Dafür hast du mich*

Сегодня я необычайно горд за своего малыша, и да, вы будете вполне правы, если скажете, что это ласковое прозвище ему ну никак не подходит, не по статуре, и не по характеру, но все же иногда я могу себе позволить называть его именно так. В конце концов, я, именно я, выше и сильнее его. Швайни выходит на поле с капитанской повязкой на руке, он как будто стал старше, видимо почувствовал всю ответственность, которую взял на себя. Думаю, он и без Лама сможет управлять командой, быть рассудительным и строгим одновременно. Направляясь к воротам, чувствую его взгляд на своей спине - ищет поддержку. Извини друг, но не сейчас. Сконцентрируйся, если мы выиграем матч, ты получишь и поддержку, и прощение за этот момент. Я проведу с тобой выходные. Ты же так любишь проводить время в моей компании… Но это потом, а сейчас твоя цель - хорошая игра. И никакого меня, слышишь! Если что я - последний рубеж, к которому ты, как и вся команда, не должен подпускать противника. И ты сможешь, я знаю, ты достойный победы. Первый тайм выдался напряженным. Работали все. Мяч перемещался по полю, как молния, каждый хотел забить, каждый хотел доказать, что он лучший. Ты был в каждом опасном моменте, всегда в центре событий, но не забирал мяч, не играл так, как умеешь. Ты старался показать игрокам, что всегда рядом: и поддержишь, и сможешь принять удар на себя. И хотя сама твоя игра не была результативной, команде ты помог, и в первом тайме сумел забить Гомес. Радовались все, особенно Мюллер. Я давно слежу за этими двумя и, думаю, что за такой результат Марио тоже будет вознагражден в достаточной мере. В конечном итоге, это никак меня не касается. Главное, что нам удалось удержать счет в свою пользу до конца матча. И вот свисток. Мы идем на перерыв, ты немного отстаешь от остальных, подходишь ко мне и, доверчиво заглядывая в глаза, выдаешь: - Я сегодня ужасно играю и так боюсь подвести команду, что аж колени дрожат! - Ты что! Ты отличный капитан, все верят тебе! - начал утешать я его. - И успокойся, чего ты так нервничаешь, хорошо же играем! - Ману, ты понимаешь, у меня уже есть желтая карточка! Поэтому я просто не могу допустить еще одну ошибку! Не хочу покинуть поле и оставить команду одну. - Не можешь, но, я думаю, нам просто нужно выдержать второй тайм, и добавить еще парочку голов на свой счет, – согласился я. - В общем, расслабься, отдышись. Все у тебя получится. Второй тайм оказался вовсе не таким радужным, как я себе представлял, нет, мы, конечно, свою миссию выполнили. Еще выходя, я подумал, что полуулыбочки и взгляды между Мюллером и Гомесом ни к чему хорошему для соперника не приведут, атмосфера между этими двумя накалялась, и я был прав. Томас забил почти со старта, и сразу же бросился в объятия подбежавшего Марио. А вот дальше повесть становилась все печальнее. Не считая того, что наши навесили противнику еще 2 гола, а Тимощук носился как угорелый, отбирая мячи, Жером Боатенг получил красную, и тренер, испугавшись за судьбу Басти, решил сплавить и его от греха подальше. Этот момент, наверное, никогда не исчезнет из моей памяти, все как в замедленной съемке… Швайни понимает, что от него требуется, что мы и так в меньшинстве, разворачивается, и идет ко мне. Не ожидал, правда, кто угодно, но только не я. Он решил иначе, и, забирая, как на автомате, повязку капитана, все еще не в состоянии поверить в происходящее, слышу: - Ты достоин этого больше чем кто - либо другой. Ты покидаешь поле, я еще долго не могу опомниться, и даже пропускаю на 90-й минуте. После матча все на таком же автомате иду в раздевалку. Ребят радуются и разбирают ошибки, жалеют Жерома и поздравляют меня с капитанской. А я их слышу, словно сквозь вату, не понимая смысла всего происходящего вокруг. Уже вечером дома, после приема ванной, я как - будто проснулся, и мне понадобились ответы. А где я могу получить их, как не у источника вопросов? Не сомневаясь в выборе, я беру телефон и звоню к своему лучшему другу Швайни. Ты отвечаешь почти сразу, как-то устало, как будто этот мир утратил свои краски для тебя: - Да... - Почему именно я? – конкретно, ты прекрасно понимаешь о чем я. - Я уже сказал там, на поле, разве нет? - Это не ответ, – вот что за манера отвечать вопросом на вопрос, приходиться наехать. - Хочешь знать больше приезжай ко мне. И гудки - ты бросил трубку. Как же ты любишь доводить меня до белого каления! Я так понимаю, что съездить таки придется. Уже стоя перед дверью, я подумал, что в принципе можно было просто