел. Он стонал, поддавался на бесцеремонные движения и просил «больше, Джаред! больше, черт тебя дери!» Эти попытки командовать альфу умиляли, и он дразнил Дженсена нарочно легкими поглаживаниями, вызывая раздраженное рычание. Дженсену казалось, что он готов. Что Джаред напрасно его мучает и тянет время. Он понял как ошибался, когда Джаред заткнул его членом. Туго и плотно, и так чертовски глубоко. Дженсену было больно и блаженно хорошо. Потом просто хорошо, боль прошла. Крис и Майк явились с инспекцией на третий день и были вытолкнуты в шею, обратно на лестничную клетку. В приоткрытую дверь Дженсен успел выкрикнуть: — У меня все нормально, парни. Поэтому штурмом квартиру было решено не брать. Дженсен им еще помахал из окна. Весь расцвеченный засосами, а из-за его плеча ревниво смотрел Джаред. Неделя пронеслась как одно мгновение. Еще вчера они занимались сексом, как одержимые (спасибо Джареду, что помнил о предохранении), а сегодня должны были попрощаться, как чужие люди. Как чужие не получалось, хоть ты тресни. Они целовались в коридоре полчаса. Как они собирались не видеться до следующей течки? Вопрос на миллион. Джаред считал, что это не реально, но держал свои мысли при себе. Зато просил звонить, если возникнут проблемы — медицинские и не только. Дженсен думал, что рядом с Джаредом не сможет учиться, а значит, предыдущие три года были потрачены напрасно. А этого он допустить не мог. Джаред все же уехал, жизнь вернулась в привычную колею. Математика потеряла значительную часть своего обаяния. Аддитивные группы и логарифмирование часто отступали на второй план, когда какая-нибудь мелочь воскрешала в памяти часы, проведенные с Джаредом. А мелочи как из рога изобилия сыпались — Дженсена окружали альфы, и хуже их всех были Майк и Крис. Друзья старались. Они честно изо всех сил пытались относиться к Дженсену как прежде, вот только выходило плохо. — У меня будто два Джоша под боком! Да меня скоро Том и Стив к вам ревновать начнут! — Взывал к их благоразумию Дженсен. Друзья кивали, соглашались, а потом снова норовили прикрыть плечом от давки в коридоре или придержать дверь. Но хуже Майка и Криса были елки. Вторая в этом учебном году течка прошла в самом начале января, когда у Дженсена на столе еще стояли в вазе еловые ветки, украшенные тонкостенными стеклянными шарами. Настоящую елку в его крохотной квартире ставить было некуда. Терпкий хвойный аромат накрепко въелся в память, перемешался с воспоминаниями о неспешных утренних поцелуях и остальном. Дженсен обходил посаженные на территории кампуса ели, что было не так-то легко и быстро — елок было много. А потом он заболел. Дженсен сам себе не поверил, когда утром у него засаднило горло. Он болел очень редко, так что отмахнулся от симптомов. И напрасно, к обеду он едва дышал заложенным носом, а после окончания пар Крис и Майк вместе отконвоировали его домой, на два голоса убеждая: «Позвони Джареду, Дженс. Он же врач». Ну хоть не твердили «он твой альфа», и на том спасибо. Это уже много позже Дженсен понял, что сам отчаянно хотел заболеть. Ему так был нужен повод увидеть Джареда. Джаред на звонок ответил сразу и не на шутку встревожился, услышав гнусавый хрип в трубке. По закону подлости, доктор Падалеки был на дежурстве. Джаред дал Дженсену целый ворох советов и указаний. Звонил, как только выдавалась свободная минутка, пытался контролировать лечение Дженсена по телефону. Дженсен сидел с мобильником, закутавшись в плед, и поддакивал: «Да, Джаред. Хорошо. Так и сделаю». И даже не думал трогаться с места. Ему становилось легче уже от голоса альфы. Джаред чувствовал себя ужасным