Что ты скрываешь от меня, Риваль?

Мейло отходит, чтобы оценить свою работу. В принципе, он доволен, и он сделал всё, что хотел Риваль. Но… ему самому этого мало. Просто связать — недостаточно.       «Что же ещё? Я должен сделать что-то ещё.» Возвращается поправить узел. Ерошит белые волосы, очерчивает пальцем подбородок. Обнимает, прильнув щекой к груди, слушает биение сердца. Сжимает пальцами плечи. Пунктиром поцелуев спускается от груди к паху. Заводит руку между расставленных ног, сжимает ягодицы. Пробегает пальцами по чувствительной коже промежности, вызвав глухой стон.       «Это оно? То, что ждёт от меня Риваль? Или я делаю то, что хотел сделать сам? Я сам… Сейчас… Когда он неподвижен и не может мне помешать… Я бы никогда не решился, если бы он не был связан. Не то что бы я его боялся, дело не в этом. И не потому что мне стыдно. Я ко многому привык за последнее время. Но сейчас… Сейчас… Я могу делать то, что мне безусловно нравится, то что я давно хотел сделать, не опасаясь, что меня сметёт ураганом его ответной реакции.» Теперь уже Мейло опускается перед Ривалем на колено. Перебирает пальцами яички, обхватывает член у основания. И нерешительно обводит языком головку, пробуя на вкус.       «Соленый… горький… Что я, черт возьми, делаю?» Ещё один глухой стон убеждает Мейло, что он всё делает правильно. Облизывает от основания до головки. Целует. Щекочет языком отверстие, и под аккомпанемент прерывистого стона Риваля, берет наконец в рот.

***

Кажется, теперь уже «слишком» для Риваля. Он, конечно, рассчитывал, что Мейло будет вести себя смелее. Но на такое даже не надеялся. Это безумно приятно. Это сводит с ума. Вынужденная неподвижность в такой момент, возводит удовольствие в абсолют. И низводит в самую пучину ада. Не дотронуться, не пошевелиться. Подчиняться, наслаждаясь ласками, когда хочешь ласкать сам. Отдать контроль над собой, когда привык ежесекундно контролировать всё. Невозможно. Невообразимо. Сладко. Возбуждение заполняет собой каждую клеточку тела, унося за пределы разумного. Риваль пытается двигаться в унисон движениям Мейло. Мускулы напрягаются, сдерживаемые красным узором. Противоположные инстинкты раздирают здравый смысл на лоскуты. Хочется вырваться, порвать опутавшую тело алую сеть, задать свой ритм. Делать всё быстрее и жестче. Резче. Грубее… Хочется, чтобы эта пытка не прекращалась. Именно такая, как сейчас, заставляющая кусать губы и стонать в голос. Сокращать мышцы, так чтобы красная веревка врезалась в белую кожу, оставляя след. Расслаблять их усилием воли, чтобы ненароком не прекратить пытку. Пытку, возводящую ощущения к самому пику удовольствия. Весь мир концентрируется в одной точке, вспыхивая яркой звездой перед глазами, разбиваясь на тысячи осколков. Хриплый стон срывается с губ, и складывается в слово: — Мейло. Мейло. Стоящий на коленях, запыхавшийся, соблазнительный, такой же ошеломленный. Мейло. Смотрящий в глаза снизу вверх и слизывающий с губ белое. Мейло. Принадлежащий только ему. — Мейло. Это всё… Это больше, чем всё… Но этого недостаточно. И хриплое слово становиться тихим рычанием. Риваль смотрит в бесконечно глубокие, бирюзовые глаза, и одним плавным, выверенным движением освобождается, разрывая веревки. И те алыми змейками скользят по телу, опадая на пол. Наклоняется к Мейло, обнимая, поднимая на руки. Делает несколько шагов до стола. Усаживает, не выпуская из рук. Не желая отпускать ни на мгновение. Мышка поверила, что кот попался в клетку. Мышка осмелела и подошла слишком близко. Мышка не побоялась выпустить на волю свои тайные желания. И вместе с ними выпустила кота. Мышка испуганно вздрагивает в цепких кошачьих лапах. Но тут же успокаивается, ведь это не просто кот, а её собственный, персональный кот. И Мейло расслабленно выдыхает, подставляя шею под поцелуи. Помогает Ривалю раздеть себя. Ищет прикосновений, тянется за ласками. Проводит пальцами по оставшимся после веревок красным следам. Удерживает, положив руку на затылок, не давая отстраниться.       «Риваль… он ведь заранее знал, что так будет. А я поверил, что будет только то, о чем он сказал, и… опять попался. Снова произошло невероятное. Я и представить себе не мог, что буду делать такое. Делать то, что хотел он… Делать то, что хотел я…» Риваль укладывает Мейло на стол, ощущая, как схлынувшее было возбуждение возвращается вновь, требуя более решительных действий. Но он нежен и медлителен настолько, что Мейло с нетерпением подается навстречу, умоляя поторопиться. Восхитительно неспешен, заставляя любовника выгибаться и стонать от вожделения. Словно отыгрывается за вынужденное бездействие, словно желает показать, кто в действительности контролирует ситуацию. Остатки веревки мешают, и Риваль прерывается, чтобы снять её. С удовлетворением наблюдая, как Мейло сжимает зубами пальцы, на правой руке, чтобы не сорваться и не начать просить вслух. Своей неторопливостью доводит любовника до исступления. И, когда стоны срываются в крик, и двое перестают осознавать границы, становясь одним, Риваль меняет ритм с adagio на presto* и помогает Мейло, одновременно с ним достигая экстаза.       «Сломана ещё одна стена между нами. Я думал, мы и так близки, а теперь стали ещё ближе. Раньше я прятался от мира, а теперь иду по миру рядом с ним. И он открывает для меня новые горизонты.»

***

Эпилог: Позже по дворцу начали ходить слухи, что Мейло увлекся художественным связыванием и даже мотался на какие-то семинары и мастер-классы. А в ещё более узком кругу сплетничали, что Мейло ищет сочетание веревки и обвязки, которую не смог бы разорвать Риваль. Пока безрезультатно. ------------------------ * adagio - медленно, спокойно (муз.термин) * presto - очень быстро (муз.термин)