Монстр в моей голове

***

      Сегодня дело было особенно запутанным. Всё же это очень утомительно, просто невыносимо, пробираться в разум тех, чья разумность, на самом деле, под вопросом.       Единственное, что меня сейчас радует – Эбигейл приходит в себя, во всяком случае, она уже не убегает из больницы по ночам. Теперь можно ночевать дома, такое облегчение. Ганнибал говорит, что Эбигейл всё ещё в шоковом состоянии, я не уверен, так ли это. Может, пора уже заметить, что доктор Лектер что-то скрывает? Хотя, что он может скрывать? Опять эта вездесущая паранойя… Неважно, сейчас надо поспать, работы завтра будет по горло, Джек не управится в одиночку…       Выключаю в доме свет. Темнота не всегда приветлива, но здесь она сродни покою. Собаки уже привыкли ложиться вместе со мной, вон они – все лежат у камина в гостиной. Пора и мне спать. Поднимаюсь наверх, в свою спальню, разбираю кровать. Голова тяжелая, даже таблетка аспирина не до конца сняла эту боль. Чувствую, что сегодня вымотан настолько, что даже кошмары не заставят оторвать голову от подушки до утра. Ложусь, не утруждая себя поисками одеяла, оно всё равно отправится на пол среди ночи, накидываю на плечи простыню… Засыпаю почти сразу, даже не замечая того, как реальность сменилась сном. Открываю глаза. Я стою в высоких сапогах посреди озера. Наконец-то покой. Кругом ни души, только плещется в воде рыба, поют птицы, да ветер колышет верхушки деревьев на берегу. Прекрасное место для рыбалки, пора закинуть удочку. Наживляю крючок, готовлюсь забросить подальше… но что-то подсказывает мне, что сейчас лучше обернуться. Инстинктам я привык доверять, поэтому оборачиваюсь. За моей спиной стоит девушка.       Эбигейл… Тоже пришла порыбачить, составить мне компанию. Я не против. Она смущённо улыбается и признаётся, что впервые держит в руках удочку. Я успокаиваю её и говорю, что это совсем не трудно, нужно просто быть аккуратной. Показываю ей, как привязать крючок. Это занимает много времени, но девушка упорно пытается повторить узел. Получается, но не слишком надёжно. Я подтягиваю узелок и даю ей полюбоваться на мою самоделку. Эбигейл завороженно перебирает яркие пёрышки, которые окаймляют крючок и смотрит на меня, не до конца веря, что это – моих рук дело. Я просто пожимаю плечами и объясняю, что это интересно, кроме того, очень успокаивает, как и рыбалка сама по себе. Закидываем удочку в четыре руки, ведь в первый раз легко можно пораниться или зацепиться крючком за дерево на берегу, потому что я не пользуюсь автоматическими катушками, больше по душе простые, туда словно вкладываешь себя при каждом прикосновении к леске. Я зря опасался – Эбигейл с моей помощью удалось правильно забросить удочку. Я проверил свою, и, убедившись, что добычи пока нет, направил следующий бросок в сторону противоположного берега. На рыбалке не принято смеяться и громко говорить, поэтому мы просто обсуждали что-то, что касается нас обоих. Жизнь после избавления от Сорокопута Миннесоты, наше общение с ФБР и Ганнибалом Лектером… Эбигейл много говорит о семье, о матери, об отце… Не слишком рад разговорам о Гарете Джейкобе Хоббсе, по привычке начинаю судорожно озираться в поисках его призрака. Старший Хоббс любит приходить в мои сны, путая разум и сковывая страхом душу, но, судя по всему, сегодня у него выходной. Я выдыхаю с облегчением, но, спустя несколько минут, вижу на дальнем берегу озера знакомый силуэт…       Огромные рога, достающие бритвенной остроты концами до верхушек невысоких деревьев подлеска, сильные ноги, способные нести массивное тело с невероятной скоростью по любой дороге и умные, практически человеческие глаза глубокого шоколадного цвета. Олень. Это животное – воплощение всех моих страхов, чувства вины, мой крест, который я несу с тех самых пор, когда убил старшего Хоббса… Это – мой персональный ад, я боюсь этого зверя, рядом с ним я не понимаю, кто я такой, потому что он – это все преступники, которых я когда-либо читал и разгадывал. Это сборник самых ужасающих головоломок в моей жизни. Почему олень? Знал бы я ответ на этот вопрос, было бы не так жутко.       Эбигейл, кажется, даже не видит этого монстра. Эта девушка – моя ответственность, я, как и Ганнибал, обязан её беречь, поэтому и смотрю сейчас на оленя, отвечая на её реплики и вопросы рассеянно, словно невпопад. Хорошо, что она настолько погрузилась в свои мысли, что этого не замечает. Мы со зверем играли в гляделки, как мне показалось, целую вечность. Я практически утонул в его тёмных глазах, которые не выражали ничего, кроме презрения. Очнувшись, я понял, что олень наклонил голову. Животное словно ощетинилось десятками острых зубов, это выглядело устрашающе. Ещё страшнее стало, когда эта корона из десятков зубцов оказалась направлена точно на Эбигейл. Я не успел среагировать и предупредить её – зверь уже сорвался с места в нашем направлении. Всё, что я смог сделать – заслонить девушку собой. Следующим, что я почувствовал… была боль, невыносимая боль в груди, которую разом пронзили зубцы царственного животного… после этого в глазах потемнело, и я провалился в небытие.       