альфой. Он каждый день порывался поехать к Дженсену, в нарушение всех их соглашений, и не ехал. Джаред безумно хотел быть со своим омегой, но вполне резонно опасался все ему испортить. Невозможно держать приличную дистанцию, находясь рядом с Дженсеном. Вообще никакую дистанцию держать невозможно. Поэтому Джаред собирался честно дождаться апрельской течки, а после диплома добиваться своего омеги всеми честными и, особенно, нечестными способами. Но фортуна распорядилась иначе — Дженсен позвонил через месяц. Джаред слушал сопение и покашливание в трубке и готов был вопить от восторга, завтра он увидит Дженсена. Дженсена вылечили поцелуями. Очень действенное терапевтическое средство. Особенно если начинать применять его прямо от входной двери и не ограничивать себя в дозировках. Джаред пришел утром, сразу после дежурства, а уже к обеду от болезни не осталось и следа. Остаток дня они провели в постели. Вспоминали вкус и запах друг друга, отогревались после разлуки. Дженсен был чертовски упрям, ну а как иначе он бы смог три года выдавать себя за альфу? Но тут коса нашла на камень. — Два раза в месяц, — говорил омега. — Хотя бы раз в неделю, — стоял на своем альфа. — Раз в неделю, все равно что жить вместе! Мы обязательно на чем-нибудь проколемся. — Не проколемся, не такие уж мы слабаки. И раз в неделю — это минимум, маленький ты упрямец. Иначе опять заболеешь. Бог свидетель, Джаред уже готов был играть нечестно. Рядом с Дженсеном он ясно понял, как смертельно, нечеловечески без него тосковал. Кто знает, чем бы все закончилось, но Дженсен сдался. Джаред приходил, обычно в субботу, а уходил в воскресенье утром. Иногда на субботу выпадало дежурство, тогда альфа приходил в воскресенье утром и изо всех сил старался не уснуть. Получалось не всегда. Дженсен удивлялся иногда, как быстро, как удивительно они совпали. Джаред говорил, что это судьба, а еще естественный отбор альф альфами — намекал на то, что на самом деле альфу себе Дженсен не выбирал, положился на вкус Криса и Майка. А вот от друзей Дженсен свои свидания скрывал. Совестно было признаться, что так хреново выполняет условия договора. Глупость несусветная, если подумать. У друзей уже были пары, они бы поняли. *** Вторая течка немного запоздала. От Дженсена влажно пахло уже неделю, но этим все и ограничивалось. Майк и Крис ходили за Дженсеном как верные телохранители, опасаясь возможного разоблачения. Студенты что-то чуяли. Про друзей стали говорить, что неразлучное трио потрахивает одну на всех омегу. Альфы скрипели зубами, но молчали — такое объяснение неплохо объясняло запах. И на Дженсена цыкали, чтоб не выступал. Дженсен презрительно хмыкал и с нетерпением ждал когда, ну когда уже! Когда течка началась, по дурной традиции Джаред снова был на дежурстве. Дженсен позвонил, узнал, что альфа в операционной, и больше уже не перезванивал, только смс-ку отправил утром. Джаред приехал, когда Дженсен уже на стенку был лезть готов. Но если выбирать — стенка или альфа — выбор очевиден. Джаред даже раздеться толком не успел. Так и оказался на диване с сидящим на коленях (и если бы только на них) Дженсеном, и в уличных ботинках. Не очень-то удобно стаскивать обувь, когда уставший сначала от боли, а потом от сцепки омега вырубается прямо на тебе, Джаред проверял. А потом до альфы дошло, что они кое о чем забыли. И это, прямо сейчас, меняет все в их жизнях и планах. Как он раньше мог думать, что семья препятствует карьере? Дураком был, не иначе. Джаред ничего поделать с собой не мог, гладил Дженсена нежно, едва касаясь и представлял себе любимого с кругленьким животом. Когда это же самое