Вестница надежды

Для меня этот день был весьма обычным: заставить себя встать утром с постели, умыться, позавтракать, одеться и топать на работу по… Что у нас там с погодой? Я натянула джинсы и выглянула в окно. Мда, зонтик сегодня точно не помешает, так как на улице моросил дождь, окропляя землю своими каплями и принося в наш городок под названием Вайоминг долгожданную прохладу вместо двух недель засухи, что было весьма необычно, хотя мне какая разница, что там у природы на уме, лишь бы это не было убийственным. Ровно в девять я уже была в больнице и выходила из сестринской в белом халате. Гордо могу сказать, что являюсь хирургом, хотя в нашем городе мало что случается, и поэтому операции проводятся довольно-таки банальные — вырезаем аппендицит, или же удаляем что-то лишнее из организма пациентов, например, опухоль. Родители у меня странные, мама постоянно, сколько себя помню, запирается в своём кабинете, и никого туда не впускает ценой собственной жизни, даже в детстве она не разрешала мне туда заходить, говоря, что там её кабинет и нет ничего особенного. Отец любил мать, но тоже не выносил её секретов и часто допоздна оставался на работе в офисе по продаже мебели. Но я любила их обоих, ведь мама была доброй женщиной, заботливой матерью, в этом её никогда нельзя было упрекнуть. Папа тоже старался воспитывать меня так, как воспитывал бы мальчика, так как он очень хотел сына, а родилась я. Как в плохом анекдоте. Но в итоге из меня выросло что-то женственное, красивое, но с замашками парня, так что стрелять и драться на первых основах я могу также, как приготовить ужин или убраться в доме. Родители мной гордились, тут даже и говорить нечего. Что сказать, я была довольно умеренного роста и веса для своих 24 лет, брюнетка с короткими волосами до плеч, карими глазами, пухлыми губами, овальным лицом и грудью почти третьего размера. Да, она была моей гордостью, что тут скажешь? Уж извините. Но не суть, как говорится, так как день снова прошёл скучным, я просто просидела в своём кабинете, листая истории пациентов, делала обходы и отвечала на типичные вопросы женщин… Неужели так и пройдёт вся моя жизнь? Голова уже кипела от монотонной работы, и, когда стрелки встали ровно на пяти часах вечера, я быстро собралась и с чистой совестью покинула работу, зная, что приду сюда завтра. Помогать людям — это святое. Никогда не жалела, что выбрала медицину, поэтому считала свою работу самым главным в жизни, хотя родители часто напоминали мне, что пора бы уже и замуж выходить и детей рожать. Нашли дурочку, что я забыла в этом замужестве? Против детей ничего не имею, а мужчину нормального сейчас найти… да проще миллион выиграть, вот честно. Дождя уже не было, и снова светило неяркое июньское солнце, хотя синоптики обещали грозы чуть ли не неделю, но и они ошибаются иногда, тоже ведь люди. Дома было необычайно пусто, и я тихо прошла по комнатам, снимая с себя кофту и осматриваясь. — Мама! — Громко позвала я и поднялась наверх, чтобы постучаться в обитель матери, то есть, в её комнату. На стук никто не ответил, а дверь немного приоткрылась, давая мне — любопытной особе — сунуть туда нос и узнать что же там такого за все годы жизни! Но я ведь только чуть-чуть загляну, и сразу уйду, ведь мама всегда закрывала двери и я никак не могла узнать, где она прячет ключ… В комнате пахло какими-то успокаивающими травами, в шкафах у стены стояли многочисленные стеклянные баночки с какими-то странными ингредиентами в виде мышиных хвостов, лапок тарантулов, чьих-то глаз, явно не человеческих, и лягушачьих лапок? Что за бред? Дальше — хуже! На стеллажах стояли книги со странными названиями, например «Вампиры», «Ведьмовское пособие», «Как навести и снять порчу», «Как убить демона». Теперь понятно, почему мама не разрешала сюда заходить… Да это же настоящий сумасшедший дом! Зря я повернулась к стеклянному шкафу, так как мой взгляд наткнулся на кошачьи черепа, чьи-то маленькие коготки… Или моя мать