Постепенно приходя в себя, я слышу знакомый голос…откуда я его знаю? Кто это может быть? Судя по тембру…Ганнибал? Откуда он на этом озере? Что случилось? Я открываю глаза и осознаю, что сижу в кресле в кабинете доктора Лектера. Спрашиваю у него, как я сюда попал. Ганнибал спокойным, внушающим доверие тоном, произносит, что я сам пришел к нему не далее, чем пять минут назад. Не особо в это верится, но всё же соглашаюсь с ним. Провалы в памяти и во времени стали для меня нормальным явлением, поэтому не придаю этому особого значения. Кладу ногу на ногу, копируя позу своего врача… или всё же друга? Никогда не пойму, в каких мы на самом деле состоим отношениях, сплошная путаница, но сейчас не время это обдумывать.       Сегодня, как обычно, Ганнибал говорит складно, долго и очень убедительно. Он спрашивает о моём самочувствии, о том, случаются ли ещё приступы лунатизма, припадки, повышается ли температура. Я правдиво отвечаю на его вопросы, иначе какой смысл в этих разговорах? Доктор Лектер удручённо качает головой и в который раз просит нарисовать ему часы. Сколько можно повторять это бессмысленное упражнение? Оно всё равно мне не помогает. Отдаю ему готовый рисунок… Цифры снова смещены, стрелки тоже. Я пристально вглядываюсь в дефектный рисунок… С каждой секундой мне всё больше кажется, что стрелки скрипят, норовя отвалиться, в итоге это и происходит, а цифры становятся всё больше,теряют очертания, превращаясь в кляксы, похожие на картинки теста Родшеха. Я редко моргаю, но всё равно не могу уловить скорость изменения картинки: чернила становятся жидкими, их всё больше (и откуда столько чернил в таком скромном рисунке?), они стекают вниз по картинке на пол, постепенно образуя сначала лужицу, потом угрожая затопить меня целиком… чёрная, зловонная масса, из которой невозможно выбраться. Ганнибал видит это и качает головой… стоп… это, разве, Ганнибал? Олень…нет… не олень… не понимаю…       Постепенно чернота, в которой тону я, поглотила и доктора Лектера, вместо него на меня теперь смотрит странное существо, родом прямиком из кошмара, его черты лица схожи с чертами Ганнибала, но оно всё покрыто зловонной жижей, его глаза пусты, кроме белков ничего не видно, а голову венчает пара ветвистых рогов. Это…создание… не говорит ни слова, оно молча наблюдает, как меня накрывает с головой волна за волной, из этой жижи не выбраться, она густая, как болотная трясина… Приходится сдаться, потому что выбора у меня нет. Даю трясине поглотить меня. Последнее, что я вижу – морда… или лицо… этого существа, наблюдавшего за моей гибелью с выражением полного безразличия. Задыхаюсь, в горло заливается густая, словно смола, жидкость, лёгким невыносимо больно, воздуха не хватает, ничего не вижу…я… умираю?       Когда я думаю, что обречён, резко просыпаюсь… в своей постели? Смотрю на часы, 5:30 утра, холодный пот ручьём струится по лицу, футболка тоже мокрая насквозь, как и всё остальное. Очень странный сон, снова, надо бы рассказать о нём доктору Лектеру сегодня вечером, он как раз назначил мне встречу на восемь. А сейчас надо бы привести себя в порядок. Умываюсь, меняю майку, набрасываю халат и вытираю голову. Пора завтракать. Спускаюсь на кухню, на лестнице сидит рыжий Уинстон, который при виде меня подскакивает, виляя пушистым хвостом, и тычется носом в ладонь. Я чешу мохнатую холку, и мы вместе идём завтракать. Наливаю себе кофе, потому что снова совсем не выспался, а новый день обещает быть долгим. После завтрака одеваюсь – надо погулять с собаками перед уходом. Выпускаю их побегать недалеко от дома, сам сажусь на крыльцо и вдыхаю аромат утренней росы. Хотя бы ненадолго забываю о преступниках, кошмарах и убийствах, ведь больше такого шанса сегодня не будет. На часах 7:00, пора на работу, отправляю свою любимую банду под замок и беру ключи от машины… Меня снова ждут дела, я должен разобраться, кто копирует отца Эбигейл, чтобы ей больше не пришлось ходить по лезвию ножа. Пусть лучше я сойду с ума, пытаясь найти его, чем пострадает невинная душа.

***

      В это же время признанный лучшим в своих кругах психиатр, бывший хирург и прекрасный повар, Ганнибал Лектер, завтракал изысканным омлетом, приготовленным по одному из лучших рецептов европейской кухни, под звуки классической музыки, на досуге пролистывая записи, которые касались Уилла Грэма. Он с довольной улыбкой обдумывал новые методы воздействия на самого интересного пациента… или друга? Не только Уилл не понимал до конца, какие отношения складываются между ними. Тонкий манипулятор, прекрасный актёр и человек из высоких кругов общества, Ганнибал тоже не знал, как можно охарактеризовать эти отношения. Многое в его беседах с Грэмом как раз и было направлено на выяснение этого вопроса, а пока есть время на раздумья…       И да, до восьми вечера ему нужно было навестить их с Уиллом подопечную, дочь Сорокопута Миннесоты, Эбигейл Хоббс.