представил Дженсен, у него случился приступ отрицания. Джаред смотрел на это со смесью умиления и досады. У Дженсена же от осознания перспектив даже течка отступила. — Уходи, Джаред, — твердил он, — ты уже сказочно помог. Так, что теперь не знаю, как и благодарить. Не бывает беременных альф, понимаешь! Не мог свой узел в штанах удержать до следующей течки, когда я уже с дипломом буду? Дженсен сердито складывал руки на груди и сверкал глазами. Джаред подумал-подумал и… ушел. В магазин — за сливками к кофе и булочками с корицей. Когда он вернулся, дверь в квартиру Дженсена была открыта. Дженсен потерянно сидел на диване, прятал лицо в ладонях. Джаред быстро сгрузил покупки на столик и присел рядом. — Эй, — позвал тихонько, — все в порядке, Дженс? — Ты же ушел, — отозвался омега потерянно. Джаред проклял свой педагогический порыв и утянул омегу на постель — доказывать, что все еще здесь. Парни махнули на все рукой и провели течку ни в чем себе не отказывая. Ну как можно было отказать Дженсену, когда он блестел своими невозможными глазами, а рука уже хозяйничала в штанах Джареда? Даже если просил он о совершенно возмутительных вещах? Вот и Джаред не мог. Потом брал реванш, доказывая, что традиционная раскладка все же лучше. Нанизанный на узел Дженсен, ошалевший от оргазма, соглашался, не особо вслушиваясь. Майкл и Крис, отчего-то решившие в первый после течки день проводить Дженсена до универа, на занятия друга не пустили. «Не бывает таких затраханных альф, Дженс. Посиди пару дней дома, приди в себя», — единодушно решили они. Дженсен сидел, нагонял пропущенный материал и поминутно отвлекался на воспоминания. Джаредом был отмечен, казалось, каждый предмет в квартире, кроме хозяина. Решение не ставить пока метку принимали вместе. Оно не нравилось обоим, но метка такая вещь, скрыть которую невозможно. А помеченный альфа — неизвестный науке феномен. Джаред взял с Дженсена обещание согласиться на метку, если состояние его здоровья станет угрожать ребенку. Тот согласился. Общеизвестно, что непомеченный омега тяжелее переносит беременность, Дженсен прекрасно это знал, но должен был попытаться довести свою авантюру до конца, и альфа его в этом поддерживал. Джаред по-прежнему звонил по несколько раз на день и приходил раз в неделю. Скрывать эти визиты от Майка и Криса они перестали — альфам так было спокойнее, им не приходилось разрываться между другом и собственными омегами. Дженсен снова погрузился в учебу. На выходных он иногда едва отвлекался от подготовки к выпускным экзаменам и диплому. А порой на него накатывали приступы слабости, и он весь день лежал в объятиях Джареда. Дженсену было непросто скрывать эту слабость, еще труднее обуздывать перепады настроения. Но некоторые вещи контролировать было еще сложнее. Нельзя было гладить на людях свой живот. А рука тянулась как намагниченная, беда просто. Да еще альфы в универе чувствовали рядом беременного омегу. Они не отдавали себе в этом отчета, но поневоле становились аккуратнее с Дженсеном, бережнее. Со стороны было очень даже заметно, будто круги по воде. Майкл и Крис старались между лекциями найти для друга уголок потише, а по вечерам отчитывались Джареду о самочувствии омеги по телефону. Если бы Дженсен об этом знал, то прибил бы обоих на фиг. Дженсена иногда мутило по утрам, так что он пропускал первые пары. Джареду не жаловался — хватило одного раза — тогда Джаред заставил его сдать все мыслимые и немыслимые анализы. Джаред и так частенько их субботние свидания норовил превратить в полуподпольный визит в больницу. Джаред дни считал. Как когда-то, перед собственными экзаменами, завел