Не в нашем созвездии.

            Я перескакивая через три ступеньки, со скоростью дикой лани взбежала в башню Десницы. Распихав локтями стражников, которые преграждали мне путь, я быстро открыла дверь. — Дядя! — сказав это, я поняла, что он в комнате не один, — ээ… я хотела сказать, лорд Старк, тут письмо из Винтерфелла.       — Я вас оставлю лорд десница, — сладким, словно мед, голосом произнес Петир Бейлиш. Проходя мимо меня, он склонил голову, и бесшумно притворил за собой дверь. — Что этот тип здесь делает, дядя? — резко спросила я, и тут же ужаснулась. Неуважительно так разговаривать со старшими, — прости меня, за мой тон, дядя. Просто… этот человек, он… — Продолжай. Что ты думаешь о Мизинце? — хоть я немного и тушевалась перед Эддардом Старком, но с самого детства могла разговаривать с ним на равных. — Мне кажется, — осторожно начала я, — что этот человек хочет казаться всем другом, но на самом деле, он абсолютно все делает в своих интересах. Словно, ему известна какая-то тайна, которая неизвестна нам, и своим знанием и молчанием он будто насмехается над нами.       Дядя Нед долго и пристально смотрел на меня. Он долго молчал, а затем произнес: — Ты умна, Камилла. Даже слишком. Но сейчас не об этом. Что за письмо? Я совсем и забыла о письме, так меня увлекла беседа. — Письмо, точно! — хлопнула себя рукой по лбу.             Протянув дяде конверт, я стала следить за его реакцией. О чем было письмо? Просто письмо от тети Кет, где она пишет, что все живы здоровы? Или… может это письмо со Стены? Может что-то случилось с Джоном? Я моментально начала плакать, хоть и старалась это сделать незаметно для дяди. — Ну чего ты ревешь, глупая? — дядя все же заметил это, — это письмо от мейстера. Бран! Он очнулся! Бран очнулся! О, слава семерым! Забыв обо всяких приличиях я бросилась на шею к дяде, без конца причитая, какое это счастье. Кажется, дядя был совсем не против. — Камилла, беги, расскажи это своим сестрам, — с улыбкой сказал дядя. Улыбнувшись в ответ, я выбежала из комнаты, также как и вбежала — галопом.             Через четыре месяца, поздней ночью меня разбудил стук в дверь. Времени одеться не было, ибо стук становился все настойчивее. Накинув ночной халат, я отворила дверь. В комнату зашли двое. Хотя в комнате было темно, я без труда узнала стучавших. Золотые плащи. Грубо схватив меня за руки, они выволоки меня из комнаты и куда-то повели. — Пустите! Пустите меня! Дураки, я ведь не сопротивляюсь, вы делаете мне больно! Я сама пойду! — кричала на них я. Хватка немного ослабела, но руки они не выпустили. Когда мы дошли до больших дубовых дверей, я поняла, что мы в Тронном зале. На троне сидел Джоффри.             «Почему Джоффри? Где король Роберт? Что происходит вообще?» Словно отвечая на мои мысли, Джоффри сказал: — Король умер. Теперь я король. И твой дядя изменник! От храбрости (а может от глупости), я в упор посмотрела на него и сказала: — Мой дядя не изменник! И ты не король! Бледное лицо Джоффри вмиг стало багровым. — Что ты сказала? Я не король?       — Проблемы со слухом, Ваше Величество? — голосом полным яда спросила я, делая ударение на последние слова. В толпе послышались смешки, но под взглядом Джоффри немедленно прекратились. Кажется, он решил проигнорировать этот выпад, поэтому продолжил: — Ты никто и ничего не стоишь. Твои сестры останутся здесь, а тебя мы выбросим за ворота Красного Замка. Посмотрим, как ты справишься. Так и быть, я дам тебе время до завтрашней ночи. Сегодня я добрый. А теперь убирайся!             Джоффри щелкнул пальцами, и двое амбалов стали подходить ко мне. Ну нет, ублюдок, я буду играть на своих условиях. Увернувшись от одного, второго я выбежала из зала. Я все бежала и бежала, пока не оказалась за воротами. Только сейчас я осознала, что бегу в ночном халате. На улице шел дождь и я продрогла до нитки.       Осознав безвыходность ситуации, я начала рыдать. Еще несколько месяцев назад у меня было все: дом, семья, любимый, и уверенность в завтрашнем дне. А теперь я сижу тут, в грязи, и рыдаю. Из-за пелены дождя я вижу силуэт. С каждым шагом он становиться все ближе и ближе. Я хотела снова вскочить и убежать, но сил уже не было. Будь что будет. — Чего ревешь, девка? — его голос заглушал шум дождя, — небось шлюха, которой не заплатили и выставили? — он стал громко и противно смеяться. От негодования и такого унизительного сравнения я вскочила на ноги и злобного уставилась на этого мужика. — Я не шлюха! Я Камилла Талли, дочь Рауля Талли, племянница Эддарда Старка! Как вы смеете так меня называть, сир? — и снова я сделала упор на последнем слове. — Я не сир, девка Талли, — прогрохотал голос.       Что-то знакомое шевельнулось в памяти. «Я не сир…»       Пёс! Это был Пёс! То-то я его не видела сейчас в зале. Видно, шатался в какой-то таверне. — Талли говоришь… Пошли за мной, — он взял меня за руку и повел куда-то. Опять меня тащат словно мешок! Я начала вырываться. — Пустите меня! Куда вы меня ведете? Я сама смогу дойти! — Тихо ты. А то я не посмотрю что ты леди! — рыкнул он.             Шли мы минут десять. Наконец мы дошли до большого красного дома. Дом был действительно велик. Трехэтажный, от первого до третьего этажа он весь светился. Почти в каждой комнате горел свет. Дождь почти стих, поэтому можно было услышать звуки смеха, музыки.       Бордель! Он привел меня в бордель! — Ты что хочешь меня продать в бордель? Отпусти меня, гнусный подонок! — я начала кричать и лупить его по рукам. — Я предупреждал, леди, — сказал Пес. Последнее, что я помню, это удар по голове и руки Пса, которые подхватывают меня.