сошла с ума, или она ведьма. Не, ну, а как это всё назвать? Я выскочила оттуда, как ошпаренная, и тяжело задышала, вдыхая свежий воздух. Господи, что это было?! В доме по-прежнему было пусто и тихо, а мне не терпелось задать маме вопрос, откуда и для чего ей всё это барахло. Чёрт возьми, неужели кошачьи черепа настоящие?! — Доченька, ты дома? — Послышался слащавый голос отца. — Милая, иди сюда! — Позвал он снова. Стоп. У папы сегодня крупная продажа, и он обещал задержаться на банкете, странно… Нехорошее предчувствие стучало где-то в голове после всего увиденного у мамы в её обители. Может, папе что-то известно про эти странности? — Папа, я наверху! — Крикнула я, спускаясь вниз. — Пап, а что у мамы в кабинете такое? Дверь была открыта, и я не удержалась. — Половина лестницы была уже позади, когда я увидела отца, стоящего ко мне спиной у входа в кухню с идеально ровной спиной, хотя у него всегда был сколиоз второй степени. Странно? Возможно… — Любопытство… — Пропел елейным голосом отец и медленно повернулся. -…Не порок, доченька. — Завершил он фразу и мило улыбнулся. А я просто замерла, глядя на его окровавленную белую рубашку, расстёгнутый пиджак с выдранными пуговицами, и чёрными глазами. — Иди сюда, детка, папочка тебе скажет, что бывает с детьми, которые лезут туда, куда им запрещено. Я лишь вскрикнула и смогла отойти от первого шока. Что бы там ни было, но мой отец не явный фанат юмора, и обычный анекдот для него был простой фразой. Через пару минут я осознала, что стою в своей комнате, закрытая на щеколду, но этого было мало. Чёрт, да что происходит?! Чья на нём кровь?! Ведь явно чужая, так как ран на теле отца не было видно. Тяжёлые шаги приближались гулким эхом, заставляя моё сердце биться ещё быстрее от страха, вот он поднялся полностью и медленно идёт к моей комнате. Куда бежать? Телефон остался в кофте, а кофта внизу на диване… Пододвинув к двери тумбочку, я подбежала к окну и подняла его, глядя вниз со второго этажа. Прыгать нельзя, сломаю ноги, оставаться тут тоже нельзя, отец опасен. Жизнь или остаться калекой? Сложный выбор! Но когда раздался первый удар по и без того хлипкой двери, я запрыгнула на подоконник и успела лишь сигануть вниз, услышав, как тумбочка с грохотом отлетает назад, а дверь ударяется о стенку. — Сука! — Прокричал отец и высунулся из окна, когда я приземлилась на живот и подскочила от его голоса, покачиваясь от боли во всём теле после героического прыжка. — Иди сюда, дрянь! Всё равно убью тебя, тварь! — Прошипел он и собрался прыгнуть за мной. Через пару секунд я уже убегала от собственного отца по пустой улице, а он быстро бежал за мной, нагоняя. Резко кто-то встал впереди меня, и я оказалась спрятана за спиной своего друга Николаса. Мы с ним дружили с университета, вместе получали диплом и теперь работали в одной больнице, только он занял должность реаниматолога, и всегда спасал своих пациентов всем на удивление и радость. — Вероника, — позвал меня Николас и посмотрел мне в глаза. — Я твой друг, верь мне. Всё будет хорошо. Ты обо всём узнаешь со временем, но больше тебе тут нельзя оставаться. И прости за такое обращение. — Друг взмахивает рукой, и я отлетаю на пару метров назад, зажмуриваюсь от страха и мягко приземляюсь на траву, выдыхая воздух из лёгких и осматриваясь… Города больше не было, вместо него лишь поле, а недалеко маячила старая свалка в свете фонарей, что выглядело устрашающе после всего произошедшего. Голова нещадно болела, из горла наружу рвался крик, тело пронзило тысячей игл, а в мыслях была всего одна мысль — вестница надежды… Через минуту этой адской пытки, я упала на колени и тяжело дышала, впиваясь ногтями в траву и землю, рыдая от облегчения. Тело стремилось к старому дому за свалкой, но не было сил даже подняться, а ведь сейчас помощь бы не помешала. Последнее, что мой слух воспринял — были быстрые шаги, свет фонарей, и голос мужчины. — Девушка, что с вами? Девушка, вы целы? Сэм, иди сюда! Я нашёл её!