календарик, и по утрам с наслаждением зачеркивал прожитый вчерашний день. Без Дженсена было паршиво, лезли в голову всякие глупости — всевозможные осложнения и патологии. Джаред повторял себе, что все будет нормально, что Дженсен — здоровый омега. А потом снова набирал знакомый номер, чтобы просто услышать: «Ну что случилось? Я тоже скучаю, но времени сейчас совсем нет». Джаред вычеркивал дни, покупал кольца и делал ремонт в гостевой спальне, превращая ее в детскую. И скучал. Дженсен отлично сдал экзамены, да и защита диплома особенных сложностей не сулила — он был одним из лучших на курсе. Но накануне вечером омега запаниковал. Позвонил Джареду и попросил приехать. Джаред примчался как только смог и выдержал настоящую бурю. — Мне нужна метка! Сейчас! Вдруг с ребенком что-то случится. Несколько дней назад Дженсен обнаружил под пупком маленькую выпуклость. И ребенок стал казаться ему пугающе реальным и пугающе же уязвимым. Вспомнилось все, что слышал о том, как неповязанные омеги не вынашивали детей, и Дженсен остро пожалел о принятом решении. Умом омега понимал, что если все до сих пор было нормально, то несколько дней отсрочки ничего не испортят. Но сердце твердило другое. Дженсен старался быть разумным. Он держался, почти удержался даже. А потом позвонил своему альфе и потребовал метку. Джаред уговаривал, Джаред объяснял, он напоминал, целовал, снова уговаривал, ругался. Вызвал на помощь Майка и Криса, у которых и своих забот хватало. Уговаривали втроем, и втроем же остались виноватыми. Дженсен разругался со всеми. Пошел защищать диплом злой как черт и без метки. Джаред пришел в университет и ждал Дженсена в коридоре. Студенты с любопытством косились на незнакомого альфу на несколько лет старше их. Джаред молча мерил шагами пол. Майк и Крис тоже пришли, сунули Джареду в руку холодную банку пива. Но тот рассеянно поставил ее на подоконник, так и не открыв. Из аудитории Дженсен вышел торжествующий и немного пристыженный. Все прошло замечательно, диплом произвел впечатление — его звали остаться работать в университете. Остаться Дженсен по понятным причинам не мог, но предложение льстило. Дженсена признали в Карстоне — этой цитадели альф. Он смог! Он любил весь мир! А потом вспомнилась вчерашняя истерика… В общем, вышел Дженсен улыбающийся и смирный. Стойко перенес восторженные вопли друзей и подошел к Джареду: — Прости. Я зря вчера психанул, — глазами Дженсен пообещал альфе что-то очень неприличное в качестве извинения. Джаред обнял крепко, мимолетно чмокнул висок и ехидно поинтересовался: — Метка еще нужна? Или попустило? Дженсен ткнул его в бок. Конечно, Дженсен получил свою метку, а Джаред получил своего Дженсена. И пусть это было не совсем то, на что они рассчитывали в начале этой истории, они были счастливы. P.S.: Стив и Том, узнавшие, наконец, что к чему, обиделись на скрытность своих альф, но безоговорочно поддержали дипломированного математика. Мирились потом долго и бурно. В один прекрасный день изрядно беременный Дженсен столкнулся со своим бывшим преподавателем в супермаркете. Настоящий пол Дженсена, явно обнаруживаемый объемным животом, вызвал академический скандал. Обманутые альфы-математики призывали подвергнуть Дженсена остракизму и публичному порицанию. Они обличали его страстно, но делали это за наглухо закрытыми дверями Карстона. Последствия были неожиданными. За преступного омегу вступились влиятельные члены попечительского совета (тоже омеги). Скандал был замят, а через несколько лет Карстон впервые пригласил на преподавательскую должность омегу. Кто бы это мог быть? Дженсен, Крис и Майк дружат до сих пор.