перезвонить и добить тебя по телефону, но, как говориться: «Хорошая мысля приходит опосля». Нажимаю на дверной звонок, и тут же слышу шаги, похоже ты спешишь, так как в глубине квартиры слышится звон чего - то разбитого. Ты открываешь, и отходишь в сторону, пропуская меня внутрь. - Ну, так мне повторить свой вопрос? – начинаю я с порога. Ты, какое-то мгновенье, смотришь пристально мне в глаза, а потом резко набрасываешься с поцелуем, терзаешь мои губы, словно наказывая. Я думаю, что с таким же рвением, пьют воду умирающие в пустыне, а ты, прижав меня к стенке, вжимаешь все сильнее. У меня кружиться голова, а в легких заканчивается воздух. Меня несказанно удивил твой поступок. Сказать, что я не думал о тебе раньше, как о ком - то большем, чем друг, было бы ложью, поэтому я нахально пользуюсь моментом, рьяно отвечая, и наслаждаюсь прикосновениями твоих губ, скольжением твоего языка по моим деснам и небу и тем, с каким энтузиазмом ты изучаешь новую территорию. Здесь я не хочу бороться за лидерство, сегодня ты заслужил это место. Рациональная мысль у меня проскользнула, когда ты уже стащил с меня и себя рубашки, а руки опустил на ремень: - Может, мы сможем добраться до какой-то горизонтальной плоскости, а то у стеночки как - то холодновато, – все - таки сумел произнести я. - Может, кто знает, но пока переживешь, – ответил ты, улыбаясь уголками губ, опускаясь предо мной на колени и лишая дара речи. Все что я помню дальше как будто в тумане, его превосходные горячие губы, язык который творил неимоверные вещи. Как он отстранялся, смотрел на мое лицо, стирал капли смазки, дышал своим сбитым дыханием на головку, проводил кончиком языка по вздутым венкам, заставляя мои колени подгибаться. В какой-то момент он отстранился, отдышался пару секунд и, успокоившись, поднялся ко мне, поцеловал, взяв за руку, и повел в ближайшую комнату. Ею оказалась гостиная. - Извини, тут кроме обеденного стола ничего подходящего нет, но дальше я не пойду. Ноги и так уже не держат. И я согласился. Да я в тот момент на все бы согласился! И так с трудом вспоминал, кто я такой вообще, и недоумевал, о чем вообще можно было говорить. Подхватив несопротивляющегося Басти на руки, я усадил его на тот шикарный стол, стянул джинсы вместе с трусами, и отошел на пару шагов, рассмотреть эту идеальную картину, которая мне открылась. До сих пор не пойму, как я мог держаться раньше, как не изнасиловал его в какой-то душевой. И почему я сам не сделал первый шаг? Почему пришлось ему? Он сегодня заслужил самого лучшего, поэтому я стараюсь быть максимально аккуратным и нежным, долго растягиваю, успокаиваю, кусаю шею и тут же зализываю место укуса, оставляю засосы, словно клеймо, пусть все знают, что я самый главный в его жизни. Я довел это милое создание до того, что он сам стал умолять его трахнуть, а потом резко вошел, заставив его зашипеть и впиваться ногтями мне в спину. Дав немного времени, чтобы привыкнуть, я понял, что этот жар и его теснота сносят крышу, и если я не буду продолжать двигаться, то, наверное, умру, но Швайни опередил меня. Немножко отстранился, а потом снова насадился на мой член. Подхватив его, и немного сдвинув со стола, я начал вбиваться в это бедное тело так, как будто пытался впечатать его в стол. Басти стонал, выгибался, цеплялся за меня, жаловался на твердость дерева, признавался в любви и подмахивал в такт моим движениям. Я кончил с его именем на губах и, опустившись на мягкий ковер, стянул туда и его. - Ходить теперь я буду в раскорячку, – засмеялся наш 31 номер через несколько минут молчания, морщась от боли при попытке повернуться. -Ой да ладно, подумаешь … Отлежишься пару дней, я за тобой поухаживаю, – мягко ответил я. - Ага, и Саре сам объяснишь почему я не встаю, а ты так рьяно бегаешь вокруг , – снова пошутил он. – И вообще, зачем нам нужен был стол, ведь ковер – то мягкий. Вот тут и я не выдержал и начал ржать. Он говорит таким серьезным тоном! Отсмеявшись, я повернулся и, поцеловав Швайни в лоб, прошептал: - Кажется, я люблю тебя. - Ага, и лучшее тому доказательство – хороший секс, поэтому, я тебе верю, да и себе тоже. - А ты никуда без сарказма и иронии. - Нет как же я без них, перестану врать, Сара уйдет, про кого тогда газеты писать будут? – закатил глаза он. - Да ладно она у тебя хорошая… Простит. - Даже тебя? - Даже меня, если ты правильно преподнесешь. - Умный какой! Вот сам пойдешь и расскажешь! Так не люблю эти серьезные разговоры… - А тебе и не надо, для этого у тебя есть я…. * для этого у тебя есть я